La chaleur de l'abandon

Леви двигался по поместью Йегеров неосознанно, потому что проходил этот маршрут почти каждый день уже три года. Может больше, он не считал. Но он точно застал три рождественских вечеринки в отделе финансов, если вообще понятие «вечеринка» и «отдел финансов» было применимо к мафиозной организации. Мягкий персидский ковер заглушал его шаги. Он был потрясающего качества — Леви видел, как девушки плели его вручную, когда они ездили в Персию, чтобы наладить поставки героина. У тех наложниц ушел на это месяц, и Леви каждый раз восхищался их трудом, проходя здесь. На темных стенах висели тяжелые картины. Теперь, работая здесь, Леви знал, что в музеях мира одни подделки, а оригиналы украшают дома мафии по всему миру. Знак высшего общества. Истинных королей этого мира. Он потянул тяжелую дверь из красного дерева, входя в кабинет Эрена. Тот сидел во главе огромного дубового стола для переговоров, листая новости в своем смартфоне. Зик, сидевший от него по левую руку спиной к панорамному окну выглядел расслабленным, что-то печатая в своем ноутбуке. Леви вошел в кабинет, поздоровавшись кивком и заняв место по правую руку от Эрена. — Они мне надоели, — пальцы Эрена взмыли в воздух, и он сжал их в кулак. Темные волосы лежали на плечах, и Эрен позволил им упасть на лицо. Леви наблюдал, как темные пряди рассекают лицо, будто разделяя его на осколки: острая линия челюсти, густые брови, прямой нос, яркие зеленые глаза, следящие за каждым движением, будто всегда был готов к атаке. — Если хочешь их убрать, обратись к твоей хмурой мордашке, — Зик указал пальцем на Леви, и его очки сверкнули в свете солнца. — Леви, — Леви всегда казалось, будто Эрен произносит его имя так, будто бросает ему грязные шмотки, чтобы тот постирал, но он не жаловался. За такую зарплату, как ему платил Эрен, он мог бы и постирать все его дорогущие шмотки вручную. Он повернул голову, разглядывая Эрена, пока тот не отрывал взгляда от своего телефона. Темные брови были нахмурены, а пухлые губы сжаты в едва сдерживаемом недовольстве. — Сейчас придут люди Райнера. «Выбивать из меня дерьмо», — Эрен усмехнулся, лайкая какой-то пост. Он изобразил кавычки в воздухе свободной рукой. На загорелой коже белая рубашка смотрелась куда эффектнее, чем на фарфоровой коже Леви. На Эрена было приятно смотреть, если вы спросите. Леви бы поделился этим, будь он немного более открытым с людьми и не убивай он людей для Эрена на заказ. И если бы Эрен хоть на секунду интересовался им, как омегой, а не как машиной для убийств. — Мне нравится Райнер, — Зик уточнил, подняв палец в воздух, будто его слова могли остановить приказ Эрена. Голос Эрена всегда становился ниже, когда он отдавал прямые приказы. Урчащие нотки проскальзывали по его горлу, и у Леви всегда поджимались пальцы на ногах от этого тона. И, судя по защитной пленке, покрывающей ковер, приказ был очевиден, а слова Зика не учитывались. Эрен ненавидел кровь. Леви еще помнил, как тот не пустил его в машину в начале их рабочих отношений, потому что Леви был залит кровью с ног до головы. Пуля прошла насквозь прямо в мышцу пресса, и его живот и брюки быстро окрасились в красный, а потом еще тот громила, зажавший Леви у стены и рухнувший на него, как куль с потрохами, облил своей кровью с ног до головы. Леви добирался до дома пешком полтора часа с пулевым ранением, пытаясь сдержаться и не убить Эрена, пока сердце отчаянно сжималось от несправедливости. Он отмывался час, а вещи просто сжег, даже не думая о стирке. Ему пришлось выпить слабительное, потому что он нахлебался чужой крови. Ханджи зашила ему рану только на следующий день, когда он был на рабочем месте с тремя запасными рубашками, так как прокладка на ране все время намокала от крови, а Зик ненавидел испачканную рабочую форму. Эрен вырвал Леви из воспоминаний высокомерным вздохом, когда в кабинет без стука вошли беты Райнера. Тот был альфой и держал Манхеттен, имея парочку отвратных стриптиз-клубов, несколько притонов и один замечательный бар. Леви встал, и Эрен встал за ним, открывая скрытую дверь за своей спиной и уходя, а затем туда вышел Зик, не обращая внимания на крики бет. Они почти двинулись за Эреном, но катана Леви опередила их, и он легко двинулся вперед, рассекая артерии. Кровь залила заранее застеленный пленкой пол, парочка рук влажно шлепнулась на пол и Леви привычно повел плечом, лениво размышляя, что нужно бы потренироваться. В голове всплыл образ бассейна у мистера Грейвса, пока булькающие звуки из чужих глоток не прекратились. Леви вышел из кабинета и его сменили уборщики. Он хмыкнул сам себе, направляясь в кафетерий и надеясь, что на сегодня работа окончена. Здесь неплохо кормили, потому что Эрен и Зик часто ели здесь сами, так что в целом это больше напоминало хороший ресторан, учитывая интерьер поместья. Леви выбрал теплый салат с красной рыбой и овощной суп, когда почувствовал знакомый запах альфы. Он обернулся, приветствуя Эрвина Смита кивком. Тот широко улыбнулся и поставил свой поднос рядом с подносом Леви, спрашивая разрешения сесть за один стол. Леви кивнул снова. Это было вежливо, и Эрвин был приятным собеседником, заполняя своей болтовней разум Леви как радио. — Как твой день? — Эрвин работал в финансовом отделе и был организатором тех самых корпоративов. Он наверняка считал, что они работают в стилизованном офисе, как и большинство здесь. Эрен никому не давал сто процентов информации, а ребятам из бухгалтерии вообще доставались крупицы. Эрвин был альфой, не скрывал свой запах, но и не позволял ему заполнить помещение, чтобы начать стычку с тем, кому это не понравилось. Эрвин пах имбирным печеньем и корицей, и Леви подумал, что это может испортить ему аппетит. — Неплохо, а твой? — Леви ответил, замечая, как в помещение вошли Эрен и Зик. Конечно, Эрен удерживал свой запах, словно голодных собак на цепях, но Леви мог почувствовать его где угодно, потому что этот запах вызывал у него слюноотделение и дрожь в коленках. Эрен пах солью, полуденным солнцем и сладкими апельсинами. Леви лениво подумал о том, как же близко можно оказаться к морю, просто прижавшись носом к горячей шее Эрена, но Эрвин отвлек его смехом. Кажется, он рассказывал что-то смешное, и Леви автоматически ухмыльнулся тоже. Он доедал свой салат, когда Эрен прошел мимо, а Зик похвалил его за работу. Леви опустил взгляд, пытаясь выгнать из головы ощущение горячей загорелой кожи под языком. Ее вкус был соленым с горьким привкусом цедры. — Похоже, ты отлично справился, — уточнил Эрвин, бросая взгляд на спину Зика. — Чем ты вообще занимаешься? Вскрываю горло тем людям, на которых Эрен укажет. — Статистика, — ответил Леви, мешая суп, чтобы он остыл. — О! Странно, что ты не с нами в кабинете, да? Мне кажется, было бы веселее, — Эрвин отпил кофе, и этот запах смешался с его. Боже, он правда не имел понятия, на кого работает. Эти голубые глаза и ангельское личико точно не видели столько крови, сколько Эрен просил от Леви из своих врагов ежедневно. — Точно, я же весельчак, — Леви закатил глаза, и Эрвин громко рассмеялся. — Я возьму кофе, — произнес Леви, намереваясь встать, но Эрвин встал быстрее, и ушел, подмигнув. Теперь, когда Эрвин не закрывал ему обзор, Леви разглядывал людей перед ним. Он быстро нашел Эрена взглядом, скользя по длинным пальцам, держащим кусочек чиабатты, пока тот что-то рассказывал, одновременно намазывая масло на хлеб. Леви понятия не имел, как можно есть так сексуально. Розовый язык лишь на секунду мелькнул на нижней губе, и Леви нахмурился, чувствуя, как краснеют щеки. Через пару минут Эрвин поставил перед Леви большой латте, возвращая его в этот мир. На пенке красовалось очаровательное сердечко. Леви знал о том, что многие альфы еще реагируют на то, что омега ест принесенную ими еду, но ему не казалось, что Эрвин стал бы давить на него из-за этого, поэтому он отпил кофе, благодарно кивнув. Эрен и Зик ушли, закончив с обедом, и Леви расслабился в плечах, потому что при Эрене он всегда держал себя и свой запах в руках крепче, чем обычно. Должно быть, с уборкой было покончено, потому что, покидая поместье, Леви видел, как Эрен зашел в свой кабинет. Темные волосы стали почти красными в свете закатного солнца, и Леви хотелось ударить себя в живот от чувств, которые там закипали, и желаний, которые он не мог подавить.