Мы любим тебя, Лео!

— Раф, ты криво повесил гамак, перевешивай давай! — Майки, позволь задать тебе один нескромный вопрос… Почему ты лезешь в мою комнату? — стараясь сохранять полную невозмутимость, спросил Раф. — Потому что на этой неделе я ответственный за порядок в доме! Я уже проверил комнату Дона, там всё отлично, потому что я ему помогал. А к Лео претензий быть не может, у него всегда всё отлично. — …Согласен только насчёт последнего, — скромно пробурчал Рафаэль. Да, конечно, стоящий рядом Леонардо совершенно не услышал слов Рафа, поэтому он правильно сделал, что постарался это так тихо произнести. В любом случае, это вызвало у лидера еле заметную улыбку. Оставив младших на своей волне, чтобы они смогли разобраться, насколько ровно подвешен гамак и имеет ли это вообще значение, Лео покинул комнату бунтаря, лёгким ветерком подняв ленты от маски. Можно было бы вернуться в свою комнату, перебрать вещи, сделать перестановку, но Лео поймал себя на мысли, что сейчас это вообще было бессмысленно. Нужно проверить, что делает Дон. После того, что с ним произошло, за ним только глаз да глаз, чтобы ему снова не стало плохо. Первое время после его мутации Леонардо не мог спокойно спать, как и Раф с Майки. Как так вышло? Какого панциря он снова просчитался, не смог предположить, что, из-за раны от того мутанта, с Доном может произойти нечто подобное? Это же не просто бытовой порез, и не царапинка от Кланка, а рана от мутанта! Но здесь Лео хотя бы смог всё исправить. Они с братьями справились с этим испытанием. Смог бы он принять всё, как есть, и смириться, если бы им не удалось?.. Эти тревожные мысли он сжал в кулак и отбросил куда подальше. Им здесь больше не место. Его братья снова доверяют ему, веселятся с ним, не кидают обеспокоенно-раздражённые взгляды, пока он тренируется. Да и он больше не так сильно изводит себя тренировками, стараясь восполнить то, что все они потеряли, пока он был не в себе и пока он был в Японии. Всё не такое, каким было раньше, да. Однако он же сам сказал Рафу, что бояться перемен не нужно. Теперь он это понимал и принимал с заботливой улыбкой старшего брата, а не угрюмым ворчанием тирана, которого ослепляла ненависть к самому себе. Теперь его не беспокоит то, что могло произойти, но не произошло. Теперь он не боится неудач. Леонардо заглянул в комнату Донни. Тот изучал свои заметки, которые он сделал, когда они боролись с мутантами Бишопа. Судя по его растерянному, но сосредоточенному выражению лица, в его голове складывалась неприятная картина. Умник явно был напряжён от того, что понятия не имел, что с ним всё это время было. Он не помнил. Он ничего не помнил. — Донни? — Заходи, Лео, — не поворачиваясь к нему, сказал Дон. У него не получилось произнести это так же непринуждённо, как обычно. Теперь от зоркого глаза лидера ничего не скроешь, братишка! — Что делаешь? Только выздоровел, а уже нашёл себе работу? Побереги себя ещё, Донни. — Всё хорошо, Лео, — с натянутой улыбкой отмахнулся Донателло. «Да, оно и видно. Ты даже не смотришь на меня», — мысленно побеспокоился Лео. — Но мы уже избавились от мутантов Бишопа. Нью-Йорк безопасен, по крайней мере от них. Зачем тебе всё это? Донни сгрёб в кучу лежащие перед ним листы и прикрыл их собой, растерянно усмехнувшись. Наконец он поднял взгляд на мечника. Боже, он действительно выглядел подавленным. Что на тебя нашло, Донателло? — Э-это? Ну… — Всё уже в прошлом, Донни. Тогда умник сдался. Он тяжело опустил голову, как будто на него снова навалилось всё то, что было пару месяцев назад. С другой стороны, теперь он может получить искреннюю поддержку от «бесстрашного», не так ли? — Нет. Не всё. Я просто… — Донателло выпрямился и тут же начал сминать некоторые бумажки под руками. — Я ничего не помню. Я не знаю, кому я навредил, как заставил вас переживать, и не знаю, как я себя вёл. Мне действительно это интересно, но и… я чувствую вину, Лео. Я мог хотя бы взять у себя анализ крови, когда меня ранили… Это же не обычные мутанты. А я так и вовсе дважды мутант! Дон сокрушённо закрыл лицо ладонями. — Я мог не просто ранить вас… я… — Донни, — чувствуя ком в горле, перебил его Лео. — Дон… мы справились, понимаешь? Да, это тяжёлый опыт, но именно он делает нас сильнее. Лео положил ладонь на плечо младшего. И, кажется, в этот момент они понимали друг друга как никогда: оба они тащили непосильную ношу, и оба поняли, что так, как было раньше, больше не будет никогда. Как бы ни хотелось и как бы они ни старались. А разве это плохо? Донателло поднял взгляд на лидера, задумался и слегка улыбнулся — не из-за того, что он был счастлив, не из-за того, что его посетила какая-то светлая мысль, а просто из-за того, что его сейчас понимает и поддерживает старший брат. — Спасибо, что ты снова в нашем строю, Дон, — Леонардо улыбнулся. — И тебе спасибо, что ты вернулся. Эти слова так и напрашивались соскочить с языка Дона всё это время, но он полагал, что если ляпнет что-то подобное, то Лео оскорбится — мол, неужели ты думал, что я не справлюсь со своей злобой и оставлю вас навсегда? Или что я погибну? — Меня не за что благодарить, — коротко сказал лидер и направился к двери. Умник озадаченно посмотрел ему вслед, пытаясь понять, обидел ли он своего брата, и стоило ли ему всё-таки говорить это?.. В ответ Леонардо обернулся, с улыбкой подмигнул, как бы показывая, что всё более, чем хорошо, и вышел из комнаты. И тут же вздохнул. Может, он сейчас и поставил Дона впросак своим резким уходом, но ему вдруг стало немного не по себе. Братья… он же тогда вообще никак не реагировал на то, что они ему говорили, да? Злятся ли они на него за это? Это было пустяком, и всё же Лео чувствовал вину за то, что заставил их потерять надежду на то, что их "бесстрашный" братишка вернётся исцелённым, с чистым разумом. Он зашёл в свою комнату. Так тихо, спокойно. Стены не давят, не хочется выбежать отсюда и тренироваться до изнеможения. Зачем, если здесь сейчас чисто и уютно, особенно после сегодняшней генеральной уборки? Лео надеялся, что все братья остались довольны тем, какую работу они проделали сегодня, и мастер Сплинтер, выйдя из своей комнаты, оценит их труд. Казалось, что дела идут в лучшую сторону, но они же, блин, юные мутанты черепашки ниндзя! Им просто нельзя взять и расслабиться на месяц-два, их точно что-то да должно настигнуть за это время, даже если они не будут высовываться из убежища. Почему тогда такое умиротворение на душе? Наверное потому что, как лидер, Леонардо был счастлив, что сейчас его семья в безопасности. Что они сейчас рядом, а значит, всегда готовы противостоять любой опасности. Что они есть в его жизни — неизведанной, непредсказуемой, наполненной невероятными взлетами и сокрушительными падениями. И как старший брат он тоже был счастлив, что сейчас ни у кого из членов его семьи нет конфликтов между собой. Даже с ним у них нет никаких недопониманий и недомолвок. С лёгкой улыбкой Лео осматривал свою убранную небольшую комнату. Залез в тумбочку и нашел несколько фотографий, которые распечатала Эйприл. На всех них — они. Семья. А здесь они вернулись, одолев Шредера и вернув мастера Сплинтера домой. Ого! Неужели это было так давно? Три года? Да, это время было намного насыщеннее, чем ранее прожитые пятнадцать лет. И Лео до сих пор помнит, как братья, перед тем, как все они отправились в битву с заклятым врагом, ввалились к нему в комнату. Но в самый подходящий момент. И как они… попытались сделать это снова. Боже. Вот дубина. Лидер сел на пол, осматривая свои руки и ноги. А он и не замечал, что у него столько шрамов. У его братьев их не меньше, он в этом уверен. Есть только одно «но». И Лео схватился правой рукой за верхний край панциря противоположной стороны. По крайней мере, ему уже не больно. Больше не больно. И сколько битв они пережили вместе, сколько испытаний, сколько нажили себе врагов… А им всего лишь по восемнадцать лет! Не было бы у них друг друга, никто из них не смог бы пережить такие испытания. От этих мыслей у Леонардо заледенела кровь. «Вот чёрт…». Он схватился рукой за голову и выбежал из комнаты, оставив фотографии неприбранными. Он понял, что должен сделать, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке. Хоть это была по-детски нелепая мысль, но порой именно такие растапливают самые большие глыбы льда в самом бесчувственном сердце.

***

— Это просто объедение, Майки! — Бро, я в курсе. — Значит ты в курсе, что я сейчас могу тебя ударить? — Но-но-но! Поваров не бьют, а вот тех, кто опаздывает на ужин… — Да ладно тебе, Майки. Лео наверняка медитирует или что-то вроде этого, и совсем скоро придёт. О! Мечник неспеша показался братьям с несколько виноватым видом, который при этом был полон любви и раскаяния. Если бы это был не Лео, можно было подумать, что черепашка ненароком нашкодил и сейчас боится получать выговор от братьев и сенсея. Но причина замешательства Леонардо заключалась в другом. — Садись ужинать, бро! — позвал Микеланджело. — А то Раф чуть не съел твою порцию. Звук оплеухи. Смех. Потирание затылка. Покачивание головой со словами «ну как всегда». И было ли в этом мире что-то более близкое и дорогое, что-то, что не надоест спустя века? — Ребята, — скромно начал Лео. Уже настораживает. Братья даже смолкли и серьёзно смотрели на лидера. — Знаете, я… ну… я бы хотел извиниться. Перед тем, как отправиться к Старейшему, и после схватки со Шреддером, я был сам не свой. Я… игнорировал вас. Был забит тренировками и заставлял тренироваться вас до потери пульса. Мне стыдно за такое поведение… — Расслабься! — отмахнулся Микеланджело. — Помолчи, — буркнул Раф. Лео нисколько не сбился с мыслей. — Просто… я не хотел, чтобы с вами что-то случилось. Я бы этого не простил. Поэтому я был так жесток к тем, кто мог представлять хоть какую-то опасность. Я боялся, что не смогу защитить вас. Невольно лидер вспомнил, как Эйприл передала ему письмо и помятую вывеску «Канализация, милая канализация». Как он подумал, что вернулся слишком поздно. Как он на секунду подумал, что потерял всё, и эта мысль, кажется, отразилась в его глазах. На лицах братьев разом промелькнуло сочувствие. «Вот так-так, опять он что-то надумал», — подумал Рафаэль, невозмутимо скрестив руки на пластроне. Лео замялся на несколько секунд, снова почувствовав ком в горле. — Только вы для меня неоспоримый повод становиться лучше, повод быть лучшим старшим братом, потому что… Я люблю всех вас! Эти слова вырвались из самой души, от чего у Леонардо невольно засияла улыбка на лице. Пусть Раф сейчас скажет, что он полный придурок или что-то вроде того, ему было бы не обидно в любом случае. Он был счастлив, что смог так непринуждённо и открыто сказать об этом своим братьям. Показать, что не только он им нужен, но и они ему. Вот только Рафаэль не знал, что сказать. Вернее, мысли у него были, и много, но он даже не знал, озвучивать их или нет. То есть… Лео это сейчас на полном серьёзе ляпнул? Чтобы убедиться в правоте своего предположения, он переглянулся с Доном и Майки. Донни тут же смекнул, что к чему, стоило ему только вспомнить подбадривающую улыбку на лице мечника несколько минут назад, и сам расплылся в улыбке. Кажется, в этот момент они все вспомнили о том, что происходило, и осознали, что та поддержка, которую они старались оказывать Леонардо, действительно важна для него. Как и они сами. Микеланджело первый подорвался к лидеру с радостным возгласом: — Да! Наш Лео точно вернулся! Это было не сравнимо с победным кличем какого-нибудь супер-героя. Это было нечто в разы круче того, что Майки слышал по телевизору в супер-геройских мультиках! — Бро, ты и сам знаешь, но мы тебя тоже любим, — сказал Рафаэль, прежде чем подойти к Лео и потрепать его по голове. — Больше так не загоняйся, окей? И обнял его с тем же невозмутимым выражением лица. Если бы кто-то сейчас осмелился это как-то прокомментировать, он бы затолкал ему панцирь глубоко под хвост. Донателло скромно присоединился к обниманиям лидера, за что на обоих братьев Майки накинул и свои руки. Леонардо умилённо засмеялся и крепко обнял всех настолько, насколько ему позволял размах рук. Всё заискрилось теплотой и той атмосферой светлого настоящего, которая помогает им переживать всякие трудности, большие и маленькие. Всё стало на свои места, и этому был рад не только Лео, который наконец почувствовал долгожданное равновесие и умиротворение в своей душе. — Как будто мы только сейчас воссоединились, — с улыбкой подметил Донни. — Держу пари, мы сейчас со стороны просто милашки! — хихикнул Микеланджело. — Просто заткнись, — с ноткой что ни на есть доброты сказал Раф. Лео, в прочем, уже всё сказал. А то, как долго он продержит своих братьев в черепашьих объятиях, — это другой вопрос.