Что идет после весны?

      Все это началось давно, очень давно, настолько, что Джерард даже и не помнит того промежутка своей жизни, в котором он из маленького, хорошего и немного «странного» мальчика превратился в то, что из себя сейчас представляет: худощавого, вечно курящего и плачущего парня с глубокими, очень долго заживающими порезами на запястьях, плечах и бедрах, парня, которому поставили депрессию, которому приходится пить антидепрессанты, чтобы поддерживать не то чтобы жизнь, а хотя бы своё существование в этом мире, в котором его совершенно не принимают почти все окружающие, кроме не очень жизнерадостных ребят из литературного клуба и Фрэнка, конечно же, Фрэнка.       С самого детства у Джерарда не получалось ладить с людьми, он буквально не мог жить в этом громком, шумном и людном городе, он чувствовал себя лишним в нём, в доме, который Фрэнк снимал для них двоих, в институте, в этой жизни, буквально везде.       В груди его была вечная пустота, которую он старался глушить как мог: заливал алкоголем, пичкал её едой и сигаретами, старался забыться в сексе, пока его либидо не упало до минус одного, и он просто каждый вечер лежал в объятиях Фрэнка, который гладил его по голове и старался успокоить, чтобы парень перестал задыхаться от слез и хотя-бы попил.       Наверное, это всё началось в лет четырнадцать, после смерти его лучшей подруги, которую он нашёл первый, всю в рвоте и со шприцем в вене. Наркотики ей дали ребята постарше, вкололи и ушли, даже не подумав посидеть рядом и последить. Тогда он в первый раз почувствовал эту зияющую дыру в груди, которая так и не пропала спустя долгих десять лет. Он до сих пор помнит всё, что тогда чувствовал, как он навзрыд рыдал, срывая голос и держа дрожащими руками её мягкие волосы и ещё теплую руку. Именно Джер был тем, кто позвонил её родителям и в скорою, с трудом объясняя, что же случилось, запинаясь и задыхаясь от разрывающей внутри боли и ненависти ко всему миру, потому что никто не понимал и не поддерживал его так, как она. Всё, что осталось у него от Мэри — старая потертая джинсовка, которую он ещё несколько лет носил, практически не снимая, стараясь почувствовать её присутствие и поддержку, и маленький пингвин, которого она достала из игрового автомата в парке развлечений, когда им было по девять лет.       Всё это продолжается и до сегодняшнего дня, пятнадцатого мая, ведь именно в этот день он и начал свой отчет.

***

      В этот день погода стояла достаточно тёплая, солнце уже успело прогреть весь город, распустились все листья на деревьях, дети бесились на площадке, кто-то гулял по парку с собаками, кто-то сидел на скамейках, и за всем этим из окна наблюдал Джерард, сидя на балконе и выкуривая вторую сигарету, запивая столь отвратительный вкус не менее отвратительным кофе. Раньше он любил эти вкусы, но с каждым годом ему становились всё безразличнее те мелочи, которые когда-то доставляли хоть малейшее удовольствие. Сейчас же это было лишь дело привычки, зависимости, но каждый день он просыпался с мыслью о том, что именно сегодняшняя затяжка или кружка сделают его чуть счастливее, но этого просто не происходило, что убивало его сильнее. Ему было жалко себя настолько, что это бесило, отчего он уходил в самоненависть и самоповреждение, потому что он считал себя жалким и беспомощным.       Он никогда не работал, всё, на что ему хватало сил — ходить в институт и с пустой головой втыкать в стену все четыре пары, три раза в неделю, остальное же время он проводил либо дома, читал и ждал Фрэнка с работы, либо в литературном клубе, это было буквально единственным его хобби. Но стоит отдать должное Джерарду: он уходил в это дело с головой, порой казалось, что, когда Уэй сидел за очередным проглатыванием книги, он чувствовал себя здоровым и, может быть, немного счастливым.       Его литературный клуб назывался «книжный червь», он никогда туда не опаздывал и часто даже задерживался до закрытия института, лишь бы дослушать новое произведение профессора Крейла. И вот на очередном собрании клуба профессор объявил, что у участников есть две недели до конца весны, чтобы подготовить любые произведения, с которыми они будут выступать перед публикой. Они называли это «открытое чтение», приглашались студенты, преподаватели, учащиеся других вузов, имеющих свои клубы. Это было как конкурс, только здесь абсолютно все получали главный и немаловажный приз — зрительское внимание и аплодисменты.       Над произведением Джерард думал не долго, наоборот, он ждал повода, чтобы преподнести этот стих своей небольшой публике, он желал такого же проникновения к нему, чтобы все поняли эту суть, то, что Уэй хотел этим всем сказать. Возможно, он даже хотел бы, чтобы его спасли. И Фрэнк пытался, он правда каждый раз пытается его спасти, вытянуть из этого говна, обеспечить ему хорошую и счастливую жизнь, но это не особо действует.       Докурив уже третью сигарету, Джерард взял свою любимую на данный момент книгу, которую они с группой обсуждают, подошёл к Фрэнку, поцеловал в макушку и присел рядом. — У меня сегодня встреча в клубе, думаю, вернусь после восьми, — он повернулся в сторону телевизора и слегка сморщился, — что ты смотришь? — Панк из Солт-Лейк-Сити, — Фрэнк перевёл взгляд на парня, дожидаясь вопроса о содержании фильма. — О чём же он? — Джерард задавал этот вопрос на каждый фильм, который смотрел Фрэнк, даже если и знал, ему просто нравилась слушать это краткое содержание. — Ты не любишь эту тему, — слегка сощурился, — этот фильм, как ты уже понял, про панков, их субкультуру. Я бы сказал, что он про жизнь Стиво и его друга Боба, про наркотики и, ну, всякое, — он пожал плечами и взял Джерарда за руку, — как ты себя сегодня чувствуешь? — Если в этом фильме есть смерть от передоза — можешь даже не продолжать, — он попытался улыбнуться и посмотрел на свою руку, — лучше, чем этой ночью, но, в принципе, как обычно или чуть радостнее, думаю, новые таблетки начали действовать, — он не особо любил врать о своём самочувствие, но иногда приукрашивал, чтобы Фрэнку было спокойнее, — ладно, — он смотрит на время, — мне пора, ужинай и ложись спать без меня, завтра мама зайдёт с пирогом, твоим любимым, лимонным, и принесёт какие-то вещи, я так и не понял, что и где она отрыла.       Джерард пошел обуваться и, дождавшись прихода Фрэнка, снова поцеловал его, слегка дольше задержался в прощальных объятиях и ушел.

***

— Вчера мы закончили обсуждение книги Льюиса Кэрролла «Приключения Алисы в Стране чудес», домашним заданием было подготовить краткий рассказ про понравившегося вам персонажа, описать его, что конкретно вас в нём зацепило, какие ему присущи качества и так далее. Кто начнёт первым? — профессор Крейл осмотрел аудиторию, поправил свои очки и сел на стул, находящийся напротив студентов, закинув ногу на ногу.       Джерард не очень любил выступать первым, но сегодня был особый случай. Он поднял руку и встал: - Я подготовил рассказ про Чеширского Кота. Он является для меня немаловажным персонажем данного произведения, Кот запал мне в душу своей ненормальностью, ведь как он и говорил: «Ведь мы все тут ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная…». Кот отличается своим видением этого мира, несмотря на свою одинокую жизнь, Чешир является достаточно оптимистичным, дружелюбным и выручающим персонажем. Из себя он представляет толстого и, возможно, даже ленивого кота с огромной улыбкой и шерстью в полоску. Главными его умениями я бы выделил перевоплощение и исчезновение. Честно, я бы хотел иметь такие способности, ведь в жизни бывает много случаев, когда ты хочешь стать попросту невидимым. Так же, я бы хотел постоянно улыбаться, как он. Возможно, я нашел в нём отражение себя, ведь, как и он, я являюсь сумасшедшим, не терплю лжи, хотя сам порой лукавлю, до жути упрямый и не любитель признавать свою вину, достаточно раздражителен и бываю импульсивным, совершая необдуманные отрицательные поступки. Завершить свой рассказ я хотел бы понравившимися мне строчками из сказки: «Чеширский Кот: Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой. Алиса: А жизнь — это серьёзно? Чеширский Кот: О да, жизнь — это серьёзно! Но не очень…». Спасибо за внимание. — Отличный рассказ, Джерард, отвечу тебе его же цитатой: «Нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально». Спасибо, садись. — профессор улыбнулся ему и отметил что-то в своей тетрадке.       После того, как все желающие выступили, в клубе началось обсуждение нового писателя и выбора книги. — Сегодня мы поговорим с вами о Чаке Паланике… — профессор надел очки и стал рассказывать о жизни этого писателя, его карьере и различных произведениях. — Я составил для нас небольшой список из двух книг, которые мы разберем в ближайшее время: «Бойцовский клуб» и «Обреченные», начнём с первой, поэтому, к следующему занятию, которое состоится через неделю, имейте при себе книгу и мы приступим к чтению. Рад был всех видеть, до встречи, и не забудьте о подготовке к "открытому чтению". Джерард собрал свою сумку и, выйдя из здания университета, направился к дому, где его ждал Фрэнк, ужин и моральная подготовка к очередному дню.