Мы любим тебя, Лео!

— Майки, ты серьёзно? — вскинув бровь, переспросил Рафаэль. — Попытаться стоит! — уверенно утверждал Майки в свою очередь. — Или вы хотите и дальше смотреть на то, как наш брат казнит себя за то сражение на корабле Шреддера? — Думаешь, всё так просто? — спросил Дон, скрестив руки на груди. Но, в отличие от Рафа, в его глазах теплилась надежда. — С простого как раз нужно начать, — сказал Микеланджело, чуть ли не умоляющим взглядом осматривая братьев. — Ну давайте, это явно не сделает хуже! Мы просто дадим ему понять, что нам не всё равно! — Ага, думаешь, ему не всё равно? — хмыкнув, спросил Раф. Майки на секунду задумался. Если бы Лео было всё равно на своих братьев в принципе, он бы не рвался их защищать с такой силой, не затаскивал бы их на тренировках, чтобы они не бездельничали. Да и к тому же, это всё тот же Лео, разве нет? Просто немного злой и расстроенный. И снова изводящий себя. Снова… — Нет, ему не всё равно, — решительно ответил Майки. — Помните, как он ушёл в себя, когда он влип в сражение с целой армией футов? И снова тишина. Донни удивлённо посмотрел на Майки, как будто внезапно вспомнил то, что сейчас действительно могло бы помочь, но через мгновение опустил голову. Раф всё ещё выглядел непробиваемым, и только Микеланджело показалось, что в глубине души он понимал, к чему он ведёт. — Мы ведь так и не смогли его убедить, что он не виноват, да? — тихо спросил Донателло. — Но мы смогли ему помочь. И тогда наш брат вернулся, помните? Он нужен нам, а ему нужны мы! Рафаэль хмыкнул. — Уже несколько лет прошло, нашему братишке вскружила голову дочурка Шреддера. Сейчас нужно что-то посерьёзнее, чтобы ему мозги на место вправить. Майки нахмурился. Неужели только из-за Караи Лео больше не станет прежним, не будет больше веселиться с ними и хоть как-то проводить время вне тренировок? Неужели он действительно думает, что всем так будет лучше? Неужели не думает о том, что чувствуют его братья? — Нет-нет, — помотав головой, утверждал нунчаковец, — я буду верить, что мы сможем ему помочь! Пожалуйста, ребят… Раф и Дон переглянулись, и у обоих в глазах поблёскивало сочувствие. — Если мы не доведём его ещё сильнее, — сказал Донни. — Не, это ведь Лео, — с улыбкой сказал Майки. — Он сможет нас понять, как и мы его. «Хотелось бы в это верить», — подумал про себя Донателло. Прошло уже около двух месяцев с тех пор, как Шреддера отправили в вечную ссылку на ледяной астероид. И если Майки, Дон и Раф оправились от этого довольно быстро, по крайней мере на первый взгляд, то с Лео действительно возникла проблема. До него не мог достучаться даже мастер Сплинтер. Но прислушается ли он к младшим братьям? *** Сосредоточься. Сосредоточься и попробуй ещё раз! Он снова натянул повязку так, что она закрывала весь обзор, крепко сжал в руке сюрикен и метнул его в стену. Снял повязку. Мимо. Нужно ещё лучше сосредоточиться… давай же… Леонардо безнадёжным взглядом осмотрел, сколько уже трещин и царапин он сделал на стене. Всё бесполезно. Он недостаточно хорош. Он далёк от идеала. «Отпусти тьму и все свои страхи, сынок. Поведай, что тебя тревожит. Мне больно видеть, как ты изматываешь себя…». Снова сюрикен в руке. Снова темнота перед глазами. Секунда. Две. Три. Минута. У тебя нет права на ошибку. Вдох… Выдох. «Я должен доказать сенсею Сплинтеру, что выбрал верный путь». Сюрикен летит в стену в очередной раз. Лео поворачивает повязку. Недостаточно. Он опускает взгляд на ладони. Чёрт, а он и не заметил, насколько сильно порой сжимал клинки. Ему было больно, но эта боль почему-то придавала ещё больше сил. Он чувствовал себя неубиваемым, и хотел воспользоваться этим по полной. Он должен был стараться до последнего, пока не упадёт без сил, если это вообще произойдёт, по его мнению. Эта боль, эти шрамы — цена за безопасность его семьи. Чем больше он будет стараться, тем лучше будет для всех. И тем быстрее он обретёт покой, о котором даже перестал мечтать. Пока все эти мысли проносились в голове Леонардо, он начал приходить в себя, прислушавшись к тяжёлому дыханию, вырывающемуся из глубин его лёгких, к учащённому биению сердца, которое как будто лупило по пластрону изнутри. И окончательно он вернулся в реальность, когда услышал скрип двери, и резко повернулся, сжав ладони в кулаки. — Лео, к тебе можно? — послышался голос Майки. «Почему нельзя было постучать?», — в растерянности подумал Леонардо. Хотя если так подумать, раньше у него не было проблем с тем, чтобы братья входили в его комнату без стука и без разрешения. Сейчас… он бегло осмотрел себя и снова глянул на ладони. Прежде, чем ответить, он спешно начал перематывать свежие раны бинтами. — Да, но я тренируюсь, — отозвался мечник. И вот он, Майки, с лёгкой и жизнерадостной улыбкой на лице. В последнее время он старался не беспокоить старшего брата во время тренировок, а сейчас его это не остановило. В чём же дело? Позади показались Раф и Дон, но у них не было и половины от энтузиазма младшего братишки. Ничего нового, но вся эта картина выглядела как-то странно. Братьям, в свою очередь, пришлось столкнуться с холодным взглядом старшего. Привычным для него последние два месяца. Рафаэль и Донателло хмуро переглянулись, спрашивая себя, зачем они на это согласились, если вся ситуация уже выглядит как провал. — Всё в порядке? — спросил Лео с серьёзным видом, но сама фраза кольнула Микеланджело сильнее, чем холодный тон. Только он хотел начать говорить, как вдруг его взгляд упал на ладони лидера. Разве он видел эти бинты сегодня утром? Майки проглотил ком в горле и прокашлялся. — Нет, не в порядке, — дрогнув, сказал Майки. — Ты когда успел пораниться? По глазам было видно, что Лео не ожидал такого вопроса, но всем своим видом оставался невозмутимым. — Во время тренировки. Это так важно? — Да, потому что тебе не нужно доводить себя до такого состояния! — вдруг вступил в разговор Донателло, ринувшись вперёд. Лидер отвёл взгляд и вздохнул. — Вы же знаете, что в бою и не такое бывает… — В бою. Не на тренировке, — отчеканил Рафаэль. Глянув на брата, Лео нахмурился и скрестил руки на груди, чтобы спрятать следы крови на бинтах. — Вы пришли отчитывать меня? Вам больше заняться нечем? — спросил он язвительным тоном, мысленно коря самого себя за это. — А что, ты… — Нет, — Майки резко оборвал Рафа. — Мы просто хотели узнать, как ты… себя чувствуешь, — с лёгкой улыбкой сказал он. Сердце мечника от чего-то пропустило удар. Но выражение лица не менялось. — Отлично. Было бы ещё лучше, если бы вы тоже тренировались, а не дурака валяли, — проговорил он, снова отведя взгляд. «Майки, только не продолжай…». — Да ты не напрягайся, — Раф подошёл чуть ближе, похлопав мечника по плечу. Лео нахмурился, глядя в упор на брата, который без тени смущения тоже смотрел на него. Что это было? — Кажется, вы уже узнали то, что хотели, разве нет? — теряя терпение, спросил Леонардо. — Брат, да ты сам не свой, — снова вступил в диалог Микеланджело. — Ты у нас привык все свои проблемы решать сам, но помни, что ты всегда можешь обратиться к нам, и в этом нет ничего стыдного! Он тоже похлопал Лео по плечу. Тот стоически удерживал свой серьёзный взгляд. В котором, как Майки показалось уже во второй раз, что-то дрогнуло. — В общем, мы просто хотели напомнить тебе, что… Нунчаковец отвернулся от лидера вместе со своими братьями-сообщниками, у которых, в отличие от зачинщика этого представления, были растерянные взгляды. Послышался знакомый шёпот: — Три, два, один… И трое братьев резко развернулись, воскликнув: — Мы любим тебя, Лео! Кажется, хоть один мускул на лице мечника всё-таки дрогнул при виде этого. Их слова звучали так искренне, так живо, и даже с какой-то… надеждой? Леонардо мотнул головой, будто отгоняя наваждение, и посмотрел на братьев уже со строгостью. — Слушайте… — он запнулся, но тут же собрался, чтобы говорить чётче, — я уже сказал, что я тренируюсь. У меня. Всё. В порядке. Тут и Майки растерялся, вскинув бровь. — Эй, ну ты чего? — спросил он, раскинув руки чтобы приготовиться к объятиям, однако его жест остался без ответа. — Лео, — заговорил Дон, — мы правда за тебя беспокоимся. И хотим, чтобы… — “Чтобы” что?! Так. Он перешёл на крик. Это уже было дурным знаком, и на этом моменте действительно стоило бы остановиться. Не обрадованный такой насадкой на его слова, Донателло нахмурился, сжав ладонь в кулак. — Чтобы ты перестал себя вести подобным образом и рассказал, в чём дело! Лео отвернулся от братьев, вдруг начав наводить порядок в своей комнате. — Я уже всё сказал, что вам так необходимо знать. А теперь, — он явно пытался держать себя в руках, — идите и займитесь чем-нибудь полезным. За спиной была тишина. Прошло около минуты, и ничего не поменялось. В какой-то момент, изображая бурную деятельность, Лео замер, но поворачиваться не считал нужным. Или не решался? — Ну, что застыли? — спросил Раф, на удивление спокойным тоном, открывая дверь братьям. Оставшись последним нежеланным гостем в комнате, он сказал, напоследок кинув пронизывающий взгляд на панцирь старшего: — Я говорил, что нечего тратить нервы на этого психа. И громко хлопнул дверью. Типично в стиле Рафаэля. Убедившись, что в комнате больше никого не было, Леонардо тут же вернулся к тренировке. Но что-то в его взгляде явно было не так. Почему-то он не смог быть таким сосредоточенным, как несколько минут назад. Почему-то сразу же появилась сильная одышка. Лидер резко рухнул на колени, глядя на дрожащие ладони, перемотанные уже грязными бинтами. Эта ситуация… этого не должно было произойти. Чёрт. Он закрыл лицо ладонью, бессильно рыча сквозь зубы. «На том грёбанном корабле… моей любви оказалось недостаточно, чтобы защитить вас! Как вы этого не понимаете?! Я должен стать сильнее, и вы должны стать сильнее, а всё, что вы говорите… во что я так верил… это глупости». Лео сделал глубокий вдох и выдох. Нужно было возвращаться к своим обязанностям. И забыть о том, что только что было. Чтобы стать сильнее ради них всех. Сквозь пелену перед глазами, он нащупывает сюрикен и, сжимая его до боли в раненой ладони, швыряет его точно в цель.