inner shadows

Образы не складываются в единую картину, фрагментами мозаики опадая на грязный асфальт. Они тонкими костями и фальшивыми улыбками собираются в кучу полусгнившего прошлого, что звучит долгими гудками на знакомый номер. С незнакомого телефона. Докём совсем не удивляется грустным смайлам на потрескавшемся лице, смазанном в одну большую отчаянную маску одинокого мима. Совсем не удивляется. Горячий асфальт жадно глотает красные капли, щедрые мазки скрупулезной злости, обещая сокрыть все этой летней ночью. Он ласково улыбается мусорными мешками и замерзшими телами под полузабытой мостовой. На незнакомом телефоне десять звонков на знакомый номер, и Докём искренне улыбается в лицо, не складывающееся в мозаичный образ. Он собирает тетрис из пепельных костей, укладывая между ними слои протухшей бархатной кожи, укладывая по шесть неузнаваемых мирозданием частей в ряд. Выстраивает свою беспроигрышную позицию с заведомо проигранной игрой. Ряды собираются в игривую улыбку самого позитивного смайла во вселенной. На том конце телефонного провода слышится только шум леса и долгие гудки уходящих поездов, что отправляют на неработающий номер смайлы с сердечками. Докём собирает остатки раздробленных костей в причудливую форму растресканной мозаики. Если прислушаться, то тишина покоем утягивает в жаркую ночь горячего асфальта, стекает по острому ножу красными каплями, раскрывается на запястьях черными лентами. Докём целует в лоб сломанный тетрис из остатков фальшивых смайлов и не взятых телефонных звонков. И совершенно искренне улыбается.