Научи меня умирать

      Чонгук устал.       Говорить об этом странно и небезопасно, ведь он альфа одного из первых омег государства. Да и, если честно, не с кем. Последствия революции затронули все сферы его жизни: работа, досуг, друзья и даже семья. И если с первым альфа может, скрипя зубы, смириться, то с потерей Тэхена — нет. Речь идет не о потере физической, но моральной, основанной на взаимопонимании, разговорах, доверии. Теперь мужчина чувствует себя игрушкой в чужих руках, что не может не расстраивать и делать больно в самом сердце.       Чонгук сейчас похож на перетянутую струну, которая крошится от собственного натяжения. И одно неверное движение приведет его к полному краху. Альфа пытался поговорить с мужем — остается все больше сомнений в том, что омегу можно так назвать, — но каждый раз натыкался на непробиваемую стену в виде нежелания говорить ни о чем.       Тэхен не видит проблем в отношениях, даже когда Чонгук кричит, пытаясь обратить внимание на то, что тот ошибается.              Распорядок дня Чонгука прост: он встает чуть раньше Тэхена, готовит завтрак, потом возвращается в спальню, чтобы разбудить мужа и помочь ему умыться, потом оба неторопливо завтракают, переговариваясь о чем-то несущественном, и альфа провожает омегу на работу. А после этого делать ему откровенно нечего. Хобби нет: Чонгук раньше стрельбой увлекался — он заняться не может по причине того, что альфам запрещено носить оружие, уборка нужна не всегда, а что-то другое просто не интересует.              Конечно, это не проблема Тэхена, потому что Чонгук должен сам со своими прихотями разбираться. Однако общество такому не способствует, давя на плечи, угнетая. В своей сегодняшней ситуации альфа как никогда понимает омег, которые подверглись ущемлению в прошлом мире. Чонгук не был тем начальником, который угнетал и не брал на работу по половой принадлежности — если речь не шла о попытках обольстить, конечно. Наоборот, альфа всегда выступал за равенство всех. И сейчас понимал, что накопленная годами злость и ненависть должна куда-то выйти.              Но при чем тут отношения Чонгука и Тэхена — первый не понимал категорически.              Тэхену власть кружит голову, делая черствее и заставляя отворачиваться от своего сердца. А мужчина полюбил мужа именно за последнее: за умение свое сердце слушать.              — Нам нужно завести ребенка, — неожиданно во время обеда говорит Тэхен, выглядя при этом совершенно спокойным. Словно поведал только что о том, что на улице солнечно.              Чонгук же давится гарниром и громко закашливается, прикрывая рот ладонью и спеша выпить воды.              — Не спеши, милый, — омега улыбается заботливо.              — Ребенок? — альфа хмурится. — Я не думаю, что мы готовы к детям. Это большая ответственность, нужно многое проговорить и обсудить, да и у нас сейчас в отношениях не все гладко. Сам же много раз говорил, что ребенком отношения не склеить и…              — Ребенок укрепит мое положение у власти. Сам знаешь, что родившие омеги — неприкосновенны.              — Ты хочешь ребенка, — альфа моргает медленно, пытаясь осознать этот абсурд, — потому что хочешь больше… власти?              — Да, знаю, звучит довольно эгоистично, — Тэхен неторопливо промачивает губы салфеткой и вздыхает. Он тоже устал от вечно давящего на его плечи груза ответственности за тысячи жизней омег.              Альфа на это ничего не отвечает. Ждет, пока Тэхен продолжит, чувствуя при этом, как внутри все естество сковывается от парализующей боли. Омега не замечает. Подходит со спины и опускает руки на чужие плечи. Сжимает несильно, начиная массировать.              — Гуки, это пойдет на пользу нашей репутации, — сегодня Тэхен необычайно ласковый, так и льнет ближе, требуя ответной ласки, прикосновений, поцелуев.              Чонгук же сейчас не способен ни на что. Он слышит треск.              — Милый, я хочу ребенка от тебя, а не какого-то левого альфы. Но если не согласишься ты, я найду того, кто сделает это. Вне зависимости от твоего желания, все решено. И все же я надеюсь на твое согласие, — Тэхен зарывается носом в чужую макушку.              Чонгук слышит, как струна лопается.               После разговора проходит около недели. Чонгук просыпается через силу, чувствуя, как раз за разом рассыпается на части и не может себя собрать. Ему не хочется есть, не хочется улыбаться и даже разговаривать. Отреченность остается незамеченной омегой, что сейчас слишком возбужден мыслями о ребенке. Альфе пришлось согласиться на предложение, ведь одна только мысль о том, что Тэхен ляжет в постель с другим — убивает. Правда, Чонгук попросил дать ему немного времени, чтобы привести здоровье в порядок. Тэхен на такое согласился, потому что рожать больного ребенка не хочет. Все же, пусть решение основано на эгоизме, но омега осознает, что ему придется нести за это ответственность. Чонгук же разбит. Он знает, что является альфой и ему нужно быть сильным, быть главой семьи. Вот только право это утратил. И часть себя, которая кричит о том, что он должен содержать, заботиться. Чонгук рос с пониманием о том, что должен стать главой семьи, а его избранник должен быть как за каменной спиной. Мужчине привили уважение к «слабому полу». В душе альфы самый настоящий раздор. Он не знает, о чем думать, не знает, как должен реагировать на происходящее вокруг. Как бы странно сейчас это не звучало, но революция омег подняла в его душе чувство гордости. Наверное, Чонгук был уверен в том, что это принесет в общество глоток свежего воздуха, равные права и улучшение отношения к омегам. Даже не придал значения тому, как Тэхен загорелся идеей, воспылал и стал пропадать на работе. Лицо омеги стало узнаваемым.       Мужчина был уверен, что привыкнет ко всему. Верил в это, пока бездействие и собственная беспомощность не стала давить на плечи. Не стала главным камнем преткновения в душе, о который все мысли обрываются, а потом закручиваются, словно гнездо.              После начались вопросы: кто он, для чего живет, зачем существует, есть ли от него какая-то польза? И эти вопросы, подобно канители, раз за разом прокручивались, уносили прочь от здравого смысла в водовороте раздора.              Мужчине хочется опустить руки и сбежать.              Но он понимает, что сам себя загнал в ловушку, ведь будущего без омеги даже представить не может. Слишком любит, слишком дорожит, слишком долго был рядом, чтобы просто уйти.              Чонгук хочет поговорить с мужем еще раз. Потому что не знает, что еще может предпринять.              

***

      — Тэхен, нам нужно поговорить, — Чонгук не ходит вокруг да около.       В кабинет своего супруга заходит без стука, нарушая мерный звук печатающей машинки.              Омега поднимает взгляд на вошедшего. Выдыхает тихо, прикрыв глаза на пару секунд — раздражен, — а после кивает ладонью на стул напротив. Даже очки снимает, потирая пальцами переносицу.              Тэхен устал за последние несколько дней. Случаи нападения альф на омег участились из-за весеннего обострения: гоны в этот период особенно распространены. Поэтому казни приходится устраивать сразу групп альф, что немного усложняет ситуацию, но приносит больше пользы с точки зрения общественной морали. Естественно, речь идет об омегах. Другая его проблема — резкое падение рождаемости. Омеги перестают желать альф, зачастую отдавая приоритет другим омегам, а гаремы альф часто нужны только для хвастовства и поднятия общественного мнения о себе. Тэхен думает о том, что репрессированным омегам стоит на законодательном уровне указать рожать.              Жестоко, но поколение не должно стареть и редеть.              — Если ты про ребенка, то я все решил. Этот вопрос не обсуждается, — омега перестал просить о ласке, становясь более хладнокровным и черствым. Чонгук от его тона вздрагивает и едва заметно ежится.              — Нет, о наших отношениях.              — Я не хочу говорить о ерунде, Чонгук, — Тэхен трет пальцами переносицу. — Если ты снова что-то себе надумал — давай не сегодня. Я правда устал.              Чонгуку обидно до зубного скрежета. Он сжимает кулаки от бессилия и поднимает на мужа решительный взгляд.              — Я хочу закончить наши отношения.              Да, мужчина не планировал этого говорить. Не планировал разрывать связь, которой так сильно дорожил. Он и сейчас этого не хочет. Конечно, альфа прямо сейчас может сжать ладонями чужие плечи, резко развернуть к себе и целовать, пока губы не опухнут, может насильно к себе привязать и не выпускать никуда. Может применить силу… но не станет этого делать. Не так воспитан.              Сердце слишком любит, чтобы боль причинить.              Тогда что не так с сердцем омеги? Почему оно так охладело, почему своим теплом больше не согревает?              — Что, прости? — Тэхену кажется, что он не расслышал.              — Давай расстанемся, — Чонгук старается звучать убедительно, чтобы вывести на эмоции. Чтобы понять, что не все кончено еще.              Тэхен поджимает губы в тонкую полоску, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Это первое за последнее время сильное ощущение, сильная эмоция, которая тревожит сердце.              Омега поднимается со своего места, молча подходит к шкафу, беря оттуда бутылку крепкого коньяка. Ставит его на стол и наливает янтарную жидкость в стакан. И залпом выпивает. Даже несмотря на предписания врача об отказе от алкоголя. А после как-то загнанно смотрит на нервного альфу, который не смеет поднять взгляд.              — Почему? Что тебя не устраивает? Я перестал тебя удовлетворять? — звучит глухо и как-то безжизненно.              — Что ты такое говоришь? — Чонгук хмурит брови. — Как ты вообще мог подумать, что я могу расстаться с тобой по такой невозможно глупой причине?!              Чонгук вскакивает на ноги, хлопая ладонями по столу. Дышит тяжело, чувствуя, как злость растекается по предплечьям, стремясь в самое сердце забраться.              — Мы с тобой столько лет вместе, столько вместе пережили! У нас в отношениях были взлеты и падения, у нас были кризисы и совместные мечты, Тэхен! Я поддерживал тебя в критический момент, момент, когда ты был слаб, когда на твои плечи упало бремя власти. Я готов был идти рядом с тобой хоть на край света, но… Почему ты отказался от меня? Привязал к себе и посадил на привязь! Лучше бы я был одним из тех, на кого надели ошейники. Хотя бы так я бы знал, почему не смогу отказаться от тебя и уйти…              — Чонгук.              Тэхен хмурится, видя в каком состоянии сейчас его альфа. Некогда сильный, дышащий жизнью и здоровьем мужчина сейчас походил на блеклый призрак себя: его щеки впали, делая скулы визуально острее, под глазами залегли тени, утяжеляя взгляд.              Омега не знает, как должен себя вести. Он искренне верит, что у них с альфой все в порядке. Однако сейчас в его голову закрадывается мысль о том, что возможно, он слишком привык к власти, чтобы оставлять ее за пределами дома. Может, он перестал видеть границы?..              — Я думал, что у нас все хорошо, — признается тихо.              Но Чонгук слышит. Заламывает брови в бессилии и опускается обратно на кресло, мигом лишаясь всех сил. Тэхену больно. У него сердце неожиданно живым оказывается и начинает кровоточить, вопя о несправедливости и глупости своего человека, что больно Чонгуку делает.              — Тэхен, я все еще люблю тебя больше, чем себя…              — Я знаю…              Тэхен опускается перед своим альфой на колени. Покорно склоняет голову, показывая себя в самой беззащитной позе. Он делал так раньше, когда у него был период гнездования. Сейчас перестал, считая это чем-то унизительным. Как интересно получается: только сейчас Тэхен начинает думать. И с ужасом видит то, что относился к своему альфе, тому, с кем пообещал быть рядом и в горе, и в радости на равных, как к игрушке.              — Прости меня, Гуки, — в итоге срывается с губ.              Чонгук моргает. Тэхен быстро признал свою неправоту — удивительно. Это поселяет сильную надежду в сердце мужчины о том, что у их брака все еще есть шанс. Шанс на то, что Чонгук все еще любим.              И, конечно, Чонгук прощает. Не может не. Альфа наклоняется вперед, утыкаясь лицом в чужую макушку. Притягивает к себе на колени, крепко обнимая за талию, с наслаждением вдыхает чужой аромат. Касается пальцами обнаженной кожи под рубашкой, но не в сексуальном контексте — напротив. Просто хочет погладить, убедиться, что не снится все происходящее сейчас.              Остается только надеяться, что разговор принесет свои плоды и не будет забыт. А сейчас Чонгук просто счастлив ощущать в своих руках мужа впервые за долгое время. А Тэхену просто спокойно.