Только ты и я

7 января, пятница / 22.43 На самом деле это была вина Рош и Аюба. Они заставили его пойти гулять, и они гуляли, потому что «Симон, тебе действительно стоит перестать дуться в своей комнате и немного пожить», — сказали они. Вилле сказал, что любит его, а он в ответ пожелал счастливого Рождества. Он действительно чувствовал себя дураком. В тот момент он не мог произнести и слова. Проблема в том, что он не мог перестать думать о Вилле, и эти слова безостановочно звучали в его мозгу. Он не знал, что делать дальше, кроме как снова и снова вспоминать моменты их отношений. И вот, наконец, он сдался и встретился со своими друзьями. Однако он не ожидал увидеть другого парня с радужной булавкой на куртке. Как будто план Аюба и Рош не был достаточно очевиден. Парень казался очень заинтересованным, но Симон мог лишь вежливо отвечать на его вопросы, не подавая виду, что ему это на самом деле не интересно. Он не мог даже думать о другом парне, когда признание Вилле крутилось в его голове. Но вот он здесь, перед своим домом с этим парнем. Аюб и Рош оставили его с ним, а тот настаивал, что может подбросить до дома; Симону пришлось принять его предложение. Он пытается избавиться от парня, но тот не понимает намека и не уходит. — Я хорошо провел время. Может, мы могли бы сделать это снова. — Спасибо, но в данный момент я никого не ищу. — Это из-за принца? — Что? — Видео. Я видел его, прости. Это был принц, не так ли? Он отрицает это, но я не верю. — Нет, не был. И тебе действительно пора идти. — Это был я! — раздается крик Вилле, и Симон застывает на месте. Он не заметил, как тот подошел, и это признание шокировало его. — Вилле, какого черта ты делаешь? — Я просто говорю правду. Симон не может поверить своим ушам. Очевидно, Вилле что-то задумал. Иначе он не мог бы признаться в этом, верно? Симон посылает парня прочь; у него все равно нет доказательств того, что Вилле признался. Он подходит к принцу, который с трудом стоит на ногах. — Вилле, Вилле, ты опять что-то принял? Ты в порядке? — спрашивает Симон, в его голосе слышится беспокойство. У него возникают воспоминания. — Я не принимал. Я просто пил. Много. Но боль не ушла. Симон чувствует, как болит его сердце. Из-за этого мальчика. — Давай зайдем внутрь. Идем. Он ведет его в свою комнату. То, что кронпринц явился к ним домой пьяным, является тем, что он просто не может объяснить маме. Симон опускает Вилле на кровать, заставляет его сесть и выпить стакан воды. Он не может не вспомнить последний раз, когда они были здесь, счастливые в своем маленьком пузыре. Вилле произносит слова невнятно, но старается говорить. — Я пытался быть храбрым, знаешь ли. Я сказал прессе, что это был я. Я был храбрым ради нас. Я был смелым ради тебя. Я знал, чего хотел. Я не хотел больше лгать. Я хотел быть с тобой. Я сделал все возможное, чтобы не потерять тебя, но все равно потерял. Сердце Симона сжимается, но он ничего не понимает. Неужели Вилле открылся публике? Не мог же он это пропустить? На всякий случай он хватает свой телефон и ищет информацию в сети, но не находит ничего похожего на «Кронпринц сделал каминг аут». Вилле сейчас нужно спать и отдыхать. Он не в состоянии говорить. Симон не может дождаться завтрашнего дня, чтобы спросить Вилле о том, что он имеет в виду; приходится дремать в конце кровати, подальше от юноши, потому что сейчас он не может быть рядом с ним. 8 января, суббота / 08.23 Вилле оказывается в непривычном, но таком знакомом месте. У него сильно болит голова. Он пытается вспомнить прошлую ночь. Он пытается восстановить в памяти, где был и что делал. Он вспоминает, что снова следил за Instagram Симона. Он так по нему скучал. Новых фотографий не было, поэтому он проверил Instagram Сары, Аюба и Рош. Потому что он был в таком отчаянии. То, что он нашел, было не тем, чего он ожидал. Рош опубликовала историю, и там был новый парень рядом с Симоном. Его сердце сжалось. Он не мог не заметить радужную булавку на куртке парня. Саймон нашел кого-то «открытого и гордого», в отличие от Вилле. Того, кто мог бы кричать с крыш, как ему повезло с Симоном. Он попытался стать таким человеком, но не смог сделать даже этого. Он открыл глаза и начал вглядываться в окружающую обстановку. Он увидел Симона, спящего как ангел на другом конце кровати, и тут его осенило, как он туда попал и что говорил. Он выставил себя дураком. Опять. Он попытался выпрямиться, и Симон слегка зашевелился. Он уже сильно обидел Симона. О чем он думал, когда явился сюда пьяным? Он явно не был пьян. Ему нужно уйти так, чтобы он этого не заметил. Он попытался встать и уйти, но был остановлен мягким голосом Саймона. — Эй, что ты делаешь? Ты собирался уйти, не попрощавшись? — Прости. Я снова это сделал. Я явился пьяным к тебе домой. Ты сказал мне, чего хочешь. Я должен был уважать это. Я действительно не хотел беспокоить тебя. Я просто… — он не закончил предложение. — Я просто скучал по тебе, — промолвил он. — Ты не беспокоишь. Ты не беспокоишь меня, Вилле. Я никогда не говорил, что не хочу видеть тебя снова. И ты не можешь уйти, не дав мне объяснений. — Мне нечего объяснять. Я был пьян и оказался здесь. — Нет, ты сказал, что пытался быть храбрым и рассказал прессе или что-то в этом роде. Что это значит? В сети ничего нет. — Да. Я позвонил в пресс-службу и заявил, что на видео я, и если это еще не очевидно, то я не натурал, и так далее. Но в прессу это не попало. Это был не прямой эфир, вмешалась мама, и они так и не опубликовали мое заявление. Я даже не смог сделать это правильно. Саймон пытался вникнуть в то, что сказал Вилле. Это было очень важно. Даже если это не удалось, он чувствовал гордость за то, каким храбрым был Вилле. — Почему ты не сказал мне об этом? — Это было не важно. — Это было не важно? Как ты можешь так говорить? — Какой смысл? Ты, очевидно, двигаешься дальше, а я… — Его глаза начали слезиться. — Подожди, подожди. Я двигаюсь дальше? — Да? Вчера ты был с тем парнем, и я подумал… — Он действительно старался не плакать в присутствии Саймона, но у него это не получалось. — И ты подумал, что я двигаюсь дальше. — Симон был удивлен до глубины души. Только потому, что он не хотел быть секретным, Вилле решил, что может так легко забыть его. — Я видел его радужную булавку. Он был гордым и открытым, в отличие от меня. Ты заслуживаешь быть с кем-то… — Я люблю тебя, Вилле, — сердечно и бесповоротно ответил Симон. Он не мог смириться с мыслью, что этот золотой мальчик так плохо думает о себе, думает, что его можно заменить. — Любишь? — спросил Вилле, удивление и надежда отчетливо слышались в его голосе. — Конечно люблю. Как ты можешь думать, что это не так? — Но ты не сказал этого в ответ, и я подумал… — Мы прощались. Я не мог сказать это тогда. Не думаю, что смог бы это вынести. — О. Симон вытер слезы Вилле своими большими пальцами. Он наклонился и целомудренно поцеловал его. Вилле отчаянно потянулся к нему, и ему показалось, что он наконец-то снова может дышать. Он с любовью улыбнулся Симону и поцеловал его снова. И еще раз. Когда они наконец оторвались друг от друга, Вилле посмотрел ему в глаза, их лбы соприкоснулись, руки переплелись, и он снова произнес: — Я люблю тебя. Очень сильно. — Я люблю тебя сильнее, — ответил Симон. Они улыбнулись друг другу, опьяненные любовью. 8 января, суббота / 09.17 Они обнимались на кровати, Вилле положил голову на грудь Симона, его любимое место. Симон играл с волосами Вилле. Вилле играл с пальцами Симона. Они компенсировали все потерянное время. Симон смотрел в потолок, явно размышляя. — Эй, о чем ты думаешь? — Я просто… Я так зол. Это так несправедливо, то что они сделали с тобой. Не разрешить тебе признаться — это одно, но такое… Они отняли у тебя свободу слова. Они лишили тебя возможности быть тем, кто ты есть, кем ты хочешь быть. — Я знаю. Но я сделал все, что мог. Я не знаю, что делать дальше. — Вообще-то у меня есть кое-что на примете, если ты все еще уверен. Вилле указывает на их спутанные конечности, наклоняется и нежно целует Симона. — Разве я похож на того, кто не уверен? — усмехается он. Симон отдал бы все, чтобы заставить его так улыбаться, но они должны общаться, как обычно. — Нет, серьезно. Я не хочу давить на тебя или что-то в этом роде. Это никогда не входило в мои намерения. Ты уверен на сто процентов? — Уверен. На тысячу процентов. Симон с любовью улыбается Вилле. — Это много, ты знаешь? — Правда? Ты действительно хорош в математике, я и забыл. Их челюсти начали болеть от улыбок, но они ничего не могли с этим поделать. — Я уверен, я думаю, что все решено, только как мы это сделаем? Я пытался дать интервью, но ничего не вышло. — Ты когда-нибудь слышал о чем-то под названием Instagram? Теперь я думаю об этом, наверное, ты слышал. С тех пор как ты преследовал меня и лайкнул мою фотографию шестимесячной давности. — Что? Нет, я ничего такого не делал. — Вилле почувствовал, как его щеки покраснели. Он знал, что отрицание ничего не даст, так как его лицо все выдает.  — Да, ты сделал. Вилле снова спрятал лицо в груди Симона. Это стало для него обычным делом. — Тебе действительно так стыдно за то, что ты преследовал меня? — Симон наслаждается этим больше, чем следовало бы. — Немного. — Вилле все еще не может смотреть ему в глаза. Он вспомнил ту ночь. Он сразу же убрал лайк, но Саймон все равно его увидел. — У нас буквально есть совместное эротическое видео. Вилле застонал и спрятал лицо еще глубже. — О боже! Ты не просто так это сказал. — Признай. Это немного смешно. Вилле попытался сохранить спокойное выражение лица, но не смог. В этот момент они оба начали смеяться. Не в силах сдержать смех. Вилле понял, как сильно скучал по этому, как сильно скучал по нему. Как легко было с ним. Как спокойно он чувствовал себя рядом с ним. Он чуть не потерял это. Вилле положил руки на щеки Симона и поцеловал его долгим, захватывающим дух поцелуем. Саймон тут же поцеловал в ответ. — Что это было? — Я просто счастлив. Быть здесь и с тобой. Он будет моей смертью, думает Симон, но ничего не говорит. Он чувствует себя потрясенным любовью, льющейся из этого драгоценного мальчика. Как он так щедро проявляет свою любовь к нему. Он чувствует, что ему очень повезло, и уверен, что Вилле чувствует то же самое. 8 января, суббота / 13.07 Вилле вертел в руках свой телефон. Он был готов и уверен, как и сказал Саймону. Однако это не означало, что он не мог нервничать по этому поводу. Они поговорили о том, что собираются делать. Это было то, с чем они оба согласились. — Тебе действительно удобно, если мы сделаем это в прямом эфире? — спрашивает Симон. Вилле смотрит ему в глаза и отвечает: — Да, — не задумываясь. Он далек от секундных колебаний. Его решительный голос удовлетворяет Симона, и он не спрашивает дальше. — Могу я попросить о чем-нибудь перед этим? — Все, что угодно. — Можешь дать мне свою фиолетовую толстовку? Я хочу ее надеть. — Наследный принц крадет у бедных. Как уместно! смеется Симон. — Я не краду. Я беру на время. — Вилле отпрыгивает назад. — Я знаю этот случай. Да, когда твой парень «одалживает» толстовку, и ты ее больше никогда не видишь. Она исчезнет навсегда, — говорит Симон, не понимая, что он только что сказал. Когда он видит лицо Вилле, то соображает, что он подразумевал. — Я не это имел в виду. Я просто… Я имею в виду… — Он пытается взять свои слова обратно, но просто бредит. Вилле по-прежнему ничего не говорит. Он смотрит, в его глазах явное обожание. Похоже, он наслаждается тем, что Симон застенчив и неловок. — Симон, Симон, — мягко говорит он. — Мне нравится, как это звучит. Я бы очень хотел называть тебя своим парнем. Я давно этого хотел, наверное. Я просто не знал, что нам разрешено. — Симон сжал их руки при признании и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Он встал, порылся в своих ящиках, достал фиолетовую толстовку и отдал ее Вилле. — Можешь оставить ее себе, она все равно будет смотреться на тебе лучше. — Это невозможно, — говорит Вилле и нагло ухмыляется, надевая толстовку. От нее пахнет Симоном. Это придает ему смелости, в которой он так нуждается. — У тебя должно быть что-то мое взамен. Я не потерплю, чтобы меня называли вором толстовок. — Тогда я хочу твой шарф. Тот, что с разноцветными полосками. — Довольно быстрый ответ. Как хочешь, — весело говорит Вилле, пока Симон стонет от разочарования. Он идет за шарфом и надевает его на шею Симона. Тот счастливо улыбается, глядя на шарф, а Вилле, не удержавшись, тянет Симона за концы шарфа и целует его. Они улыбаются в поцелуе, как всегда. — Ты должен носить это постоянно. Симон улыбается и целует его снова, потому что он может 8 января, суббота / 13.50 В конце концов Вилле открывает свой Instagram и выходит в прямой эфир. Ничего не выйдет, думает он. — Привет, жители Швеции. Недавно по сети распространилось одно видео. Ходили слухи, что это я на нем. Я уже выступил с заявлением, но думаю, что этого было недостаточно. Со мной здесь есть один человек. Так что я собираюсь спросить у него. — Эй, Симон, это я был с тобой на видео? Симон вышел из кадра, как они и договорились. Он уже был в новостях, в таблоидах. Они не хотели, чтобы все внимание было сосредоточено на нем. В любом случае, речь шла о Вилле. Симон улыбается своей солнечной улыбкой только для Вилле. Он усмехается и говорит: — Я не уверен. Думаю, мне нужно кое-что освежить в памяти. — Вилле выходит из кадра, он наклоняется вперед, чтобы коротко поцеловать его в живую. — А сейчас? — спрашивает Вилле, ухмыляясь от уха до уха. Он снова в кадре. Тысячи людей видят его широкую улыбку. — Ощущение знакомое, но все еще не уверен, — нахально отвечает Симон. Вилле снова выходит из кадра. Он кладет руки на лицо Симона, большими пальцами нежно поглаживает его щеки и дарит ему очень долгий поцелуй. Симон тут же целует в ответ, податливо подставляя губы. Звуки их поцелуев раздаются не только в их комнате, но и на телефонах тысяч людей. Они отстраняются друг от друга, и Вилле снова возвращается в кадр. Он улыбается в камеру и говорит: — Я думаю, это не оставляет места для вопросов, но я все равно хочу сказать это вслух. На видео это был я. Я не мог сказать правду раньше, потому что не был готов. Меня раскрыли, нас раскрыли самым отвратительным образом. Мне было очень больно. У меня украли свободу быть частью самого себя, и именно на этом вы должны сосредоточиться. Кроме того, меня немного беспокоит, что люди больше заинтересованы в том, что кронпринц оказался геем, нежели в том, что частные моменты двух несовершеннолетних были записаны и показаны всей стране без их согласия. Похоже, наша прогрессивная Швеция не такая уж и прогрессивная на самом деле. Если вы еще не поняли, я могу сказать, что не являюсь натуралом. Я не навешиваю на себя ярлыки. Мне это не нужно. У меня есть отношения с парнем, и я не думаю, что это чье-то дело, но я не хочу больше лгать. Мы больше не будем разговаривать. Перед тем, как он заканчивает эфир, они оба видят множество комментариев. Сердца всех цветов наводняют раздел комментариев. Тем не менее, они немного нервничают, читая их. Они начинают читать некоторые из них, и большинство из положительные и поддерживающие. Есть и комментарии ненависти, но они всегда будут, так что они не обращают на это внимания. «Поведение короля. Буквально 👑 " «Это так знакомо. Не могу поверить, что я видел это вживую» «Ребята, это была толстовка Симона. Бытовые бойфренды❤️» «Кронпринц послал на хуй монархию. Это реальная жизнь?» «Я буду говорить об этом до конца своей жизни» «Спасибо, что говоришь о том, кто ты есть. Это поможет многим детям ЛГБТК принять себя. Любовь всегда побеждает🏳️🌈» «Я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так, как принц Вильгельм смотрит на своего парня» «Тот, кто выпустил их видео, должен сесть в тюрьму. Это так отвратительно» «Он кажется таким другим здесь, более счастливым и похожим на нас. Мне нравится это» Они рады видеть поддерживающие комментарии. Некоторые из них забавные. После того как они закончили читать сообщения, Вилле выключает телефон и бросает его на кровать. Он не хочет сейчас общаться с мамой. Он закрывает глаза и выдыхает. Наконец-то. Он сделал это. Он не может в это поверить. Он действительно сделал это. Теперь нет пути назад. — Я действительно горжусь тобой, ты знаешь. — За то, что целовался с тобой в прямом эфире? Я и не такое вытворял, — отмахнулся Вилле. — Теперь шутишь ты, — хихикает Симон. — Но если серьезно. Я действительно горжусь. Для этого нужно много мужества. — Ты заставляешь меня быть очень смелым, Симон, — говорит Вилле, имея в виду каждое слово. — Я люблю тебя. — Симон не знает, что еще ответить на это. — Я очень хочу поздравить тебя с Рождеством прямо сейчас или это будет слишком рано? — Заткнись! Тогда Симон обнимает его, маскируя нападение. Однако они оба знают истинную причину. Вилле сейчас не помешали бы объятия. Кого он обманывал? Он мог бы обнимать Вилле постоянно, и тот был бы на седьмом небе от счастья. Вилле немного отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза, и говорит: — Я тоже тебя люблю. — Не может же он просто НЕ сказать ему это в ответ? — Что теперь будет? — задается вопросом Симон. — Может быть, мы сможем воссоздать «Видео». Если ты, конечно, хочешь этого, — говорит Вилле, пытаясь сдержать смех. Он понимает, что пытается увести разговор в другое русло. Симон ошеломлен и (немного возбужден, но Вилле не нужно об этом знать) прямотой Вилле. Он знает, что тот пытается сделать, но все же. — Боже мой! Кто ты такой и что ты сделал с моим Вилле? — Симон не упускает из виду ухмылку Вилле по поводу «моего Вилле», но пропускает это мимо. Когда все перевернулось, и он стал застенчивым парнем, он не знает. Вилле смеется над ним и через долю секунды становится серьезным и говорит: — Я не знаю. — Он быстро целует Симона в висок. — Кажется, здесь больше положительных отзывов. Я думаю, мы могли бы использовать это в нашу пользу. В любом случае, уже слишком поздно возвращать все обратно. Что бы ни случилось, мы вместе, и это действительно важно. Мы вместе. Я серьезно. На этот раз по-настоящему, — уверяет его Вилле. Симон обнимает его крепче, вдыхает, кладет голову на шею Вилле и повторяет ему его слова. — Мы вместе. Только ты и я, вот что важно.