Глава 2
22 июня 2023 г., 20:48
— Есть, есть, есть, — повторяла Виттория Брейкер, внимательно проверяя вещи, уложенные ей в две холщовые сумки, по внушительному списку.
— Мам, её не будет всего день, — саркастично заметил Альберт.
— Самый важный день в её жизни! Всё должно быть идеально.
— Но у Киры вышло едва ли не в два раза больше вещей чем было у меня! А я уходил в храм на неделю!
— Она — девочка! Так что…
— Спокойно проживет денек без этого хлама. Как все.
Берти обернулся на голос и облегчённо вздохнул.
— Тётя Лео! Ну хоть ты объясни маме, почему сестренка разберётся сама!
Леонора окинула сестру и племянника усталым взглядом.
— А её спросить никто не пробовал? — усмехнулась женщина, — Спорите тут, делите биргатские драгоценности …
Договорить она не успела — в комнату влетел радостный светлый вихрь.
— Уже завтра!!! Завтра я стану взрослой! — взвизгнула Кира, радостно кружась по комнате, — Взрос-с-слой!
— Не заметно, — едко подметил её брат.
— Берти слова не давали, Берти к тельну посылали!
— А я о чëм, — вздохнул парень.
Однако сестра его не слушала, вместо этого с интересом глядя в материнский список.
— Пять платьев, пять пар обуви… Это мне, что ли? А зачем?
— В храм!
— Спасибо, но я уже собралась.
Леонора громко рассмеялась, глядя на растерянное лицо сестры.
— Отпусти дочку, Тори. Еë уже замуж выдавать можно!
— Замуж? Её? — воскликнул Альберт, смерив сестру быстрым взглядом. — Да кто её возьмет!
И пока Кира не успела прийти в себя, сгреб её и крепко обнял.
— Кто её отдаст?
— Отпутси меня! — зашипела девушка, вырываясь из рук брата.
Леонора и Виттория с умилением смотрели на молодых людей, затеявших очередную драку.
— Такая милая! — засмеялся Альберт, без труда удерживая руку сестры.
— У-у, пусти, изверг!
— Опять дерëтесь?
Ал с Кирой замерли и резко развернулись на голос.
Там стояли две девушки, один в один похожие на Леонору. И немудрено — то были её дочери, Карина и Анна Фернс. Старшая, Карина, смотрела на брата и сестру с весёлой усмешкой, а младшая — устало.
— Не дерёмся! — запротестовал Ал, — А конфликтуем.
— Выучил новое слово, — пробормотала себе под нос Кира.
— Раз уж вы конфликтуете, — улыбнулась Карина, — То не смею мешать. А вас, мама и тётушка, прошу к столу. Отец и дядя скоро одни ужинать будут.
— Сейчас, — мягко ответила тетя Леонора, — Кира, Альберт, Тори, идёмте.
Она не оборачивалась — знала, что никто не ослушался.
Вскоре вся семья собралась за столом. С двух торцов, друг напротив друга сидели её главы: Эдуард Брейкер и Карл Фернс. По правую руку от них сидели жены, а по левую — старшие дети. Анне и Кире же оставались лишь два места в самой середине.
— Опять без мяса, — тяжело вздохнул Альберт.
— У нас что, праздник, чтобы мясо есть? — хмыкнула Карина, — Вот вернётся Кира из храма, будет рагу.
— Не уверен я, — вздохнул Карл, — Всё дорожает, налогов с каждым днем всë больше. Говорят, что тот же сахар скоро даже для нашего герцога станет далеко не каждодневным угощением.
— Давайте не будем об этом! — попросила Виттория, — У нас же радостное событие в семье! Последний раз мы видим нашу Кирочку ребенком!
— Мам! — вспыхнула девушка.
— Ты права, Тори, — улыбнулся Эдуард. — Не будем о проблемах.
Остаток ужин прошел мирно. Когда уже всё, что можно было съесть, было съедено, все поздравления сказаны, а все новости обговорены, Виттория, как мать входящей во взрослую жизнь девушки поднялась из-за стола.
— Как завещано издревле, — низким голосом проговорила женщина, — Как повелели Великие Боги, как оставил Огонь Пламенеющий.
— Коль сегодня последний твой вечер дитем, будет пусть всё в свете алом, где тьма тает, а свет расцветает, — вторила сестре Леонора, зажигая сладко пахнущую свечу.
— Все грехи твои, вольные и невольные, — хором прошептали Анна и Карина, и старшая из кузин дернула кирин волос.
Девушка невольно зашипела.
— Выжигаю! — хором произнесли все четверо.
Карина позволила волосу коснуться огня, тот вспыхнул и исчез почти мгновенно.
Больше на Киру никто не смотрел: отворачивались, прятали взгляды.
До тех пор, пока она не отслужит, ни для Брейкеров, ни для Фернсов никакой Киры не существует.
***
В столице земель, исконно принадлежавших роду Колайн, уже скрылась в пламени рассвета утренняя звезда Лигон, но дневное светило Ойен ещё не успело войти во всю мощь своего огня. Отмирали окраины, медленно пробуждался центр. Уже открыли свои лавочки мелкие купцы, вышли за покупками слуги богатых домов. Вставшая ни свет ни заря Кира последний раз оглядывала своё отражение в зеркале. Почему-то ей казалось, что она выглядит старше, чем вчера. Красное платье мягко струилась до самого пола, приятным холодом отдаваяясь по всему телу. Пшеничные волосы были завязаны в тугую косу, глаза задорно поблескивали сине-голубыми искорками. Широко улыбнувшись, девушка набросила на голову полупрозрачный алый платок и тенью выскользнула из сонного дома, прихватив легкую сумку с вещами. На улице её ждали. — Кирка! — взвизгнула статная темноволосая девушка, накидываясь на Киру с объятиями, — С Днем Рождения! Держи, — она протянула Кире тонкий кинжал. Он не был верхом кузнечного мастерства, его не усыпали драгоценные камни, как это бывало у аристократов. Он был до ужаса прост — холодно отражающее солнечный свет лезвие, теплая деревянная рукоять, обернутая тонкими полосками некрашеной кожи, но вместе с тем и безумно прекрасен. Той красотой, которой чаруют полевые цветы, заставляя выбирать их вместо тепличных роз. — Вернёшься — отпразднуем нормально, а пока просто поздравлю, — продолжала темноволосая, — Счастья, радости, добра там всякого… Чего ещё можно пожелать? — девушка обернулась к своей рыжеволосой спутнице. — Любви, семейного тепла, успехов, здоровья, счастливых отношениий, — тихо, но с улыбкой произнесла та. — Спасибо, — Кира крепко обняла подругу, — Соф, ты чудо! — А я? — обиженно спросила темноволосая. — Ты тоже, Вик! — рассмеялась Брейкер. — Ну что ж, раз никто больше не пытается оспаривать мое великолепие, можно идти, — Вика старалась сохранить серьёзность, но уже в следующий миг громко расхохоталась. Дорога была приятной. Светило солнце, мягко шелестели светло-зелëными кронами деревья. На улицах царило умиротворение, однако в центр уже собирался народ. Храм располагался в самом сердце столичного города Теильфрика — на площади света. Это было здание, построенное в лучших традицях Аморианского зодчества: большое, со множеством всевозможных узорчатых лепнин, богато украшенное золотом и драгоценными камнями. С каждой стороны располагались белокаменные фронтоны, украшенные статуями духов-прислужников и легендарными сюжетами. Три девушки не в первый раз замерли, восторженно глядя на грандиозное здание. — Красивый он, — вздохнула Соня. — Ага, — кивнула Кира. — Идёмте, — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу велела Вика, — У нас не так много времени. С ней никто не стал спорить, и девушки вошли в увитые золотыми узорами высокие двери. Главный зал потрясал своими масштабами. Потолки, высотой с древнее дерево, были расписаны лучшими художниками Амории, да так дивно и живо, что духи словно бы и прадва глядели напрямую с небес. Переливались радужными отблесками огня факелов и свечей украшенные драгоценными камнями стены. Однако самым прекрасным и привлекающим в Теильфрик сотни паломников были пять статуй Богов, каждая в два человеческих роста. В центре, гордо вздëрнув подбородок, стоял Могучий Огонь Амориан. Он был высок и статен, пышные волны волос ниспадали на широкие плечи, яркие глаза-рубины уверенно смотрели в даль, рука крупным кулаком сжимала древко Копья. На голове у статуи покоилась корона, один в один схожая с оригиналом, хранящимся в королевской сокровищнице. Сама корона была золотой, усыпанной рубинами и гранатами, а венчал её гигантский, переливающийся в отблесках красновато-оранжевого пламени кроваво-алый бриллиант, а точнее его точная копия из цветного стекла. Рядом с Аморианом, образуя большой круг, расположились его мать, братья и сестра. Великая Земля Нельхаллин, облаченная в длинное белое платье, мягко улыбалась. К ногам её ластились звери и травы, а на плече сидела огромная птица. Светлый Воздух Сарианель, задумчиво глядел вверх. Его каменная одежда развевалась, словно под настоящими порывами ветра. Лицо Бога было лучезарно-одухотвореннным, а глаза сияли звёздочками великого счастья. Рядом, кокетливо улыбаясь, замерла Прекрасная Вода Шалин. Легкая ткань одежд струилась по её телу, демонстрируя покатые плечи, тонкую талию и округлые бедра. Богиня смотрела на мир, словно ребенок: наивно, но с таким удивительным интересом, который вряд ли дано постичь хоть кому-то. Последним, замыкая круг, стоял Терпеливый Разум Синезис. Он единственный был серьезен и собран. Ни одной лишней складки, ни одного лишнего изгиба не было в его фигуре — всё просто, лаконично и четко. — Что привело вас в Дом Богов? Девушки низко склонились перед пожилым Радге. Первой заговорила Вика, как самая старшая. — Мы просим защиты для млашей из нас. — Просим не дать темным духам поглотить еë душу в День Совершеннолетия, — прошептала Соня. — А чем она обязуется отплатить храму? — Клянусь быть ему безмолвной слугой до тех пор, пока не минует меня сия угроза, — чуть дрогнувшим голосом ответила Кира. Радге внимательно осмотрел девушку и опустил руки ей на плечи. — Простись с мирским. Кира еще раз поклонилась и развернулась к подругам. — Удачи, мелочь, — шепнула Вика и сжала Брейкер в обьятиях. — Мы будем здесь через три дня, — мягко добавила Соня. — Спасибо! Ещё раз обнявшись, подруги распрощались. — Идем, — прикащал жрец, и Кира последовала за ним. Ближайшие три дня она проведет в храме, за работой и молитвами.***
Кира поудобнее перехватила подаренный Вкой кинжал и приблизилась к статуе Огненного Бога. Ее рука не дрогнула, и она плоснула тонким лезвием по ладони. Амориан молча возвышался над ней, пугая своей молчаливостью и странным, одновременно и пустым, и полным разума взглядом. — Вот Тебе моя кровь, моя жизнь и душа, — прошептала девушка и потянулась к маленькой высеченной в постаменте статуи вазочке. Кира вытянула руку, но длины не хватило — вазочка была далеко. Приподнявшись на ногу, девушка напряглась, хоть кончиками пальцев стремясь достать до заветной цели, и вот почти уже было достала, но тут ее нога скользнула по начищенному до блеска полу, Кира взмахнула руками, мазнула по статуе, наприятно ковырнув рану, и рухнула на пол. — Тельн… — прошипела она, здоровой рукой потирая больную ногу. А между тем, по холодному камню статуи медленно стекли несколько капелек крови.
