Драбблы: влюбись в меня, овечка

Хао проснулся в ужаснейшем расположении духа. Сейчас, когда проходил первый этап турнира, необходимый скорее формально, нежели номинально, злость и раздражение всё чаще овладевали сознанием великого оммёджи. Люди были далеко от деревни патчей, однако нетерпение и ненависть, множащиеся в сердцах шаманов, были стократ сильнее чувств, испытывать которые способен хотя бы один из обычных людей. Он лежал на широкой аккуратно заправленной кровати, закинув руку за голову и размышляя о том, чем бы скрасить наступающий день. Идей было немного, но все они заканчивались чем-либо смертью. Например, одного из тех надоедливых икс-судей. В общем и целом, перспектива, конечно, неплохая... — Господин, — в комнату без стука ворвался Билл и принялся спешно говорить что-то нечленораздельное и вовсе непонятное. Хао лишь обречённо вздохнул. Не хватало ему своих проблем, так появились ещё. Не двигаясь, он произнес: — Если сюда пришёл какой-то шаман, отчаянно ищущий смерти и жаждущий, чтобы я его уничтожил, тогда я могу закрыть глаза на то, что ты меня потревожил. Если же нет... — он повернул голову в сторону Билла и глаза его нехорошо сверкнули. Стоящий в дверях шаман судорожно сглотнул и активно закивал: — Да. Там. Внизу. Ещё раз вздохнув и мысленно распрощавшись со всякой возможностью уснуть сегодня без головных болей (про кошмары по ночам он уже не думал: они преследовали Хао слишком долго, чтобы можно было представить, что сон может не быть беспокойным), оммёджи вяло махнул непрошенному гостю: — Скройся. Сейчас спущусь. Едва за Биллом закрылась дверь, Хао, рыча, сел на кровати. Резкое движение отдалось болью в каждой клеточке тела. Уже много лет изматывающие организм тренировки были единственным, что давало возможность Хао не уснуть, -- провалиться в зыбкое забытьё, для того лишь, чтобы проснуться за миг до того, как начнется кошмар. Один и тот же, каждую ночь подряд, сколько бы человеческий жизней он не прожил, сколько бы ужасов не увидел на улицах городов... Встав с кровати, Хао накинул на себя плащ: судороги после тренировок нередко сковывали его тело, о чём мало кому стоит знать. Размеренный шаги раздались на лестнице и в каменной зале. Звуки резвились в каменном помещении, как надоедливые мухи, не встречая никаких преград вдоль стен, они множились и усиливались, словно предвещая близкую гибель. Стоявшие в центре залы девушки с цветными волосами словно пытались стать меньше, чем они есть, вместе с тем принимая всё более и более гордый и заносчивый вид, словно говоря этим незваному гостю: уж погоди, вот сейчас ты поймёшь, что тебе тут не место; сейчас тебе покажут, кто здесь хозяин! Звуки шагов, медленных и словно бы ленных, постепенно приближались к группе людей, столпившихся в неловкую кучу вокруг того самого гостя, фигуру которого скрывал грузный шаман-футболист. Впрочем, едва Хао подошел по гулкому бетонному полу к шаманам, те чуть подвинулись, пропуская своего господина вперёд. Увидев, кого принесло в его временное пристанище, Хао усмехнулся: — Признаться, я был бы менее удивлен, если бы здесь была Анна. — Мне уйти? — девушка выразительно выгнула бровь и сложила руки на груди, от чего небольшая сумка, которую она поначалу держала в руке, неловко повисла на запястье, чуть покачиваясь. Девушки из команды "Цветы " чуть нахмурились, а в глазах Канны былое торжество сменилось непониманием: "Почему Хао не проучит её? Он говорил не трогать лишь Йо Асакуру и его друзей, если те явятся, а эта девчонка..." — Господин! — в непонимании и злости воскликнула Канна. — Эта девчонка просто заявилась сюда и сказала, что хочет вас видеть! Да как ты смеешь, — обратилась она уже к девушке, что всё ещё держала сумку на запястье, — так дерзко вести себя с... — Довольно, — не глядя на Канну, остановил её жестом Хао, — я услышал достаточно. Можете возвращаться к себе, — добавил он чуть громче, чтобы его услышали столпившиеся вокруг шаманы. А пришедшая усмехнулась: — А как же обещанное мне твоей синеволосой почитательницей испепеление на месте? Я уже настроилась. Хао чуть приподнял уголок рта: — Может, мы ещё вернёмся к этому вопросу. Позже. Поняв, что ей здесь делать нечего, Канна разочарованно поджала губы. Она ожидала, что владыка проучит эту зазнайку за её слишком наглое поведение. "Даже эта Анна, — подумалось Канне, — не посмела бы прийти сюда одна на ночь глядя!.." И, высокомерно отвернувшись в сторону, Канна направилась в сторону выделенной для её команды комнаты, Мари и Матильда засеменили следом, постоянно оглядываясь на двух шаманов, что, усмехаясь, смотрели друг на друга так, словно для общения им ничего больше не было нужно. И для жизни — тоже.