Oceans of her eyes

  Похороны Джулс состоялись после того, как были окончены все следственные мероприятия, потому что даже в специальных условиях сложно было сохранить тело в должном виде. Она должна быть предана земле. На тот момент с тебя уже сняли обвинения, и ты вновь стала проходить свидетельницей, была вынуждена присутствовать на всех заседаниях, приняв предварительно перед каждым из них конскую дозу таблеток. И пусть там озвучивались лишь сухие факты, для тебя это было крайне сложно морально, сидеть и слушать о том, как была убита твоя бывшая девушка. Каждый раз ты видела мистера Вон, вы обменивались лишь кивками в знак приветствия. Что теперь вы могли сказать друг другу? Крепитесь, всё будет хорошо? Или же лучше спросить: как вы себя чувствуете? Существуют десятки дурацких вопросов, крайне нелепых и неуместных. Он всего лишь отец той, которую ты любила. Всё, больше вас ничего не связывает. Ты видела и Нейта. Внутри всё клокотало от закипающего гнева. Ему и тысячу раз умереть мало. Истыкать ножом, как пронзают булавкой куклу вуду, пустить крысу в задний проход, чтобы она медленно пожирала его изнутри, чтобы тот даже кричать не смог от постоянной, можно даже сказать, ставшей привычной боли. Он оказался хуже, чем его папаша. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Это не яблоко, а какой-то ублюдский симбиот. Жаль, что нельзя просто взять и уничтожить всё семейство Джейкобсов. Вырвать, как сорняки, с корнями, и бросить гнить в компостную яму.   Её хоронили в закрытом гробу. Ты не была на опознании, но, исходя из материалов дела, понимала, как примерно могла выглядеть Джулс. Прекрасная в своей природной красоте, с фарфоровой кожей и правильными, словно созданными умелым скульптором, чертами лица, звонким смехом, от которого невольно начинаешь улыбаться сама. И глаза, в которых таились кусочки небесной лазури, морские воды. Теперь же она лежит в наглухо закрытом ящике, священник читает молитву, пока её опускают в новый, ставшим последним приютом, дом, яму в кладбищенской земле.   Мистер Вон отстранён, но в его глазах столько невысказанной боли, что ты против своей воли понимаешь, что он чувствовал в эти минуты. Будь ты на его месте, то точно бы сошла с ума. Рядом с ним светловолосая женщина, в чертах лица которой ты нашла очевидное сходство с Джулс. Неужели, это её мать? Ты никогда не видела её ранее, потому что та не участвовала в жизни дочери, да и сама девушка не стремилась к тому, чтобы наладить с ней общение. Быть может, это близкая родственница. Она горько плакала, цеплялась пальцами за пиджак Дэвида. Тебе казалось, что это горе слишком наигранное и театральное, но, в конечном счёте, каждый переживает его, как может.   Присутствовали какие-то незнакомые тебе люди. Кэт, несколько ребят со школы, даже пара учителей пришли проститься с бывшей ученицей. Эллиота не было, хотя он, наверняка, был в курсе случившегося. Да и пошёл он нахуй. Возможно, не познакомься ты с ним, то не оказалась бы в такой беспросветной жопе, и не случилось бы того, что случилось. Глупо искать виновных, когда убийца найден, но твой мозг продолжал судорожно цепляться за каждое «если бы», словно в этом был хоть какой-то смысл.   Тебе страшно. Страшно хоронить ту, которую всё ещё любишь, невзирая ни на что. Мысль о том, что её нет, упорно не хочет укладываться в твоей голове. Будь твоя воля, ты бы разрыла руками рыхлую землю, вскрыла бы ебаный гроб, лишь бы убедиться, что в этом ящике лежит другой человек, а не яркая, словно звезда на небе, Джулс. Но отец не мог не узнать родную дочь. Ошибка просто исключается. Таких, как она, в вашем городе слишком мало, чтобы спутать одну трансгендерную девушку с другой. А ты жалеешь, что тогда так и не обняла её, грубо отвергла, жалеешь, что не увидишь хитрый прищур лисьих глаз, ту самую улыбку, от которой сердце было готово проломить грудную клетку и, выпрыгнув из неё, ускакать прочь. Неординарная и талантливая, проницательная и умная, она бы многого добилась. Вот только Ебаный Нейт просто взял и убил её, словно человеческая жизнь ничего не стоила для него. Очередное развлечение, зверский эксперимент или попытка доказать свою самцовость, окончившаяся провалом?   – Покойся с миром, Джулс, – ты хотела сказать совсем другое, но слова, комом вставшие в горле, так и остались невысказанными. В конце концов, кем ты была для неё? Той, кого она смогла впервые искренне полюбить? Ты не знала, были ли настоящими те чувства, что она испытывала в отношении тебя. Быть может, вы просто учились любить, встретив друг друга.   История первой любви точно не должна так заканчиваться. Отличный сценарий для любого драматурга, вот только вы не в театре, и актриса, сыгравшая в данной постановке главную роль, не выйдет в конце на сцену, чтобы поклониться перед зрителями. Ей не будут рукоплескать, шквал оваций не будет звенеть в ушах, к её ногам не полетит множество букетов, никто не выскажет комплименты о том, как она прекрасна в этой роли и как хороша была её игра. Это суровая, беспощадная сука, которую все именуют жизнью.   Теперь ты действительно мертва для меня, Джулс. Очень жаль, что не только для меня. Никто не хотел бы такой участи для другого. Знай я, что всё обернётся именно так, не оставила бы тебя одну у этого чертового озера. Ты не должна была умирать. Впереди у тебя была полная новых открытий жизнь. Ты даже не успела ступить на путь, что так чётко видела своими глазами, словно знала, куда следует шагнуть навстречу новому. Океаны в твоих глазах, лучи солнца в светлых прядях волос. Так будь же ветром, прекрасное дитя стихии. Наверняка, поступи я иначе, теперь бы не корила себя, словно это я стала убийцей. Отчасти, это так. Моя жестокость и эгоизм забрали у этого мира лучшее, что было в нём.  Я никогда тебя не забуду, покуда буду жить сама. Сейчас я могу сказать тебе прощай навсегда. Совсем не так, когда села на велосипед и уехала, даже не удостоив тебя взглядом напоследок. Кто же знал, что моё «прощай» действительно оказалось истинным прощанием? Частичка тебя останется в моём сердце. Таких, как ты, не забывают. Ты будешь улыбаться мне с совместных фото, и я навсегда запомню тебя такой, солнечная девочка.       – Что послужило мотивом для твоего поступка? За что ты убил девушку? Ты ведь понимаешь, что отнял чужую жизнь? – эти вопросы всё равно ничего не значили. Основные заседания состоялись, дело было рассмотрено досконально, картина была чётко ясна. Но что же двигало им в ту ночь? Мужчине не давала покоя эта мысль.   – Я любил её. Она была лучшим, что было в моей жизни, – Нейт не лукавил ни в едином слове. Он действительно так считал и искренне сожалел, что пошёл на поводу у собственных эмоций, не смог держать себя в руках, был слишком груб с Джулс. Но сделанного не воротишь. Она убита, а его вот-вот упекут за решётку.   – Тогда почему ты убил её? Ты же понимаешь, что загубил не только её жизнь, но и свою? – мужчина снял с переносицы очки, устало потёр большим и указательным пальцами переносицу, глядя на молодого человека. – Она могла бы жить, быть может, ты бы смог добиться её расположения. А теперь она мертва. Тебя посадят, выйдешь ты нескоро, и, выйдя на свободу, ты будешь совсем другим человеком. Тебя будут считать отбросом, вторым сортом. Ты не сможешь устроиться на престижную работу, тебя постоянно будут тыкать носом в твоё деяние.   – Боялся потерять навсегда, – коротко отозвался парень, шевеля запястьями, уставшими от металла браслетов, что сковывали его руки. Наручники оставили глубокие следы на коже, некоторые из них пролегли поверх царапин, что уже успели подзажить, – Я слишком сильно боялся, что не смогу быть с ней. Это и сыграло со мной злую шутку.   Таков был последний разговор убийцы со следователем перед судом. Его мать отказалась нанимать для него частного адвоката, а государственный, пусть и выполнял свою работу, не проникся сочувствием к юному убийце. У чувака явно не все дома и крайне извращенные представления о любви и идеальных отношениях. Психически он абсолютно здоров, хотя для него было бы лучше, если бы это было не так. Парню грозил немалый срок, возможно даже, максимальный. Смягчающими обстоятельствами являлось то, что он сотрудничал со следствием, дал чистосердечное признание и раскаивался в содеянном, пусть и весьма своеобразно.   На следственных экспериментах Нейт показывал, как именно расправился с девушкой, что именно делал с ней в ту ночь. Как отправился за ней в погоню после того, как она ударила его, как насиловал её, нанося удары камнем по голове, а потом, когда та вновь предприняла попытку сбежать, стал душить, избивая кулаком. Самым пугающим было то, насколько он был спокоен и невозмутим, когда говорил об этих вещах, повторяя на манекене все свои действия.  Рассказывал, как она кричала, призывая о помощи, каждое её слово. Словно убийство для него не было чем-то из ряда вон, хотя ранее он никого не убивал. Неизвестно, какие ещё грехи у него за душой. Быть может, садистские замашки были у него и ранее, он калечил кого-нибудь или жестоко избивал, а рядом с беззащитной девушкой, уступавшей ему по всем параметрам, просто сорвался, почуял свою силу, в нём мог сыграть инстинкт охотника, который, во чтобы то ни стало, хотел поймать добычу и расправиться с ней. Многие убийцы крайне хладнокровные люди, и данный индивидуум не оказался исключением.   Ты присутствовала на суде во время слушаний дела, а также когда выносили приговор. Тебе сложно было спокойно смотреть на Нейта, слушать, что он говорил. Ты и раньше недолюбливала этого человека, теперь же он не был достоен даже ненависти. Тюремный срок – самое малое наказание, которым никак не исправить содеянное. Джулс не вернуть, она мертва. А этот пидарас рано или поздно выйдет на свободу, начнёт новую жизнь и, возможно, загубит ещё не одну судьбу. Сука, просто взять и задушить его голыми руками точно так же, как он расправился с бедной девушкой. Расстрелять, сжечь, воскресить, а потом повторить этот ритуал ещё раз сто. Стрелять исключительно по конечностям, чтобы оставался в сознании, сжигать медленно, чтобы он ощутил весь спектр болевых ощущений. Ублюдок, тварь. Как можно было так просто взять и убить ту, которую любил, если верить его словам? Какая это, нахуй, может быть любовь?   Ты любила Джулс. Странно и непривычно думать о ней в прошедшем времени. Ещё совсем недавно вы виделись, ты слышала её голос, видела эти прекрасные, глубокого небесного цвета глаза, ощущала запах её парфюма, видела, как ветер развевает пряди коротких светлых волос. Она касалась тебя, хотела обнять. Видела и чужие слёзы, боль, что плескалась в чужой душе бурным неукротимым потоком. Теперь ты навсегда лишена этой возможности. Вы не проедете мимо друг друга на велосипедах, не столкнетесь в магазине, не обменяетесь неловкими взглядами и коротким «привет», за которым таится так много, что захочется поскорее отвести глаза и уйти, чтобы не бередить душу. Потому что вы помните, потому что это всё ещё болит. Джулс же больше ничего не почувствует. Почему в тот вечер ты позволила себе уехать, бросив её одну? Быть может, одно простое «поехали по домам», спасло бы ей жизнь. Но ты была слишком жестока, защищалась от неё, оберегала собственное сердце от новых ран. Ты спасла себя, но не уберегла её. Ты, жалкая наркоманка с расстройствами психики, осталась жить, когда как полная жизненной энергии и стремлений девушка погибла от рук поехавшего кукушкой чувака.   – Что бы вы хотели сказать перед тем, как вам вынесут приговор? – судья была обязана дать последнее слово подсудимому. Того требовали правила, простая формальность, которая не изменит ровным счётом ничего. В отношении данного дела это пустая трата времени. Парень всё равно сядет, вне зависимости от того, что сейчас произнесёт.   – Мне жаль, что всё вышло именно так. Я не хотел убивать её, но Джулс, она сама спровоцировала меня, – на его руках опять были наручники, рядом с ним стояло два конвоира по обе стороны от стула, на котором он сидел, – Если бы она меня не отвергла, всё было бы иначе. Я сделал бы её самой счастливой девушкой во всём мире.   – Заткнись! Ты сам понимаешь, что ты несёшь? Зачем ей было нужно провоцировать тебя? Ты просто больной! – вспылив, ты не смогла сдержать эмоций, но судья постучала молотком по подставке, призывая к тишине. Ты замолчала, сцепила руки в замок, хотя внутри было столько злости, что ты была готова выхватить у полицейского из кобуры пистолет и расстрелять Нейта в упор прямо тут.   – Мисс Беннет, не забывайте, что вы находитесь в зале суда перед органами власти, – судья строго взглянула на свидетельницу, пусть и понимала её состояние. Она была полностью ознакомлена с материалами дела, читала протоколы допроса, а потому знала, какие отношения их связывали с погибшей. Но суд – совсем не то место, где стоит давать выход своим эмоциям.   – Простите. Он говорит такие абсурдные вещи, что мне противно его слушать, – встретившись взглядами с судьёй, ты смутилась, но приняла к сведению замечание, наконец замолчав окончательно.   – Я могу понять ваши чувства, но держите себя в руках, – короткая реплика, которая давала понять, что она такой же человек, как они все, но субординацию никто не отменял. Она находится на работе, а все остальные – её клиенты, как бы грубо это не звучало.   Мистер Вон за всё заседание не проронил ни единого слова. Ему нечего было добавить. Что тут скажешь? Джулс не вернуть, а всё остальное попросту потеряло свой смысл. Неизвестно, как гибель дочери отразится на состоянии бывшей супруги. Она до последнего хотела помириться, но Джулс не желала этого. Отчасти, он мог понять чувства девушки. Между ней и её матерью произошло много нелицеприятных событий, слишком сильно отдаливших их друг от друга. Он отвечал на вопросы судьи, когда возникала надобность. Мужчина словно осунулся и постарел сразу лет на десять за то время, что велось следствие. Горе опустошило его, взгляд Дэвида был потухшим и безжизненным, от некогда весьма оптимистично настроенного мужчины осталась лишь бледная тень, влекущая жалкое существование.   Ты не понаслышке знала, что именно Джулс была смыслом его жизни. Он делал всё, чтобы она была счастлива и ни в чём не нуждалась. Окружал её тем теплом и заботой, что не дала девушке в детстве родная мать. И пусть отец не мог полностью заменить ей обоих родителей, она не испытывала дефицита в любви от близких людей. Отныне Дэвиду некому было дарить свою любовь. У него отняли самое ценное, что только могло быть в жизни родителя.   – Мистер Джейкобс мог не отдавать отчёт своим действиям. Имело место быть состояние аффекта, – когда адвокату дали слово, он всё же должен был так или иначе защищать своего подопечного, а потому выдвинул речь, – Результаты экспертизы не могут быть достоверны, потому что мы не имели возможности полностью воспроизвести события того дня, когда отчаяние толкнуло его на необдуманный шаг.   – Заключение экспертизы однозначно. Подсудимый не находился в шоковом состоянии, его жизни ничего не угрожало. Он был абсолютно вменяем и понимал, что совершает преступление, – судья оставалась непреклонна. Все доказательства и признания были не в пользу парня, что сидел на скамье подсудимых, – Объявляется перерыв для вынесения приговора.         – Натаниэль Джейкобс, вы приговариваетесь к двадцати годам заключения в исправительной колонии общего режима, с правом досрочного освобождения, – за подобное преступление редко давали столь большой срок. Но суд принял во внимание, что жертва была несовершеннолетней, и её убийство было совершено с абсолютным хладнокровием и жестокостью, и, поскольку этот человек ранее обвинялся в подобном преступлении, было принято решение ужесточить вердикт. Тот факт, как тщательно молодой человек пытался замести следы, говорил о том, что это может быть лишь началом кривого пути, на который он ступил. Таких личностей следует изолировать от общества.   Люди, находившиеся в зале суда, вздохнули спокойно. Все, кроме матери Нейта, Ру и Дэвида. Женщина тихо плакала, потому что надеялась до последнего, что приговор не будет столь жёстким, и её сын не проведёт большую часть жизни за решёткой. Ру хотелось, чтобы его засадили как можно дольше, без права на досрочку, чтобы он сгнил в колонии строгого режима среди таких же отморозков. Отец погибшей считал, что никакой срок не способен сгладить поступок, совершенный этим выродком. Он не желал ему смерти, просто верил в то, что этому человеку воздастся за его деяния сполна. Джулс уже не вернуть, а его смерть ничего не изменит и уж точно не вернет его дочь.