resist the deadlock

«Разбиваться больно. Но мы уже разбились. И пытаемся собраться воедино, вместе и по одиночке. Я знаю, что Чан сможет без меня. Не знаю, смогу ли я без него, но думать об этом тяжело, в голове вязкое и тягучее чувство от подобных мыслей. От мыслей, что он меня оставит.» Люди ходят туда-сюда. Хлопают двери в кабинетах. Белые халаты мелькают перед глазами, все рябит от света. Чан сидит напротив него, облокотившись на колени, листает что-то в телефоне. Ликс нервно переводит взгляд со своих сцепленных в замок рук на пол, с пола на руки Бан Чана, с рук Бан Чана на его глаза. И так по кругу. Феликса переполняют волнение и тревога, он никогда раньше не был у психолога. Да и причин к нему идти тоже не было.   Закрыв глаза, Ликс опустил голову и грузно выдохнул. Чан не обращал внимания, переключает трек в телефоне. Посидев так недолго, Феликс поднимается и подсаживается к Бану, забирает один из наушников, вставляя себе. Мелодия льется внутрь, заглушает тревожащие мысли. Младший кладет голову второму на плечо, и тот целует его в волосы. — Я волнуюсь немного, — Ликс возвращает Чану наушник и отводит взгляд на край его кофты. — Почему? — Бан снимает второй наушник, спокойно смотрит в глаза напротив. — Я никогда не был у психолога. Что мне нужно говорить ему? — Феликс не поднимал взгляда, чувствовал себя в больнице дискомфортно. С ней у него плохие воспоминания. — Ну, психолог просто будет задавать вопросы. Тебе нужно лишь честно ответить на них, — говорит Чан, перед этим задумчиво промычав, — В любом случае, я буду рядом с тобой, — он аккуратно берет Ликса за руку, сжимает его ладонь в своей. Младший смотрит на их руки и прикусывает губу, эта привычка все еще осталась. Феликс придвигается ближе и кладет свою голову Бану на плечо, не хочет думать о том, правильно ли это. Пока есть время, он будет наслаждаться теплом старшего, которым тот делится с ним. Страшные мысли посещают голову. О том, что психолог может запретить Ликсу и Чану быть вместе. О том, что Ликсу и Чану не помочь. О том, что их нужно поместить в больничнцю палату. Или в разные палаты. В разные больницы. Феликс прижимается к Бану сильнее, и старший успокаивающе гладит его спину, касается губами макушки и прижимается щекой. Ликс чувствует тепло, наполняющее его грудь, медленно, будто льющееся в стакан теплое молоко. Он улыбается, легко, спокойно. Честно, ему хочется вот так за руку увести Чана к нему домой, в его же квартиру, которая за несколько месяцев стала их обитель. Хочется просто уложить Чана в кровать, дать ему его книгу с бежевой закладкой и уйти к кофе-машине, сделать ему его любимый американо. Но он не может. Нельзя. Им нельзя уходить. Им нужна помощь, сами они не справятся. Феликс не излечит Чана, а Чан не излечит Феликса. И этот замкнутый круг нужно разорвать, и сделать это может только врач, только специалист. Как бы сильно не хотелось убежать, нужно изменить что-то в их жизни, чтобы в будущем стать счастливыми. Вместе или по одиночке. Феликс хочет, чтобы Бан Чан был счастлив. И Ликс готов пожертвовать своими желаниями ради его счастья. Готов пожертвовать собой. Даже уверенный в том, что им помогут, Ликс тревожился. Он врет себе. Он не уверен в том, что им здесь помогут. Из его головы не выходила мысль о том, что что-то идет не так, они делают что-то не так. Все неправильно, все неверно, все не то. Ему хочется сжать руку Чана и увести его, из больницы, из города, из страны. Сомнения отягчают мозг и превращают его в вязкую смолу. Феликс начинает откусывать кожу с внутренней стороны щек, съедает кожу с губ и сильнее сжимает ладонь Бана. Ликс будто потерялся в пространстве, все кажется нереальным. Эти стены, лампы, белые халаты. Все здесь не имеет смысла, все здесь бездушно, и сам он бессмысленен и бездушен. Зачем он здесь? Что он хочет получить или услышать? Во рту больно, вкус теплого металла. Глаза видят как Чан обеспокоенно смотрит на него и что-то спрашивает, но Ликс перестал обрабатывать информацию. В голове туман, что-то колется. — Феликс. Младший очнулся, видя перед собой лицо старшего слишком близко, его руки сжаты чужими в замок. Он моргает несколько раз, тело напряжено, но чувствует слабость и усталость. — Феликс, я здесь, слышишь? Я с тобой, и все будет хорошо, — Чан печально хмурит брови и обвивает Ликса руками, прижимая его голову к своей груди. Ладони аккуратно и мягко гладят светлые волосы, и тело под ним начинает дрожать. Феликс подставляет руки к лицу и вытирает хлынувшие слезы, сжимает с силой зубы, губы вспухли от покусываний и жгли, болели, он прижимается к теплому телу еще ближе. — Нам с тобой покажут правильный путь, Ликси, — Чан улыбается спокойно и закрывает глаза, — и мы сможем жить счастливо.