Неприкасаемый

— А как же я? — Спрашивает женщина ударив по столу кружкой. Антон поднял бровь. — А когда ты принесла этого… придурка… — смягчил Антон, — к нам домой, ты не думала, а как Я? — Я хотела чтоб у тебя был новый папа… — Тихим, но строгим голосом изъявляет мать. — А мне не нужен новый! — Подскакивает на ноги парень, — Ты на следующий же день притащила его сюда… — тыкнул пальцем себе в ноги, — этот ёбаный Алкаш…! — Антон! — перебив, рявкнула родительница. — Сам набухался, так ещё и тебя споил! — Не обратив внимание на то, что его мама что-то говорила, продолжает высказываться сын, — Ты ушла спать, оставив меня с этим насильником! Он облапал меня! Кричал! Просил раздеться! Он прикасался ко мне! — Последнее Шастун выделил особенно. Он замолк, все и всё тоже. Слышно только тяжёлое дыхание подростка. Арсений дергает того за рукав, мол, сядь и не психуй. Он садится. Антон сверлит взглядом свою мать, и у него такое отвращение от неё, что хочется просто уйти и не видеться с этим человеком никогда. И глубоко поебать, что когда-то, она рожала его со страшной болью, поебать, что когда-то откармливала, поебать, что когда-то помогала ему с уроками, поебать, что дарила игрушки на день рождения. Он ей это никогда не простит. Никогда. Она сделала ему очень, очень больно и снаружи, и внутри. — Почему ты не сказал, что он тебя хотел изнасиловать…? — Со слезами на глазах, бормочит под нос себе женщина. — Да потому что у меня не было сил на это, — Уже тише говорит Антон, — У меня болело всё тело, жгло невыносимо, я не спал ночами, я облил всё кровью… — цедит сквозь зубы парень, — мам… я никогда тебе этого не прощу… ты не представляешь на сколько мне было больно. Просто, не представляешь. — Арсений смотрит на маму Антона, та в слезах смотрит на Тошу, тот сжал диван в кулак и не отрывает взгляда от матери. Было такое ощущение, что он тут лишний. Третий лишний. Но он не мог уйти, не мог оставить Антона одного. Он не доверял этой женщине. Он не доверяет людям, которые делали больно своим любимым. — Я хотела рассказать тебе кое-что… — вытирает слёзы большим пальцем мать, теребя салфетку у себя в руках, — отец просил не говорить тебе об этом, но я скажу… — шмыгает носом и уберает волосы, которые упали ей на лицо, — он сказал тебе что поехал в командировку, но это не так, — Антон с Арсением переглянулись, — на самом деле он поехал в Городскую Мариинскую больницу в Санкт-Петербурге к врачу, которого посоветовали ему его коллеги по работе. А поехал он туда, чтобы поговорить о твоём лечении аллергии. — Антон округляет глаза, — Он хотел поговорить с докторами, может быть они прописали бы какие-нибудь медикаменты, но когда сказали, что таких лекарств ещё не существует, он разозлился, психанул, сел за руль и попал в ДТП. Просто на эмоциях, не справился с управлением, сбил девушку и сам врезался в витрину магазина. Доктора не успели помочь. Мы с бабушкой, специально придумали эту историю про восполнение лёгких, чтобы ты не так волновался и легче перенёс это всё, но недавно я поняла, что не смогу врать тебе до конца своих дней и всё равно придется рассказать. — Антон редко моргал и почти не дышал. — Получается… что… в смерти моего отца виноват… я…? — Шастун опускает голову вниз и чувствует, как на его штаны капают частые капельки. — Эй! Нет, Антон, ты чего такое говоришь?! Причем здесь ты? — Подрывается Арсений и тресёт парня за плечо. — Он хотел спасти меня, а убил себя… — дрожащим голосом шепчет Тоша, — я во всём виноват! Я убил его! Я убийца! Тварь! Ничтожество! Я ёбанная сука! Мразь! Блядь! — Парень начинает в истерике долбить кулаками об диван, потом встаёт на ноги и опрокидывает стол. Сахарница и три кружки с дребезгом разбились об пол. Антон начинает долбить кулаками стену до крови на костяшках. Он орёт и плачет, плачет и орёт, ему больше ничего не остаётся делать как это. Арсений еле как оттаскивает Шастуна-истеричку от стены и прижимает к себе, сидя на полу. Антон вздрагивает, всхлипывает и держит свою руку в руке прижимая к груди. — Воду! Быстро! — Прикрикнул Попов на мать. Та подскочила, налила в стакан воду из-под крана и подала мужчине. Арсений подносит стакан к губам Антона, а тот даже попить не может, потому что не может остановиться всхлипывать. Если он сейчас возьмёт в рот воды и попытается проглотить, то скорее всего, подавится или захлебнется, что одно и тоже. Он машет головой, мол, я не могу, и Арсений ставит стакан возле себя. Попов дал знак взглядом матери, чтобы та ушла из кухни, она этот знак, на удивление, поняла и вышла, закрыв за собой скрипучую деревянную дверь. — Совёнок, Антош, что ж ты делаешь то? Зачем ты себе ещё больнее делаешь? Малыш? Больно ручки? В кровь все… дурашка ты Антош… ду-ра-шка. — Арс пикает по носику Антону, встаёт, берёт на руки Совёнка и выходит из комнаты. На входе в зал стоит мама, упираясь боком об угол стены. — Мы будем спать у меня в машине. Всё равно здесь спать негде. — Попов измеряет взглядом мать сверху вниз и выходит из квартиры. Спать и вправду было негде, ведь квартира была однокомнатная. Зал, совместная ванна с туалетом и кухня. Всё. Арсений открывает дверь машины и сажает на заднее сиденье Антона. Он разложил кресла так, что получилась одна, совместная, большая кровать. В багажнике отрыл какую-то зимнюю куртку и положил её на «кровать» в виде подушки для Тоши. А он может и без подушки поспать. Попов согревает машину, чтобы ночью было тепло и ложится рядом с Шастуном, который лежал и без единой эмоции разглядывал звёзды, которые были видны через люк на потолке машины. Тишина… только дыхание двух парней, и если прислушаться, то можно услышать звучание сверчков и кузнечиков на улице. Арсений лежал и думал о том рассказе, который рассказала мать. Отец и вправду поехал в Питер, чтобы найти медикаменты для Антона. Врач, которого посоветовали коллеги значит, да?.. Городская Мариинская больница в Санкт-Петербурге? Арсений взял телефон и записал в заметки название больницы. -"Надо будет завтра ещё спросить имя врача." — Подумал Арс и отложил телефон. Посмотрел на Тошку, тот так же безэмоционально глядит в люк. Мужчина пододвигается ближе. — Красивые звёзды, да? — Шепчет Арс. Ответа нет. — Не волнуйся, совёнок, завтра же, после… — Арсений понял, что слово «похорон» он не хочет говорить, — уедем домой, да? Будем вместе встречать новый год, я подарю тебе подарок, будем кушать Оливье, смотреть по телевизору "Иронию судьбы", Владимира Владимировича, концерты, выпьем вина или шампанского, а лучше и то, и другое… и всё у нас будет хорошо Антош… всё будет хорошо. Антон ничего не ответив, просто ложится на плечо Арсения, обвивая его одной рукой, и теперь они оба смотрят на звёздное небо.

***

Похороны прошли обычно. Антон ничего не чувствовал. Абсолютно. После того, как гроб закопали, Арсений и Антон тут же сели в машину и уехали. Что Шаст, что Арс ночью и глаза не сомкнули. Антон не мог уснуть, а Арсений не мог уснуть, потому что Антон не спал. Вот такой вот замкнутый круг! Попов остановился на заправке, чтобы заправиться и купить энергетик, а то не дай бог по дороге заснёт. Со словами: «Сиди, никуда не выходи, я тебя закрою, скоро вернусь.» мужчина вышел из машины пикнув ключами, закрыв её. Через несколько минут он возвращается с банкой энергетика и ещё с кое-чем… — На, — кладёт в руки Антону Арсений, — а то не ел ничего. Выпей, пожалуйста. — Арс трогается с места. Антон поворачивает коробочку у себя в руках и видит… Виноградный сок… его любимый, виноградный, мать его, сок! Как он узнал? Антон же даже не говорил, что любит его? Он потихоньку, пытаясь не сжимать руки, отрывает трубочку, вставляет и пьёт. Боже… как же это вкусно. Арсений с улыбкой поглядывает на Антона, отрывая взгляд от дороги. — Вот умничка. — Улыбается Попов и открывает свою баночку энергетика.