La chaleur de l'abandon

Квартира Леви казалась еще меньше, когда в ней оказались Кушель и Кенни. Эрен сразу занял кресло, чтобы никому не мешать, пока Кенни кому-то звонил и говорил, куда привезти его револьверы. Леви меланхолично достал катану из-под кровати, а затем стал заваривать чай. Кушель читала книжку с того места, где ее оставил Леви сегодняшним утром, и они выглядели так обычно, будто каждый день собирались и вырезали целый мафиозный клан. Классический вторник Аккерманов. Эрен тряс ногой и стучал пальцами по плетеному подлокотнику кресла, смотря на выключенный телевизор. Кушель получила свой чай и села напротив Эрена в другое кресло. — По-твоему, я должен отсиживаться здесь, пока вы там рискуете жизнями ради меня? — Эрен не сдержался, хмуро провожая мимо проходящего Леви взглядом. — Я доверяю тебе оберегать самое ценное, что у меня есть, — Леви указал на Кушель, и та потянулась к нему и сжала его руку. — Il n'y a pas de quoi s'inquiéter, — проговорила она быстро, но Леви цокнул языком. — Ага, как же! Не о чем беспокоиться! — фыркнул Кенни, одергивая куртку. После того, как Леви переоделся в брюки и белую рубашку, он придвинул небольшой пуфик и сел рядом с Эреном. Эрен осторожно взял его за руку, будто пробуя, можно ли это делать здесь и сейчас, но Леви, кажется, не обращал никакого внимания, следя взглядом за Кенни и тихо переговариваясь с мамой. Эрен переплел их пальцы, ощущая тонкую руку Леви в своей слишком хрупкой. А затем Леви встал, и они с Кенни вышли, не попрощавшись. Губы Эрена горели от несуществующего прощального поцелуя, и от этого становилось физически больно. Кушель включила телевизор, и Эрен позволил белому шуму заполнить свое сознание. Глаза болели, а сюжеты перемешивались, когда Кушель ушла на кухню, а потом оттуда запахло едой. — Eren, je crois que tu devrais vraiment manger, — ее голос вывел Эрена из оцепенения, и он прошел на кухню. — Что? — он потер глаза, хмуро смотря на Кушель, раскладывающую лапшу с овощами по тарелкам. — Manger, — она жестом показала, будто ест, и Эрен кивнул. Его мутило, и он не хотел есть, но Кушель села прямо перед ним, с аппетитом начиная их странную трапезу, и Эрен просто повторял за ней. — Il n'y a pas de quoi s'inquiéter, — повторила она то же, что сказала Леви и Кенни, и Эрен даже не попытался понять. — Не беспокоиться о чем, — сказала она с акцентом. — Не о чем беспокоиться? — Эрен вздернул брови, нахмурившись. Он бросил свою еду, так и не доев, подходя к окну и закуривая. Больше всего сейчас хотелось окунуться в бочку с отборнейшим кокаином, который они продавали в узких кругах, и забыться хоть на секунду. Ночь сменилась рассветом, и Кушель проспала пару часов в кресле. Эрен попытался уложить ее в кровать, но она отмахнулась, сказав, что «все порядок». — Ne sous-estime pas mon fils, — сказала Кушель ко второму закату. — Не недооценивай моего сына, — повторила она, выпивая вторую кружку чая за день. — Я не… — начал Эрен, но она знакомо цокнула языком. — Ты as peur. Страх, — сказала она, изображая мандраж. — Je n'ai pas peur, — она указала на себя, руками изображая крест. — Donc tu n'as pas peur, — она указала на него. Кажется, Кушель сказала, что, раз она не боится, то и Эрен не должен. Вероятнее всего. Или же показывала что-то про холод. Эрену было все равно. Слова утешения были ничем для него, как и для Кушель, которая просто лучше держала себя в руках. Эрен бродил по квартире, иногда перекрывая ей обзор телевизора и разглядывая квартиру. Теперь, когда мысли Эрена целиком и полностью были поглощены Леви, его запахом, почти трогательной любовью к чистоте и тем, как много он делал для Эрена просто так, тепло в груди разрасталось в геометрической прогрессии, заставляя сердце щемить от нежности. Телефон Кушель зазвонил на вторые сутки, и Эрен знал, что им объявят исход. Он вглядывался в непроницаемое выражение лица, так похожего на Леви, и та ответила что-то на французском, а затем взяла свою сумочку. — Все хорошо, — сказала она, обнимая Эрена на прощание. — Но я должна идти сейчас, — она сжала руку Эрена. — Леви будет здесь скоро, — она кивнула сама себе, и Эрен отпустил ее, позволяя панике заполнить все его существо вместе с закрывающейся за Кушель дверью. Эрен сел в плетеное кресло, закинув ноги на пуфик и стал ждать. Взгляд неотрывно следил за стрелкой часов, не позволяя мозгу задумываться. Он просто ждал Леви. Мысли отсекались на корню, а он смотрел в пустое пространство стены и ждал, стуча пальцами по подлокотнику. А затем замок дернулся, и дверь резко открылась, а в квартиру вошел Леви. Эрен резко встал, но тут же застыл на месте, смотря, как с Леви стекает кровь, впитываясь в придверный коврик. Он осторожно поставил катану в угол, снял ботинки и стянул рубашку с брюками. По всему телу была кровь, из-за чего Эрен не мог разглядеть, ранен ли сам Леви. Тот прошлепал кровавыми ступнями прямо в душ, где провел долгие сорок две минуты, пока все вокруг не стало пропитываться запахом крови от вещей. Он выбрался из душа в полотенце на бедрах, забросил рубашку и брюки в металлический ящик, в котором, вероятнее всего, сжигал вещи, и вытер пол, несколько раз ополаскивая и отжимая тряпку. 2 минуты 34 секунды. Помыл руки. 22 секунды. И сел напротив Эрена в кресло, вытягивая ноги и откинув голову назад, обнажив шею. Все в его теле было расслабленно, кончики пальцев подрагивали, а костяшки были сбиты. — Все готово, — его голос был хриплым, каким был всегда после заданий, и Эрен не знал, чего хочет больше: убить его или расцеловать. Он пнул ногу Леви, но тот никак не отреагировал. — Хотелось бы услышать подробности, — прорычал Эрен, и Леви раскрыл глаза, а затем и вовсе поднялся на ноги. — Семьдесят человек. Четырнадцать альф охраняли Зика, — Леви говорил так, будто вел отчет, пока челюсть Эрена раскрывалась от шока. Семьдесят человек. Леви уложил семьдесят человек. — И где Зик? — уточнил Эрен, снова садясь. — В больнице. Ему отрезали мизинец. Собирались отправить нам, — Леви усмехнулся, следя взглядом за Эреном. — Райнер? — Напал на меня, почувствовав запах течки. Мертв, — Леви разглядывал костяшки с омерзением, будто это было признаком слабости, как и его рассказ. — Течки? — Эрен вздернул брови и схватил край полотенца Леви, притянув его к себе. Леви встал между его ног, хмуро глядя куда угодно, но не в глаза Эрену. — Ты пошел на это задание в разгар течки? — Эрен встал, схватив Леви за горло, и тому пришлось встретиться взглядом. — Поэтому я попросил… — Леви распахнул рот, когда перестало хватать кислорода, но Эрен не ослабил хватку. В зеленых глазах плескался гнев и власть, а мягкие губы подрагивали, обнажая зубы. — …Кенни о помощи. — Я тебя сейчас прикончу, — прорычал Эрен, сжимая горло сильнее, и Леви привстал на цыпочки, но его руки все еще безвольно свисали по телу. — Зика… могли… убить, — пытался прокряхтеть Леви. — Насрать, — Эрен смотрел на Леви сверху с такой надменностью, что Леви выламывало изнутри. — Ты мог умереть. Леви закатил глаза, и Эрен отпустил его. Леви рухнул на колени, почти теряя сознание. Он не спал двое суток, размахивая катаной в состоянии течки, и сейчас лишение кислорода поставило точку. Он уперся ладонями в пол, пытаясь заставить темные пятна перед глазами исчезнуть, когда теплые сильные руки подхватили его и отнесли на кровать. — Ты уволен, ясно? — прорычал Эрен, садясь на кровать рядом, и Леви позволил себе обнять его и прижаться носом в бедро. Теплая рука забралась во влажные волосы Леви, убаюкивая, и он провалился в сон.