Научи меня умирать

      Стук каблуков, отлетающий бумерангом от стен и от них же искривляющийся, становится неприятным для слуха обычного обывателя. Походка ровная, осанка прямая, а взгляд, виднеющийся из-под спадающих на лоб светлых волос, искрится уверенностью и небывалой силой. В воздухе повисло напряжение, снять которое можно только одним способом — наказанием. Безжалостным и, несомненно, справедливым.       — Господин Ким, все ждут только вас, — произнесенные слова утопают в свете окончания коридора и криков собравшейся посмотреть на представление толпы.       Тэхен морщится всего лишь на пару секунд, которых хватает, чтобы глаза привыкли к свету после полумрака. После — перед парнем открывается вид на одну из главных площадей города. Почему-то именно сегодня он приобретает серые краски вместо привычных: тяжелые свинцовые тучи затягивают небо так плотно, что не остается мыслей о том, что мелкий покрапывающий дождь закончится к вечеру, обычно пестрые вывески сегодня свернуты, а на лицах горожан нет ни тени улыбки.              — Господа, — омега уверенно становится на свое место: небольшое возвышение на балконе, на котором с самого краю была установлена трибуна. Его голос звучит ровно, уверенно, сильно. А взгляд направлен в столь хмурые лица, что подумать о смехотворности мероприятия неудобно. — Уважаемые омеги, сегодня мы с вами собрались для того, чтобы вынести приговор альфе, что позволил себе преступить порог закона. Альфе, что был принят в наши с вами ряды высших, но утратил доверие…       Наверное, все в мире пошло наперекосяк во время первой великой революции омег. Никто даже не предполагал, что вместо уважения и равных прав, у слабого, по определению, пола получится полностью захватить власть в стране. И, казалось бы, пусковым крючком ненависти стала такая маленькая глупость — убийство омеги на главной площади. Убили и убили… Сказали бы стоящие у власти альфы, если бы к этому моменту смогли говорить, а не кормить собой червей глубоко под землей.       Реальность изменилась под гнетом новых законов. Редкостью будет встретить одинокого омегу — обычно они заводят себе несколько альф или бет, поочередно с ними развлекаясь. Альфам нельзя в одиночку выходить на улицу без омежьей метки или специализированного документа. Конечно, еще остались некоторые профессии, в которых альфам позволено работать, с условием носки электрического ошейника, что контролируется вышестоящим омегой.       Жестоко? Жестоко, однако благодаря этому статистика преступлений, убийств, изнасилований, почти ушла в ноль. Поэтому такие методы режимом оправданы.       Омежье общество не тоталитарно, просто альфы — угнетаемый класс.              Казни на площади стали обыденностью, посещают которую в основном из-за бегущего после такого зрелища по венам адреналина. Колющего пальцы возбуждения, которое часто омеги ходят сбрасывать в публичные дома с покорными чипированными альфами. Ну или к себе домой, если настроение позволяет — позволить себе шлюху-альфу в эти времена может почти каждый. Элитного — единицы. С политической точки зрения, казни — инструмент публичной власти, напоминание о том, что как раньше уже не будет. Этот инструмент в очередной раз приносит в общество порядок напоминанием, что альфы больше не могут посягнуть на честь и достоинство омег — высших существ общества, способных давать жизнь.              Тэхен стоял у истоков этой системы. Сейчас омега на ее вершине.              После казни толпа всегда волнуется. Их нужно успокоить очередными уверениями в том, что наказание подобного рода понесет каждый, кто посмеет нарушить спокойствие общества. Уставшим от тысячелетних притеснений омегам этого вполне достаточно, поэтому они и разойдутся, перешептываясь между собой, делясь впечатлениями о произошедшем.              Рабочий день для Тэхена на сегодня окончен. Он снимает личину лидера с лица, сев в личный автомобиль и улыбнувшись водителю, прикрывает глаза и расслабленно облокачивается на спинку сиденья. Легким движением кисти расслабляет галстук и, впервые за сегодня, может спокойно сделать вдох, отпуская из головы все переживания и мысли о работе.              — Как вы себя чувствуете, господин Ким? — водитель — Ким Миндже, дальний родственник парня. Прилежный и услужливый омега, искренне преданный новой идеологии. — Слышал вашу речь на площади. Это было просто невероятно!              — Спасибо, Миндже, — омега улыбается в ответ уголками губ. — И мои дела хорошо. Хочу уже поскорее оказаться дома и принять горячую ванну.              На словах о доме у Тэхена в животе тепло разливается от предвкушения. Слукавил немного, сказав о ванне, потому что сильнее всего парень сейчас хочет оказаться рядом со своим мужчиной: с сильными руками, невероятно мужественным запахом, горячими поцелуями и невероятно большим сердцем. Наверное, это единственный человек в мире, которого Тэхен любит так сильно, что без мук выбора уничтожит весь мир ради него.              Самое забавное, что Чонгук, а речь идет именно о нем, альфа. Тэхен познакомился еще до революции: Чонгук руководил успешной айти компанией, которую создал вместе с несколькими своими друзьями. Он был властным, волевым, сильным. Не представлял своей жизни без работы и, в последующем, Тэхена, который был всегда рядом: поддерживал и дарил ласку. Чонгуку нравилось обеспечивать их маленькую семью, помогать Тэхену с исполнением мечт, без повода дарить подарки и совершать красивые поступки в плане ухаживаний. Чонгук всегда был выше альф, ведущих себя как животные. Всегда интересовался комфортом близких и переживал по этому поводу. Именно поэтому Тэхен и влюбился… и именно поэтому омега ни под каким предлогом не позволит надеть ошейник. Конечно, под предлогом того, что тот будет оставаться дома. И да, это немного лицемерно. Но Чонгуку же остается только смириться, ведь даже в своей семье, за которую Тэхен отвечает, со словом лидера нельзя спорить.              Дом встречает Тэхена ароматом спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Омега сбрасывает обувь в коридоре, меняя классические туфли на мягкие тапочки, а прямое пальто просто вешает в шкаф.              — Чонгук, ты дома? — негромко спрашивает, прекрасно зная, что его услышат даже так.              Вот только ответа не следует.              — Чонгук?..              Голос парня невольно становится напряженным, а рука тянется к телефону, чтобы в случае чего нажать тревожную кнопку — особняк Кима окружен охраной, готовой по малейшему зову закрыть лидера собой. Тэхен идет аккуратно вглубь дома, смотря на всякий случай себе под ноги и по сторонам. Охрану не вызывает, надеется, что все происходящее только плод его воображения и простого недопонимания. Может же быть такое, что Чонгук просто музыку слушает?!              Напряжение бьет по вискам пульсирующей болью, а отсутствие посторонних шумов окончательно добивает. Омега принюхивается, приподнимая подбородок в надежде, что это поможет.              И помогает.              Слабый шлейф аромата супруга тянется из закрытой двери ванной. Парень сразу думает о худшем развитии событий, при котором он будет очень долго кричать над телом своего единственного родного человека. А потом уничтожит все в качестве мести. И уйдет следом.              Тэхен толкает дверь с опаской: перед этим ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы настроиться, — и входит внутрь, чувствуя, как все в груди скручивается и обухом в живот падает.              В лицо ударяет горячим паром, на пару секунд лишая способности видеть. Но когда она возвращается к Тэхену… То тот замечает удивленное выражение лица мужа, отмокающего в ванне.              — Все в порядке, комочек? Ты выглядишь бледным.              Чонгук спокойно улыбается. Он рад видеть супруга дома в светлое время суток: к сожалению, в последние пару месяцев это становится редкостью. Омега эту радость разделяет, пока с сердца падает камень волнения, разбиваясь об умиротворение и облегчение, что вызывает знание о безопасности этого альфы.              — Да, немного устал и переволновался.              Тэхен пожимает плечами, начиная неторопливо расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей, скольжение тонких пальцев по натуральному шелку становится самым настоящим завораживающим танцем. Красивее этого — только наблюдать за тем, как ненужная ткань на пол падает, обнажая худые острые плечи, выступающие лопатки и впалый живот. За последние несколько месяцев парень очень сильно сбросил вес из-за стресса. Но сейчас Чонгук следит за его набором. На полу оказываются и широкие брюки, обнажая острые коленки и откровенно худые ноги.              — Ты снова пропустил обед? — с толикой грусти тянет Чонгук, удобно уместивший голову на ладонях, лежащих на бортике ванны.              — Сам же знаешь, что у меня много работы, — невольно Тэхен намекает на время, когда было наоборот. Но когда осознает — меняет тему, зная, что тема работы для альфы болезненная. — А ты мог бы просто любоваться тем, что я тебе почти стриптиз танцую.              — Ты же знаешь, что для меня нет ничего более сексуального и возбуждающего, чем знать, что ты хорошо кушаешь и тепло одеваешься, — альфа выдыхает грустно. А омега прекрасно знает, что слова эти из самого сердца мужа идут.              Парень мнется голышом еще немного, прежде чем довольно уверенно подходит ближе к Чонгуку и, не без чужой помощи, забирается в горячую воду, удобно между чужих ног устраиваясь. Руки Чонгука сразу устраиваются на чужих острых коленках. Скользит выше по гладким бедрам, скрываясь совсем под водой, вызывая дрожь в чужом теле. И тихий стон, так сладостно сорвавшийся с чужих губ.              — Я по тебе так сильно соскучился, кроха. Мне тебя не хватает только ночами, — Чонгук горячим дыханием опаляет чужое ухо, даже не представляя в полной мере насколько возбуждающим это действие оказывается для омеги. — Давай проведем сегодняшний вечер только вдвоем? Может, посмотрим что-то или приготовим ужин?..              Тэхен закусывает губу, не желая сейчас отвечать что-либо. Он расслаблен, чувствует себя уставшим, а Чонгук умеет расслаблять. Наверное, именно это ему сейчас и нужно.              — Жду тебя в спальне, — говорить все же приходится, ведь альфа читать мысли не умеет.              Тэхен резко поднимается из воды, заставляя отлучившиеся от остальных капли неторопливо скатываться по обнаженному телу вниз. Омега спрашивает о чужих желаниях редко: привык брать то, что ему нужно и получать то, чего достоин. Возможно, именно поэтому парень и не замечает тоскливо-безнадежного взгляда, брошенного в спину своим альфой.              А Чонгуку только и остается, что в бессилии сжать воду ладонью. Выдохнуть тихо и поверить в то, что с Тэхеном у них все наладится. Что его любимый омега хоть раз за последнее время сможет услышать своего супруга.              Сможет понять, что-то совершенно не в порядке, что он ломается, а трещины склеить самому совершенно не получается.              Сможет услышать чужую просьбу о помощи.