La chaleur de l'abandon

Леви смотрел в окно, наблюдая за каплями дождя. Почему на похороны всегда идет дождь? Как будто кто-то сверху хочет задать нужную атмосферу или думает, что невозможно грустить при солнечной погоде. Или люди чаще умирают осенью? Капли дождя заполняли бассейн, и Леви смотрел, как вода в нем бурлила, будто злясь вместе с ним на всю несправедливость. Будь сейчас солнце в зените и ни одного облачка на лазурном небе, Леви бы чувствовал то же самое: пожирающее изнутри чувство пустоты и тихая боль. Он почувствовал запах Эрена, но не оборачивался, продолжая сверлить взглядом бассейн. Сквозные двери, так счастливо открытые все лето теперь были захлопнуты, не впуская в помещение кислород. Беты двигались в только им известном танце, подавая закуски, сменяя бокалы шампанского и виски. Эрен стоял за его спиной, разговаривая с несколькими альфами. Темные волосы были собраны в пучок, открывая сережки в ушах. На нем была красная рубашка и черный пиджак, сидевший на нем идеально и подчеркивающий широкие плечи. Все его естество излучало тихую власть и превосходство над всеми этими людьми, и те, будто даже не успевая осознать этого, склоняли головы, проходя мимо. На указательном пальце разместился выполненный на заказ иссиня-черный перстень. Леви не собирался разворачиваться. Не собирался быть приветливым с гостями в теперь уже принадлежавшем ему поместье. Не собирался поддерживать беседы о бизнесе, который на одну треть принадлежал ему. Не собирался реагировать на бет, вежливо предлагающих бокал шампанского или виски каждые три минуты. Его рубашка была черной, и для него это слишком много значило. Самые опасные люди из всего человечества собрались в его доме, но он не чувствовал страха. Эрен все время находился рядом, пока его брат носился туда-сюда, пытаясь поговорить с легендами их незаконного мира. Эти альфы с обтянутыми красными рубашками животами, пьющие этот дорогущий виски из тайного хранилища Грейвса как раз для таких случаев, заставляли Леви задыхаться от удущающих феромонов альф. — Значит, ты Леви Аккерман, так? — один из них указал на Леви, и остальные обернулись. — Я слышал, ты работал на Эрена. Замечательно! Чисто! — Альфа вздернул носом, пытаясь почувствовать запах Леви. Леви кивнул в знак благодарности. — Я знаю твоего дядю, он тоже не промах, но вечно оставляет следы! — он усмехнулся, и другие альфы подтверждающе хмыкнули. Леви склонил голову, продолжая слушать. — И, я слышал, что Эрен тебя уволил. Что ты думаешь о том, чтобы поработать на меня? — он протянул Леви свою визитку, и Эрен, оказавшийся рядом, проследил взглядом за тем, как Леви взял ее и положил в карман брюк. Остальные альфы так же протянули свои визитки. — Ты был дорог Грейвсу, так что, вне зависимости от того, что ты ответишь, ты всегда можешь на нас положиться, — он отсалютовал бокалом, и Леви сделал первый глоток шампанского за сегодня, еще раз кивнув в благодарность. С наступлением темноты разговоры стали тише, от Леви отстали, не слыша ни единого слова в ответ. Беты сменяли друг друга, а он все стоял у окна, теперь разглядывая свое отражение. От запаха еды и алкоголя воротило, а в горле и груди сжимался огромный ком. — Ты выглядишь мрачнее обычного, — Зик цокнул языком, и Леви посмотрел ему в глаза через отражение. — Эрен выглядел веселее, когда потерял мать, — он отпил виски, и Леви развернулся. Он не знал, что Эрен потерял мать. — Так и знал, что смогу тебя заинтересовать, только произнеся его имя, — он усмехнулся, и Леви опустил взгляд. — Помнишь, когда мы приехали сюда с Эреном в начале сентября? Мы застали тебя в одной рубашке, — Зик указал за окно, где сквозь отражения виднелся блеск воды в бассейне. Леви кивнул. — Эрен тогда вернулся домой в жутком состоянии. Разнес весь бар, чуть не убил моих омег за то, что пытались его развеселить. Леви поднял взгляд, смотря на Зика и ожидая продолжения. — Я заметил, что в нем что-то изменилось после того, как вы играли в соблазнение в архиве, — он пожал плечами, — будто он уже тогда был готов покрыть тебя, — он ухмыльнулся, — и ты мог бы использовать это в корыстных целях! Но почему-то не делаешь этого, — он посмотрел на Леви так, будто жалел его. — Неужели лед, сковывающий твое сердечко, дрогнул? Леви не собирался отвечать. Зику не был нужен ответ. Он говорил что-то пространное, что-то о Грейвсе, о поместье и о бассейне. О Леви в рубашке и их с Эреном драке, как в детстве. Он говорил о том, что они дрались за Леви, смеясь. Будто это шутка. Леви знал, что стоит за дракой альф за омегу. Он говорил о том, что спасать его из лап Райнера было глупо, но все равно благодарил за это. Он говорил о луне и звездах, о виски и снова об Эрене. Говорил. Говорил. Говорил. Говорил. А затем появился Эрен. — Тебе пора, — его урчащий глубокий голос проскользил по позвоночнику вниз, а затем с давлением резко ударил в самую голову, простреливая насквозь. Зик грустно усмехнулся и ушел, еще раз проигрывая бой. С каждой секундой становилось все громче, раздавались прощания, стук бокалов, выстрелы в небо на прощание и тяжелый грубый плач, а затем все стало стихать, пока Леви не услышал только один звук: шаги Эрена. Тот коснулся локтя Леви, забрал у него бокал, сжимаемый с двенадцати дня и повел наверх по лестнице. Теплые крепкие руки удерживали тело, которое едва принадлежало Леви. Мысли выветрились вместе с тем глотком шампанского еще днем, оставляя лишь отчаяние и боль. Эрен помог Леви с не поддающимися пуговицами, с мочалкой, выпадающей из дрожащих рук, и со стаканом воды, который Леви опустошил залпом. Он поставил плетеное кресло рядом с кроватью, после того, как буквально уложил Леви, потому что тот не мог удержаться на ногах. Тихие слезы все струились по щекам, а отчаяние сжало сердце застывшими от могильного холода пальцами. Сон накатывал волнами Северного Ледовитого, и запах Эрена позволил ему наконец-то утонуть и погрузиться на дно сознания.