inner shadows

Тьма обнимает за плечи давней подругой, шепчет на ухо беззвучные слоги на мертвых языках и целует прощальными поцелуями в лоб. Она нежно толкает в спину, направляя куда-то вдаль, словно знает, куда ему идти. Но правда в том, что Минхао - не знает. Он сжимает в руке фонарик, что никогда не гаснет, медленно ступает по еле влажному асфальту и делает вид, что не слышит чьих-то смешков за спиной. Пустой город вдали мигает ему яркими лампочками пыльных квартир, оглушает его шумом полузабытых голосов, улыбается оскалом голодного чудовища. Минхао никогда не доходил до него - или город всегда уходил сам. Тьма нежно трогает его за кончики пальцев и успокаивающе поет колыбельные. Мысли осколками разбиваются о глухую пустоту окружения - разлетаются мелкой стеклянной крошкой лент кинофильмов, остаются пеплом звучащего громкого смеха. Минхао находит кресло посреди дороги и не находит единственно нужный канал по телевизору. В двух белых чашках остывший кофе эхом отталкивается от безысходности происходящего. Пустой город забирает у него даже последние теплые мгновения прошлого. Тьма шепчет ему правильные слова безразличным голосом на непонятном языке. О непонятных чувствах. Фонарик в руке становится тяжелее, холоднее. Мертвые тени за спиной слизывают со своих клыков яркие воспоминания о самом нужном. Минхао смотрит на мертвый город, горящий холодным светом из окон пустующих квартир. В голове нестерпимой болью бьётся умирающая мысль о том, что он должен кого-то найти. Тьма обнимает его за плечи давним любовником. И родным голосом на знакомым языке просит закрыть глаза.