Неприкасаемый

— Привет, ну что «важного» тебе сказал Серёжа? — Спросил Арсений, попивая чай за столом. — Привет, эм-м… да ничего такого. — Махнул рукой Антон и пошел мыть руки. Арсений только пожал плечами. — Ух, на улице дубак. — Потерев себя по рукам, Антон сел на диван и взял в руки телефон. — Ага, есть будешь? — Спрашивает Арс, встаёт со стула, и моет кружку. — Не. — Отмахивается Шастун. Арсений садится рядом и включает телевизор. Вдруг, Антону звонит тот, от которого, он вообще не ожидал услышать звонка.

Звонит мама

Парень замирает, тупо смотрит на входящий звонок и не решается отодвинуть вправо этот зелёненький кружок с трубкой. Он просто смотрит, не моргая, приоткрыв рот. Арсений заметил, что звонят Шастуну уже долго, а он не берет. Он подполз ближе и увидел на экране: «Мама». Арс поднимает взгляд на Антона, а глаза у него помутнели. — Возьми, может, она извиниться хочет? — Антон заматал головой из стороны в сторону, — А как она тебе звонит, если сказал, что ты её в черный список добавил? — Парень пожимает плечами. Звонок сам отклоняется, Антон выдохнул, но потом ему перезванивают, и он снова напрягается. — Давай. — Кладёт руку на плечо Арсений, подбадривая его. Антон резко встаёт на ноги, так же резко выдыхает и с закрытыми глазами передвигает этот зелёный, ёбанный круг, и быстро подносит к уху, взяв ноготь в зубы. Первым, начать разговор он не решался, поэтому молчал. С другой стороны телефонной трубки, раздались всхлипы, очень частые всхлипы. У Антона всё рухнуло внутри. Это и называлось: «Сердце в пятки упало». Забегав глазами по квартире, не решаясь сказать что-либо, он продолжил ждать ещё звуков. Это как тогда, помните? Когда Антон пошёл угощать Арсения клюквенным пирогом и когда вошёл в кабинет, сразу забыл все буквы русского алфавита, вот сейчас было так же. — Антон? — Наконец послышался, голос женщины, вот как раз-то он, был, очень дрожащим и хриплым. — Д-да? — Неуверенно спрашивает Антон и сжимает кулак до такой степени, что после разжимания, остаются светлые полу-месяцы. — Антон? — Снова спрашивает мать. Было слышно по голосу, что она плакала, очень долго плакала, плакала на взвыв и похоже ещё и кричала, потому что голос у неё был сорван и тих. — Да? — Только и спрашивает Шастун. На большее нету сил. — Сынок, бабушка, она умерла. — Антон замирает и время вокруг тоже. Он ничего не слышит и не видит, точнее видит, но не понимает, что именно. Он превратился в статую. Безжизненную статую. Он ничего не отвечает. Но она продолжает. — Антон, приезжай ко мне, нужны похороны. Я заказала уже яму рядом с отцом и гроб т-тоже. Приезжай, сына. Приезжай. — Повторяет она. Сердце пропускает сразу два удара. Перед глазами Антона встаёт та самая вырытая яма, рядом с рвом отца, около которой Антон стоял и думал: "Как плохо сейчас его или её родственникам". А эта яма, оказалась для его бабули. — Антон? — Спрашивает Арс, когда увидел что с ним что-то не то. А Антон что? Антон — статуя. Он медленно-медленно опускает руку с телефоном в котором до сих пор слышится: «Алё, Антон, Антон», но он уже не обращал внимание.

Ведь статуи не слышат. Ведь статьи не видят. Ведь статуи не чувствуют. Ведь статуи не любят

. Антон падает на колени, Арсений не успевает его ловить. — Антош, — подрывается к ниму Арс, — аккуратно, ты чего? — Арсений выключает телефон Антона, из которого до сих пор было: «Алё, алё» — Совёнок, малыш, ты чего? — Антон закрывает лицо руками и начинает тихо плакать, но потом опрокидывает голову назад и кричит, кричит пока не сорвёт голос. Арсений растерян и в панике. Он гладит Антона по футболке, но это не помогает. Он просит Тошу рассказать, что случилось, а тот не то что сказать, он вздохнуть не может, он задыхается, задыхается в собственных, горьких слезах. Арсений забывает про аллергию Антона и голыми руками начинает вытирать слёзы, которые лились градом по его красным щекам. Какого черта он вообще без перчаток? А Антон даже и не обращает внимание на это. Ему похуй. Сейчас, особенно, похуй. Через минуту тридцать парень всё же сказал, дрожащим голосом и всхлипывая: — М-моя… М-моя… Б-ба… моя, ба-ба-б… моя бабу-бабуля… о-она, она, уми-ум-умерла! — Арсений распахивает глаза. А ведь Антон, только начал спать с выключенным светом.