Oceans of her eyes

– Ру, может прогуляешься, съездишь в гости к Лекси? Она говорит, ты не отвечаешь на её звонки, – женщина старалась действовать аккуратно, найти те способы, которые бы помогли тебе скорее восстановиться. – Мне не хочется гулять, – ты и была бы рада оценить заботу близкого человека, но ты абсолютно пустая внутри. Осталось только всепоглощающее чувство вины, от которого некуда бежать. Каждый уголок Ист-Хайленда напоминал о Джулс. Вот тут вы дурачились, там ели мороженое, тут гуляли под ливнем, вымокнув до нитки. А вот там целовались до умопомрачения, устраивали гонки на велосипедах, заранее зная, что солнечный зайчик со смеющимися глазами всё равно победит. Всего этого слишком много и слишком мало одновременно. У вас могло быть куда больше таких моментов, не проведённых в ссорах, если бы ты тогда не сорвалась. Если, если, если. Чертовы если. – Мам, я сама разберусь, когда и с кем мне общаться, хорошо? Сама же говоришь: «тебе скоро восемнадцать, ты сама будешь отвечать за себя». Вот я и начинаю, – в интонациях твоего голоса не было агрессии. Равнодушие и пустой, ничего не выражающий взгляд, смотрящий мимо матери. – Ну, как скажешь. Передать что-то Лекси? – матери было сложно видеть тебя такой, но давление тут – не лучший помощник. Хорошо, что она это понимала. Ты отрицательно покачала головой, прежде чем накрыться одеялом с головой. – Я буду спать, – тихий, приглушаемый плотным материалом, голос, такой же бесцветный, как и до этого. – Как скажешь, Ру. Но знай, я всегда с тобой, – ты чувствуешь, что некоторое время она стоит и смотрит на ворох одеяла, в котором ты укрылась от внешнего мира. От него спрятаться можно, а вот от себя навряд ли. – Я знаю, мам, – бубнишь вновь, слыша, как мама тихо прикрывает дверь в комнату, оставляя тебя одну. А ты лежишь с открытыми глазами, потому что, если провалишься в дрёму, тебе опять будет сниться один и тот же сон, что виделся тебе практически каждую ночь после того, как ты узнала, что Джулс больше нет. День, когда было можно избежать трагедии. Ты практически перестала выходить из дома. Всё чаще и чаще запиралась в своей комнате, погружаясь в водоворот мрачных мыслей. Иногда ты садилась на велосипед и уезжала прочь. Это были не собрания. Мама позволила тебе не посещать их, пока горе в твоём хрупком, разбитом на десятки осколков сердце, не поутихнет. Ты ездила на кладбище к Джулс. Просто молча сидела у места её последнего пристанища, глядя на ещё свежую могилу и вспоминая день её похорон. Вы иногда встречались тут с Мистером Вон. Иногда он приходил не один, в компании той же женщины, что ты встретила в тот день, когда настало время проводить девушку в последний путь. Вы обменивались короткими приветствиями, после чего ты уходила, давая мужчине остаться наедине с могилой дочери. Это слишком интимные, слишком больные моменты, чтобы делить их с кем-то. Ты это прекрасно понимала. Тебе тоже нужно пережить свою утрату, выплакать столько слёз, пока горечь не сменится приятными воспоминаниями о том времени, что вы успели провести вместе. Пускай, вы недолго были счастливы, но у вас определённо были такие моменты, которые бы согревали и не ранили. Они есть, но боль, заполонившая твою душу, не позволяла прикоснуться к ним. Постоянные мысли о произошедшем и сильнейший стресс травмировали твою психику, и скоро близкие стали замечать, что ты всё чаще была не в себе, делала странные вещи. Ты могла запросто кинуть фен для волос, подключенный к сети, в ванную, где всё ещё не была слита вода, а потом потянуться за ним туда, отдергивая руку в последний момент. Могла вырезать какие-то мрачные узоры на поверхностях стола и стен подвернувшимся под руку острым предметом. Это далеко не всё, что ты делала в данном состоянии. Твоё поведение стало девиантным, а ты совсем не замечала негативных перемен, происходящих с тобой. Списывала всё на стресс, и что это скоро пройдёт. Ты ведь пьёшь назначенные тебе таблетки. Нужно просто подождать. Казалось, в эти моменты ты пребывала в трансе, а когда приходила в чувства, то заторможенно начинала приводить всё в порядок и уходила к себе, ощущая себя неловко за то, что твоим домашним приходится наблюдать подобное. Ты часто рыдала, то срываясь на крик, то не в силах издать ни единого звука. Доводила себя до такого состояния, что слезам больше неоткуда было взяться, голос садился, и из глотки рвались лишь сипящие хрипы. Реветь в голос позволяла себе только тогда, когда дома никого не было. Не хотелось бы пугать маму и Джию, они и так слишком волнуются за твоё состояние. Ты винила себя за смерть Джулс, за то, что тогда оставила её одну. Возможно, не обойдись ты с ней так грубо, всё было бы иначе. Элементарно, стоило вместе поехать домой, ведь вы жили в одной стороне, только дом Джулс был чуть дальше. Столько «но» ни на секунду не покидали твоё воспалённое сознание. Ты была угнетена и подавлена, никак не могла переключиться на что-то, что бы помогло тебе не думать обо всём этом. В конечном счёте, ты замкнулась в себе и практически не разговаривала ни с матерью, ни с сестрой. Они и так знали, что творится с тобой, так зачем им слушать очередной бред? Когда ты торчала, они хлебнули немало дерьма. Близкие не должны страдать из-за того, что плохо тебе. А тебе даже не плохо, тебе просто никак. – Ру, вставай. Подошла твоя запись к врачу. Пора ехать, – мама садится на край постели и мягко гладит тебя по плечу. Ты уворачиваешься от прикосновений, потому что любой телесный контакт вызывает у тебя сильнейший дискомфорт. – Да, сейчас. Я подойду на кухню, – если ты и раньше особо не парилась, что одеть, то сейчас выуживала шмотки из шкафа наугад и брела с ними в ванную. Принять душ, почистить зубы, не глядя на своё отражение в зеркале. Одеться, выйти в гостиную, выпить стакан апельсинового сока. – Может, всё же поешь? Когда ты в последний раз ела? – мама и Джиа завтракают, а ты просто садишься за стол, пытаясь вспомнить, когда в последний раз пища была в твоём желудке. – Вчера, кажется. Я не голодна. Правда, – по взгляду Лесли ты видишь, что она не верит тебе, но ничего не говорит, только тяжело вздыхает, отодвигая свою порцию в сторону. – Мы вернёмся домой, и ты поешь, хорошо? – Попробую. Врач в очередной раз поменял твоё лечение, которое, казалось, совсем не помогало. Он ссылался на то, что моральная травма слишком сильна, и тебе нужно время, чтобы отойти от шока. Ты выходишь из кабинета, стоишь за дверью и против своей воли слышишь диалог матери с медиком. Она оправится. Всё будет хорошо. Продолжайте контролировать приём назначенных препаратов. Ни Лекси, ни Али, при всём своём желании помочь, не знали, как подступиться к тебе. Ты словно не замечала никого и ничего вокруг себя, настолько оказалась погружена в это депрессивное состояние, пожирающее тебя изнутри, словно тебе подарил свой поцелуй дементор. Распечатав ваши совместные фото и те фотографии Джулс, что та когда-то отправляла тебе в переписке, ты обвесила ими свою комнату, которая стала отныне походить на алтарь поклонения ей. Стало ли от этого легче? Ничуть. Своими руками ты загоняла себя в эту яму, не замечая, как усугубляешь и без того плачевное состояние. Ты внезапно могла начать говорить сама с собой, проговаривая вслух то, что виновата перед Джулс, и, если прислушаться, можно было услышать, как ты разговаривала с ней, то извиняясь за что-то, то как будто вы с ней снова встречаетесь и обсуждаете проблемы, которые были в ваших отношениях. О том, что каждой нужно работать над собой, если вы действительно хотите быть вместе. Ты готова была простить её, если она действительно готова меняться, и сама была полна решимости окончательно уйти в завязку и больше никогда не срываться. Зачастую складывалось ощущение, будто ты забыла, что её больше нет. Возможно, на нервной почве у тебя начались глюки, или же из твоей памяти просто стёрлись воспоминания о тех страшных событиях, связанных с гибелью возлюбленной. Самое хреновое было в том, что эти моменты напрочь исчезли из твоей памяти, а нечаянный слушатель этого бреда, посвященный в череду мрачных событий в твоей жизни, ощущал, как волосы шевелятся на голове от ужаса. Уже тогда было ясно, что таблетки нихера не помогают, и тебе однозначно нужна помощь. Но ты не отдавала себе в этом отчёта, ведь Джулс жива и всё, вроде бы, налаживается. Откуда взяться причинам для беспокойства, если всё хорошо? Твой мозг решил, что с него хватит и попросту поместил тебя в иллюзорный мир, ставший капканом. Иногда можно было услышать, как ты говоришь с отцом. Такое иногда случалось после прихода, но сейчас ты не принимала наркотики, только таблетки, которые не могли вызывать галлюцинации. Со стороны это выглядело жутко. Находясь одна в помещении, ты общалась с невидимым собеседником, которого просто нет на этом свете. Вот только ты была рада видеть папу, обнять его и поболтать с ним. Ты даже рассказала ему о Джулс и пообещала познакомить вас, когда она придёт к вам в гости. Он был искренне рад за тебя, что ты нашла человека, с которым чувствовала себя по-настоящему счастливой. Твой мозг просто давал тебе то, чего тебе не хватало в реальном мире. Тоска по родителю, который ушёл так рано, по которому ты так скучала. Защитный кокон от самокопаний, мнимая возможность вновь смотреть в прекрасные глаза-океаны Джулс, слышать её голос. Но, на самом деле, твоя психика просто не справилась с такой нагрузкой, и весь этот мираж рано или поздно растворится, как призрачный оазис в пустыне. Иногда ты могла начать перечислять всё то, что бы сделала с Нейтом, когда тебе представится такой шанс. Как бы расправилась с ним, чтобы он страдал, как те, кому он причинил немало боли. Тебе и Джулс он доставил уйму хлопот, другие девушки тоже настрадались от него. Хотелось, чтобы этот человек получил своё сполна. Ты не понимала причину такой жестокости в его адрес, наверное, ты была слишком сильно зла на него, поэтому это выливалось в такой негатив. В очередной момент, когда ты опять разговаривала с Джулс, которая приехала к вам в гости, тебя грубо одернула Джиа. – С тобой всё в порядке? – взгляд сестры был крайне встревоженным. Ты совсем не заметила, как она уже несколько минут наблюдала за вами, покинув свою комнату. – Что должно быть не в порядке? – ваш с Джулс диалог был грубо прерван, и вы обе замолчали. Ты смотрела на сестру с искренним недоумением, какого хрена ей сейчас понадобилось. – С кем ты сейчас говоришь? – один нелепый вопрос, заставивший тебя взметнуть брови вверх. – Ты что, слепая? – ты кивнула в сторону девушки, сидящей рядом с тобой на диване, – Хоть бы поздоровалась с Джулс. И вообще, ты в курсе, что так себя вести некрасиво? Иди к себе. – Ру, – голос сестры звучал тихо и слишком серьёзно, но ты видела в её глазах не то отчаяние, не то страх, – Она мертва. – Как она может быть мертва, если сейчас сидит тут? – ты ещё раз взглянула на Джулс, а та покрутила пальцем у виска, фыркая, – Если ты решила пошутить, вышло пиздец как тупо. – Ты ведь была на её похоронах! Никакой Джулс тут нет! Она тебе просто кажется! Ты не в себе! – сестра сорвалась на крик, а её глаза наполнились слезами. – Это ложь! Ты врёшь! – ты схватила Джулс за руку дабы удостоверить девчонку в своей правоте, крепко переплела ваши пальцы в замок, на что та сжала твою ладонь и тихо прошептала: «всё хорошо, не слушай её». – Тут никого нет, – Джиа дотронулась до того места, где могли быть ваши переплетённые с Джулс руки, если бы она действительно тут была, – Она умерла! Её убил Нейт! – девчонка продолжала кричать, плача, не зная, как ещё достучаться до тебя. – Чушь! Да иди ты нахуй, ясно?! – ты оттолкнула от себя руку сестры, а Джулс увела тебя в твою комнату, чтобы ты ещё сильнее не сорвалась на Джию. Она всё сделала правильно, за что ты была ей очень благодарна в этот момент. Ты уснула в чужих объятиях, согретая теплом любимой девушки, которая жила в твоём воспалённом воображении. Утром следующего дня, приняв таблетки и дождавшись их действия, ты постепенно стала осознавать, что Джиа была права. Джулс ведь умерла, ты сама присутствовала на её похоронах. Ты сидела за решёткой, потому что тебя обвинили в её убийстве. Ты была на суде, когда Нейту выносили приговор. Именно поэтому ты так яро желала причинить ему вред, жаждала его крови! Да, чёрт тебя дери, Ру, она мертва! Всё это время ты плутала по недрам лабиринта собственных фантазий, воскресив Джулс и папу в своей голове. Нет, от осознания у тебя не случилось приступа истерики или панической атаки. Ты просто дождалась, когда все покинут дом и стала рыскать по всем углам в поисках своих лекарств, которые так тщательно прятала от тебя мама, оставляя лишь дневную норму. Она сделала хитро, спрятав их в спальне у твоей сестры. Тебе пришлось сдвинуть её кровать, чтобы найти тайник с колёсами. В кладовке ты отыскала бельевую верёвку, а из ванной взяла кусок обычного мыла. Нельзя дальше так жить с этим, став обузой для родных. Сейчас у тебя наступил короткий просвет, но ты даже не знаешь, сколько времени ты тешилась игрой своего больного воображения. Ты не более чем жалкая наркоманка, окончательно двинувшаяся башкой. Мама успела очень вовремя. Правда, ты смогла выпить большую часть препаратов, что хранились дома. Она зашла в комнату в тот момент, когда ты выбила из-под себя стул. Она с криками бросилась к тебе, обхватила руками твоё тело, зовя на помощь Джию. Они вдвоём вынимали тебя из петли, только твоё сознание к тому моменту уже было далеко от происходящего. Стеклянный взгляд и отсутствие какой бы то ни было реакции, практически не прощупываемый пульс, дали понять, что дело обошлось не только петлёй на люстре. Пока мама пыталась привести тебя в чувства, сестра вызывала скорую. В этот момент Лесли поняла, что уже ничего не может быть хорошо. В больнице не сразу выяснилось, что ты выпила практически смертельную дозу препаратов, которые были назначены тебе в качестве лечения. Реанимационные действия отняли у врачей не один час, чтобы вытянуть тебя с того света, но твоё состояние после «возвращения» всё ещё оставалось тяжёлым и нестабильным. Ты пробыла в реанимации пять дней, не приходя в сознание. Только на шестой день ты, наконец, очнулась, состояние стабилизировалось, и твоей жизни больше ничего не угрожало. Из-за суицидального инцидента тебя вскоре перевели в психиатрическую больницу, чтобы выявить причины попытки свести счёты с жизнью. В анамнезе были учтены имеющиеся заболевания и нарушения мозга, вызванные употреблением наркотических веществ. – Вы знаете, что ещё могло повлечь за собой попытку суицида? Наблюдались ли ранее за ней подобные вещи? – врачу было необходимо полностью составить картину, чтобы терапия, направленная на реабилитацию, была более действенной, потому что будет ясность, в каком направлении нужно работать психологам. Совокупность лечения и сеансов иногда дают более благотворные результаты, нежели просто приём медикаментов. – Она пережила смерть своей девушки. Её убили в тот же день, когда моя дочь окончательно порвала с ней. Сначала Ру винила в случившемся себя, а потом и вовсе стала говорить сама с собой, – Лесли было сложно рассказывать о подобных вещах, бередить неприятные воспоминания раз за разом. Они и так слишком свежи, а состояние дочки, в котором та пребывала в последнее время, не позволяло просто забыть это, как страшный сон, – Были подозрения, что именно она могла быть убийцей. После похорон она окончательно перестала походить на прежнюю себя. От моей дочери осталась лишь жалкая тень. Помогите ей, прошу, – глаза женщины наполнились слезами, а голос надломился от переполнявшего её отчаяния. Ты крайне неохотно говорила о том, что послужило мотивом для того, чтобы свести счёты с жизнью. Мысли в голове были крайне спутаны и зачастую несвязны. Приходилось объясняться в меру своих возможностей. Где-то помогала мама, где-то ты справлялась сама. В твоём состоянии сложно сказать что-то конкретное, и желательно, чтобы оно оказалось правдой, потому что ты окончательно потеряла ту тонкую грань между реальностью и бредом. Препараты, которые назначались тебе ранее, были признаны неэффективными, было назначено новое, более «тяжёлое» лечение. К старым диагнозам добавилась шизофрения, которая развилась на крайне благодатной почве. Зависимости, частые стрессы, и, в конце концов, смерть близкого человека сделали своё страшное дело. Ты стала очередной безумной, которая будет вести подобие нормальной жизни лишь благодаря своевременному лечению и регулярным госпитализациям во время обострений. И никто не давал гарантий, что ты не свихнёшься окончательно. Слёзы матери, взгляд Джии в пустоту. Все они надеялись, что у тебя есть шанс на нормальную жизнь. Теперь это было маловероятно. Сейчас твоё состояние было крайне нестабильным, они были вынуждены оставить тебя на лечение в клинике, потому что ты не контролировала себя и не отдавала отчёт своим действиям. Ты могла натворить бед, находясь не в себе, или же опять попытаться выпилиться, и не факт, что следующая попытка не окажется успешной. Лесли не могла бросить работу, иначе кто будет кормить вас с сестрой? Джиа должна учиться, но в последнее время из-за всех негативных событий, произошедших в вашей семье, она совсем скатилась, перестав поспевать за школьной программой. Ты и была бы рада пожалеть мать, поддержать её, но у тебя абсолютно не было для этого ресурсов, и, откровенно говоря, желания тоже не было. Овощ, что с тебя ещё взять. Простая дружба двух девушек, вылившаяся в первую, не совсем здоровую любовь, проблемы извне, мешающие развитию нормальных отношений, тяжелое расставание, и, как следствие, сломлены жизни сразу троих людей. Джулс мертва, и больше никогда не сможет запечатлеть на листе бумаги очередной пейзаж, не сделает очередной неординарный макияж, не наденет вещи, приковывающие взгляды прохожих, не прокатится на велике, не улыбнётся тепло своим друзьям и знакомым. Все её амбиции оказались загублены на корню. Ей не суждено было стать дизайнером модной одежды, не вышло объехать весь мир с лучшей подругой, с которой они были бы вместе несмотря ни на что, делили бы горе и невзгоды. И вдвоём им было бы всё по плечу. Нейт не пошёл по стопам своего отца. Он смог превзойти его в самом плохом смысле этого слова. Если увлечение Кэла не несло таких разрушительных последствий, то его сын практически сразу сломал свою жизнь, избрав путь угроз и шантажа, жестокости и агрессии. Доминантная позиция не помогла ему стать счастливым, а неумение строить нормальные отношения стали решающим фактором, поставившим на нём жирный крест. Постоянно выбирая не тех, он плутал и запутывал сам себя, вводил в заблуждение других. Детские травмы сыграли большую роль в понимании и принятии собственной сексуальной ориентации. Если бы это было губительно лишь для самого Нейта, но нет. Всё оказалось куда масштабнее. Возможно, своевременная работа с психологами помогла бы не сломать жизнь самому себе и ни в чём неповинной девушке. Ру с самого раннего детства было сложнее, чем другим детям. Психические расстройства мешали ей вести обычный образ жизни, присущий её сверстникам. Оттуда вытекали проблемы с ровесниками и пониманием себя. Дальше хуже. Опиаты, которые она впервые попробовала, потом марихуана и приём наркотиков после смерти отца. Это разрушало не только её психическое здоровье и мозг, но и меняло как личность. Вся её жизнь стала не более, чем чередой зависимостей. Первая любовь, нанёсшая столько болезненных травм, оказавшаяся совсем не такой красивой, как обычно пишут в романах или детских книжках. С ранних лет судьба тыкала её носом, чтобы она ни на минуту не забывала, что ей не суждено жить, как все. Даже принимая должное медикаментозное лечение, не было гарантии, что она рано или поздно не сойдёт с ума. Последняя участь постигла её раньше, чем можно было предположить. Такие люди либо гибнут от зависимостей, либо заканчивают жизнь суицидом. Процент тех, кто прошёл через подобное и смог нормально жить, крайне мал. Судьба не оказалась милосердна к Ру. Не успев до конца оправиться от очередного наркотического трипа и трудного разрыва отношений, она вдруг оказалась виновата во всех смертных грехах. Чувства, которые она всё ещё испытывала к Джулс на момент их расставания, трагическая смерть возлюбленной, обвинение в убийстве, которого она не совершала, сделали своё чёрное дело. Её защитные механизмы не смогли предотвратить воздействие столь сильного потрясения на её сознание, и теперь Ру была не более чем сумасшедшей, стабильное состояние которой поддерживалось лишь благодаря ударным дозам медикаментов и строгому неусыпному контролю врачей. Неизвестно, сможет ли она вернуться к нормальной жизни, или же ей так и суждено будет провести остаток своих дней в стенах лечебниц, возвращаясь домой в периоды ремиссий. Три сломанные жизни, три загубленные судьбы. Роковое стечение обстоятельств, в которое затянули молодых людей простые случайности, происходящие с каждым из подростков. Любовь, предательства, измены, проблемы с принятием себя и социумом, ложь. Кто-то скажет, что шекспировская трагедия о Ромео и Джульетте не менее трагична и окажется прав. Но и история Ру Беннет, Джулс Вон и Нейта Джейкобса оказалась не менее ужасающей в своей разрушительности и простоте. Таких как они – тысячи. Тысячи людей, сделавших в своё время шаг не на ту тропу.