«История Одного Безумца»

Конечно, Псих не мог просто заявиться в больницу с Бекки. Его бы тут же заковали в наручники и отправили в лечебницу, или сразу на электрический стул. Он не мог рисковать, не сейчас, когда впервые за семь лет почувствовал вкус жизни. Именно поэтому он достал рыжий парик, потёртую одежду и стал Билли. Стал никем, тенью среди людей, которые ничего не знали. И именно так он принес её в больницу. Измученную, почти не дышащую. Он ждал, когда она очнётся. Спал на стуле и отказывался отходить от неё даже на несколько минут. Она была его спасением, единственным светом, который мог прогнать тьму, что медленно поглощала его. Но эта надежда была настолько хрупкой, что могла исчезнуть в любой момент. Ведь стоило ему позволить себе почувствовать, как всё заканчивалось так же, как и семь лет назад… любимая уходила из его жизни. Ведь врачи давали не утешительные прогнозы, и если она не очнулась бы в ближайшие дни, то, скорее всего, уже бы никогда не очнулась. И вот Псих сидит рядом, удерживая её бледную, почти прозрачную руку. Временами он сжимает её чуть сильнее, отчаянно надеясь, что она почувствует его прикосновение, что глаза Бекки вот-вот откроются… Но этого не происходит. Пульс еле ощутим, дыхание слабое, и каждый тихий вдох кажется ему крошечным подвигом. Тьма медленно окутывает его сознание, словно густой дым, давящий на грудь. Внутри растёт ярость и беспомощность, готовые вырваться наружу с разрушительной силой. Он готов рвать, ломать и крушить всё, что стоит на пути, готов стереть мир, который в который раз предал его. Молодым медсестрам было жаль грустного парня. Они приносили ему еду, к которой Псих так и не притрагивался, уговаривали отдохнуть, но всё зря. Так продолжалось долгих трое суток. И вот Бекки очнулась. Её глаза широко раскрылись, полные страха и растерянности, как если бы она впервые увидела этот мир. На мгновение тьма в сознании Психа рассеялась, и весь мир заиграл яркими, почти ослепительными красками. Она жива… и это было важнее всего. Но, оказалось, она не могла двигаться, говорить и улыбаться. Врач сразу успокоила Психа, объяснив, что это лишь действие шока. Целых три недели Псих с Ребеккой провели в больнице. Временами её ломало и ей кололи успокоительные, которые заглушали боль. Психу всегда было интересно, какая боль была сильнее. Физическая или душевная? О втором варианте он знал всё. И точно знал, что её не заглушить ничем. Но его Бекки постепенно возвращалась в жизнь, а когда ей стало легче, врач выписала её домой. Конечно же, Псих отправился домой вместе с ней. Он же обещал ей быть рядом, и он был. Но теперь, когда Псих убедился, что с его Бекки всё в порядке, он отправился на поиски Саманты. Она должна была ответить за всё. Псих вышел из квартиры Бекки, где его уже ждала чёрная тонированная машина. – Чад, отвезти меня в клуб и накупи продуктов – сказал Псих, переодеваясь в вишневую рубашку и чёрный костюм. –Будет сделано – проговорил мужчина в чёрных очках Псих познакомился с Чадом давно, но горький опыт сотрудничества с бандой Арчи, заставил его сомневаться, что ему это нужно. Однако, Чад не сдавался и в конце концов Псих решил, что ему можно доверять. Теперь он стал личным водителем дьявола. Который сейчас, приехал в хорошо знакомый клуб. Псих сел за барную стойку, и бармен тут же налил ему дорогой алкоголь. Он был тут не впервые, и бармен прекрасно знал его предпочтения. Но в этот раз, Псих не стал пить. Только не сегодня. Сегодня у него были дела поважнее. К Психу тут же подсел молодой парень. Ему едва было 22–23 года, но в его взгляде уже читалась какая-то усталость, будто он видел слишком много для своего возраста. Длинные волосы были собраны в аккуратный хвост, а лёгкая чёрная борода придавала ему взрослый, но несколько небрежный вид. – Мистер Псих – сказал он и слегка наклонил голову в приветствие. –Вы принесли? – строго сказал Псих – Конечно – парень достал из рюкзака черную папку и протянул её Психу – Всё, как вы просили. Псих с серьёзным видом пролистал содержимое папки и достал из кармана белый конверт с деньгами – Твой гонорар – сухо сказал он и позвал бармена – Всё, что закажет этот парень, запиши на мой счёт – бармен кивнул, а Псих быстро вышел из клуба. Он отправился туда, где большой город шумел меньше всего. Парень искал уединение и наткнулся на тихую скамейку рядом с заброшенным прудом, где спокойно плавала семья лебедей. Вода отражала серое небо, а редкие облака лениво плыли, словно наблюдая за всем происходящим. Псих сидел на скамейке, держа в руках тёплый кофе, и листал содержимое чёрной папки. Там было множество фотографий, заметок и записей. – Саманта Хейзер – задумчиво проговорил Псих. В его голове уже был план, как найти её и заставить почувствовать хоть каплю той боли, что она причинила Ребекки. Но жизнь, непредсказуема и оказалось, что Бекки сама нашла её. Нет, она не искала её специально, более того, она даже не догадывалась, что за всем этим стоит Саманта. Ей просто позвонил Мистер Дэвис и сообщил, что её уволили. После всего, что случилось с Беккой, увольнение было последним ударом. А её место заняла некая Саманта Хейзер. В тот вечер Психу понадобился не один час, чтобы успокоить Бекки. Она рыдала на его плече. А потом, с горечью, он заметил, как в девушке что-то надломилось. Отчаянье и боль поглотили её своими чёрными лапами и тянули на дно. Холодное, тёмное дно, на котором ее, так же, как и Психа ждало безумие, и Псих почему-то не сомневался, что она, так как же, как и он, не будет сопротивляться ему. Ведь Бекки, была похожа на него как никто другой. И смотря сейчас на неё, он вспоминал, как поступал сам. Псих знал, что она жаждет мести и наказания. Она жаждет справедливости. Вот только, ей не станет легче, от этой справедливости… Но Ребекка продолжала умолять Психа помочь ей. А он прекрасно знал, что из этой ямы ей уже не выбраться. Один неудачный день и твоя жизнь летит под откос. Всё что когда-то казалось таким важным, сейчас стало ничтожным. Псих не хотел помогать, но по её глазам понял, что отступать она не намерена. Что он уже потерял её. И если, он не поможет, то Бекки, сделает всё сама, ведь она уже всё решила. И он помог. Пышногрудая Брюнетка пожирала глазами Психа. Ещё бы, она не упустила бы шанса, навредить Бекки ещё больше. А тут, её парень и знакомится с коллегой. Псих терпеть не мог таких девушек. Он прекрасно знал, для чего они ведут себя так вызывающе и какую выгоду ищут. Но для Бекки он сыграл симпатия, которая в любой момент могла перерасти во что-то большее. Поверили в эту симпатию все, что породило ревность в душе Ребекки. Но Псих лишь смеялся, замечая ревность, ведь он точно знал, что другая, ему не нужна. Но, заинтересовать Саманту, было мало. Она должна было по уши влюбиться в Психа. А потом поплатиться за это жизнью. Именно тогда Псих предпринял действия по соблазнению. Он надел чёрный парик, кожаную куртку и отправился к лечебнице. Когда мисс Хейзер вышла из ворот, она направилась к своей машине. Псих уже стоял рядом, спокойно опершись на капот. Его взгляд был холодным и внимательным, словно хищник, ожидающий, когда добыча сделает следующий шаг. – Прекрасная у вас машина, Саманта – нежно проговорил Псих, и на бледном лице появилась улыбка. Девушка сначала испугалась, а потом, взяв себя в руки и увидев, кто перед ней, поняла, что надо действовать. В пустой голове уже созрел план, как отбить парня у Ребекки и сделать ей ещё больнее. Вот только невозможно отбить того, кто уже отбитый на голову. – Ох, это вы – прошептала она – Признаться, вы напугали меня, Джон – её накаченные губы растянулись в улыбке. – Не хотел напугать вас, Саманта – Псих подошёл ближе. Его зелёные глаза внимательно следили за каждой её реакцией. Он осторожно взял её тонкую руку и коснулся губами её кожи – Не стоит так поздно ходить одной – продолжил он, обольстительно улыбаясь, но в глазах оставалась холодная сталь – По ночам бродит слишком много туристов, готовых покалечить кого угодно за горсть монет… и Психов – добавил он с лёгкой ухмылкой, словно шепотом, в котором скользила опасность. Девушка побледнела. Ведь она знала, что натворила, а Джон просто не мог этого знать. Или мог?! – Я учту на будущее – сказала она, выдавив испуганную улыбку – Но я рад, что именно я встретил вас – продолжал убраться Псих – Может, выпьем по чашечке кофе? Девушка засияла – С удовольствием! Они зашли в небольшое кафе недалеко от лечебницы. Тёплый свет ламп мягко падал на столы, они сели напротив друг друга у окна. Саманта вытянулась на стуле, улыбка играла на губах, а глаза сверкали от лёгкой победы, а Псих продолжает уверять её в этом. – Джон, я должна спросить – начала девушка – Я просто не могла не заметить, что вы с Ребеккой вместе, но… – Не продолжайте, Саманта – сладко улыбнулся Псих и положил свою руку на её – Она ничего для меня не значит, а вот вы – он притворно улыбнулся – Признаться, вы произвели на меня неизгладимое впечатление – девушка засияла ещё ярче – Вы такая красивая, такая яркая, не то, что серая мышка Бекки. Даже даже сейчас Псих не смог справиться с эмоциями и назвать Бекки полным именем. Даже в такой ситуации. Ведь на самом деле он трепетно относился с ней. Она была его миром и только ради неё, он снова окунался в мир безумия, из которого так мечтал выбраться. – А знаете, мне её даже жаль – снисходительно проговорила девушка – Она всегда была одинокой, ну, бывает такая категория людей, которых просто не любят. И она относится именно к ней. Псих выдавил улыбку, но его глаза вспыхнули огнём. Он отчаянно пытался скрыть злость, но безумие рвалось наружу. Во время очередной встречи, Псих и Саманта гуляли по парку. Девушка разоткровенничалась и начала говорить, что Бекки никогда не была достойна Джона. Что он сделал правильный выбор. А потом она пригласила парня к себе на чай. Ловушка закрылась. Псих конечно же согласился прийти на чай к Саманте. И как только дверь захлопнулась за ними, девушка набросилась на него с поцелуями. Псих почувствовал омерзение, холодное и режущее, которое пробежало по всему телу. Каждый её жест казался ему отвратительным, но он не показывал отвращения. Псих с трудом вырвался из её объятий, стараясь не выдать эмоций, и с ледяной улыбкой прошептал. – Где у тебя ванная комната? Ты такая горячая, что мне нужно охладиться. Саманта рассказала, куда ему идти, и Псих отправился в небольшую розовую ванную. Он открыл воду и взглянул на себя в зеркало. В отражении его зелёные глаза полыхали безумием. Лицо было измученное, искажённое долгими годами боли и жестокости. Его украшала эта пугающая улыбка. Она была уродлива, словно шрам, от которого не избавиться. И всё же он наслаждался этим зрелищем. Он давно не видел себя таким, давно не ощущал внутри этого странного, почти сладостного возбуждения от собственной тьмы. Выйдя из ванны, Псих увидел на кровати обнажённую Саманту. Она мило улыбалась, глаза горели желанием, а голос дрожал от нетерпения. – Иди сюда, Джон – сладко позвала она. Но на лице Психа играло безумие, которое он с трудом скрывал. Он прыгнул на кровать, его движения были резкими и точными. Крепкой рукой он прикрыл её огромные губы, заглушив крик. Саманта задвигалась, пыталась вырваться, но Псих был слишком быстр. Его палец нашёл ту скрытую точку на её теле, и в одно мгновение девушка провалилась в глубокий сон. – Наконец-то ты заткнулась – проговорил Псих с облегчением и упал на мягкую кровать. Он смотрел в потолок и думал, что ему сделать с девушкой. С одной стороны, он мечтал выпустить своё безумие наружу и заставить ответить за всю боль, причиненную Бекки. А с другой, это должна была сделать она сама. Это её месть. Псих вскочил с кровати и наспех одел пышногрудую брюнетку. Он набрал номер Чада, и они отвезли Саманту на место казни. Пока Псих снимал с себя парик, Бекки подъехала. Она была решительно настроена. Сегодня был её день, её время. Время вершить правосудие. А Псих взял на себя роль наблюдателя. Глубоко внутри Псих всё же сомневался, что Бекка сможет довести дело до конца. Он хотел верить, что нет… и сначала это казалось правдой. Девушка колебалась, в её действиях ещё ощущалась искорка человечности, и это радовало Психа, давало слабую надежду. Но потом ревность затмила разум. Бита, стоявшая в углу, оказалась в её руках. Один решительный удар по лицу Сэм раскрыл всё…и Саманта заговорила. Она призналась, что за её поступками стояла месть, что всё началось ещё в детском доме, что мистер Карандаш оставил след в её судьбе… Узнав всё, Бекки развязала верёвки. Псих думал, что она отпустит Саманту. Так же надеялась и сама жертва, едва придя в себя. Казалось, что в Бекки ещё осталась человечность, что её ревность и злость не смогут перебить всё хорошее, что в ней осталось. В этот момент Псих почти поверил, что она способна проявить милосердие. Но что-то щёлкнуло внутри Ребекки. Взгляд, который ещё мгновение назад был нормальным, превратился в холодное, безумное сияние. Такое знакомое Психу… Бита в её руках зазвенела, и первый удар расколол мир на нормальное прошлое и безумное настоящее. Она била снова и снова. Каждое движение было отчаянным, безудержным, а её глаза сияли не просто яростью, а настоящим безумием. Казалось, что оно вырывалось наружу с каждым ударом битой. Даже когда Саманта перестала шевелиться, Ребекка не останавливалась. Кровь брызгала вокруг, окрашивая пол, стены и воздух. И тогда Псих понял ужасную истину… человечности в Бекки больше не осталось. Тогда Псих решил вмешаться и, выйдя из тени, перехватил руки девушки. – Достаточно – проговорил он. Его голос был спокойный. Казалось, что его совершенно не волновало то, что сейчас произошло. Сколько раз он видел смерть, сколько раз убивал сам?! Не сосчитать. Ребекка повернулась к нему, глаза горели ненавистью, она смотрела прямо сквозь него, будто пыталась разорвать его взглядом. – Значит, ты трахался с ней? – её голос был холодным и злым. Псих еле сдержал улыбку. – Это не столь важно. Но Ребекка лишь сильнее сжала дубинку, пальцы белели от напряжения. – Это важно! Ответь мне! Ты спал с ней или нет? – кричала она. Псих не выдержал. Безумный смех рванул наружу, эхом разлетевшись по комнате. – Хахаха! Да ты опасна, Бекки. – Отвечай! – орала она, охрипшим голосом, глаза ещё ярче пылали безумием. – Отвечай или? – с едкой иронией протянул Псих, словно играя с огнём. – Я не контролирую себя! – жалостно прохрипела Бекки, а затем замахнулась и ударила дубинкой по столу рядом с Психом. Но мужчина не пошевелился. Он не боялся её. Он знал, что даже в этом состоянии она не причинит ему вреда. Он знал, что она любит его. И знал, что она ревнует. – Ревность делает нас уязвимыми, Бекки – сказал он, безумно улыбаясь, голос холодный, но в нём пробегала искра удовольствия. А потом лицо Бекки изменилось. Казалось, пелена безумия спала, и она начала трезво оценивать ситуацию. Всё это время гнев и ревность завладевали её разумом, а теперь, словно ледяной ветер, холодная реальность ударила прямо в сердце. Так же было и с Психом. Когда он очнулся после долгого безумия, ему было холодно и одиноко. Перед глазами снова всплывали все его жертвы, и он предпочитал оставаться в безумии. Бекки уронила биту и опустилась на колени. Закрыв лицо руками, она горько застонала, будто с каждой слезой уходила часть её самой. Псих всё понял. Он присел рядом и осторожно дотронулся до её плеча. Это лёгкое прикосновение было словно тонкий мост между их болью. А потом он обнял её. Тёплое, осторожное объятие в этом холодном и жестоком мире, где недавно царило безумие. Когда она немного успокоилась, Псих ослабил объятия. Его руки медленно соскользнули с её плеч. Бекки подняла голову. Её взгляд скользнул по комнате… по крови… по телу. Она смотрела на всё это спокойно. Слишком спокойно. И вдруг… засмеялась. Сначала тихо. Почти неслышно. Как будто не верила сама себе. А потом громче. Резче. Надрывнее. Это был не тот смех, который рождается из радости. Псих знал, что этот смех не освобождал – он ломал. Он медленно повернул к ней голову, в глазах мелькнуло удивление. – Что смешного?.. – тихо спросил он. – Я убила человека… – сквозь смех выдавила она – Хаха… хахаха… Ты понимаешь? Я… убила… Она схватилась за голову, но смех не прекращался, а наоборот… рвался наружу всё сильнее. – Но знаешь, что самое странное?! – выкрикнула она, глядя на него широко раскрытыми, почти стеклянными глазами – Я не раскаиваюсь! Мне… хорошо… Я счастлива! Последнее слово сорвалось почти с восторгом. И в этот момент Псих всё понял. Не было больше той Бекки, за которую он цеплялся. Не было той наивной девочки, которую он хотел защитить. Перед ним сидела сломанная девушка. Такая же, как он… И тогда… он больше не стал сдерживаться. Безумие, которое он так долго держал внутри, вырвалось наружу. Смех сорвался с его губ. Рваный, хриплый, почти болезненный. И их смех слился в один…странный, пугающий, почти нечеловеческий звук, заполнивший комнату. Смех двух людей, которые уже никогда не смогут вернуться назад.