Нож и пистолет

"Это все, — думает Уилл, – должно было пройти немного, блядь, иначе!" Пуля взвизгивает у его левого плеча. Угол подсказывает ему направление, и Уилл рыбкой выскакивает из-за гранитной столешницы на какую-то секунду. Этого мгновения оказывается достаточно для того, чтобы всадить ответную пулю в левый глаз ублюдка и тут же рухнуть за гигантский холодильник. В ответ прилетает целый град свинца. Ни одна из пуль не пробивает холодильник и не задевает Грэма. Ему однозначно стоит поставить здоровенную свечку понтам богачей в отношении бытовой техники. — Осталось трое! — весело кричит Уилл. В ответ слышен заковыристый русский мат. Уилл обнимает рукой холодильник и стреляет на звук, попадая мужчине в горло. – Двое, — поправляется он. Когда он только начал, их было семеро. Уилл удачно выбрал ночь. Верджер рано отправился отдыхать из-за особенно тяжелого курса физиотерапии в тот день. Его личный помощник ушел в восемь часов, а сотрудники службы безопасности удалились на отведенные им позиции около девяти тридцати. Уилл проскользнул мимо троих мужчин в темных костюмах, чтобы попасть внутрь, и вонзил нож в четвертого, имевшего несчастье находиться в том месте, которое Уилл не мог миновать незамеченным. Уверенный в том, что он преодолел последний кордон охраны на первом этаже, Уилл толкнул кухонную дверь и направился по заранее выбранному маршруту на второй этаж в спальню Верджера. Эта шайка оказалась весьма неприятным сюрпризом. Уилл застрелил одного и выпотрошил другого кухонным ножом с ближайшей стойки, прежде чем нырнуть под ее защиту. Верджер должен был держать их в чертовом потайном бункере, раз Уилл не заметил их ранее! Или так, или кто-то предупредил его, и эти головорезы – совсем свежее приобретение. Уилл бросает пистолет, низко приседает и выпрыгивает из своего убежища, врезаясь очередному бандиту в живот. Тот крупнее Грэма, и у него к тому же имеется пистолет, способный разнести Уиллу череп в любой момент. Уилл рычит и вонзает кинжал поглубже в живот мужчины. Тот потрясенно выдыхает от боли и роняет оружие, его здоровенные лапы тянут Уилла за волосы в слабой попытке оторвать от себя. Грэм не перестает проворачивать лезвие, пока вся его рука не оказывается в животе мужчины. Мертвый головорез оседает, все еще цепляясь за плечи Уилла. Уилл медленно выпрямляется и высвобождает руку из чрева трупа. Движение сопровождается мясистым чавкающим звуком, ладонь окрашена в темно-бордовый цвет и измазана в крови далеко за пределы запястья. Он поднимает глаза. Последний оставшийся стрелок смотрит на него через забрызганную кровью столешницу кухонного островка в полнейшем ужасе. Дуло зажатого в его руках "Глока" ходит ходуном. Грэм ухмыляется. Мужчина вопит и стреляет, пуля проходит мимо, и Уилл перепрыгивает через островок, врезаясь в эту гору мускулов и вонзая нож в небритый подбородок так глубоко, что лезвие достает до мозга. Мужчина дергается и замолкает. "Глок" с грохотом падает на пол. Уилл выдыхает. Комната кружится перед его глазами на волне адреналина, словно вино в бокале. Алый след протягивается каплями между Уиллом и трупом, окрашивая пол, когда он высвобождает нож. Он выходит из кухни и медленно, уверенно следует по лестнице на второй этаж. Дверь спальни Верджера предсказуемо открыта, а сам Верджер изо всех сил пытается подтащить свое безвольное тело к лифту в дальнем конце коридора. Его инвалидное кресло валяется на боку между дверным проемом и телом хозяина, перевернутое и бесполезное. Уилл делает шаг вперед и приседает рядом с ублюдком, прямо над его обнаженным горлом. — И куда это вы собрались, мистер Верджер? Нечленораздельный вопль срывается с изуродованного рта, и Грэм кивает, будто бы получив ответ. На основное блюдо.

***

Ганнибал Лектер открывает парадную дверь своего дома около шести вечера. В его левой руке зажата пачка корреспонденции, которую он быстро пробегает глазами. Он шагает внутрь и тут же замирает. Пауза. Ганнибал наклоняет голову, раздувая ноздри. Медленная, хищная улыбка расползается по его лицу, разрушая то спокойное, почти нежное выражение, что оно носило до сих пор. Он переступает порог и закрывает дверь. Дневная почта, собранная из ящика, вывешенного перед главными воротами поместья, занимает свое обычное место на изящном стеклянном столике. Пальто Ганнибала тщательно расправляется, аккуратно пристроенное на изогнутый крючок деревянной вешалки. Ритуалы возвращения домой соблюдены, и Ганнибал выпрямляется, вступая в поджидающие его тени. Солнце все еще бросает на крыши домов тусклые закатные отблески, но его дом внутри тих, мрачен и неподвижен, словно труп. Ганнибал не зажигает ни единой лампы, следуя через гостиную по длинному коридору к арочному проему, ведущему на кухню. Волна запаха бьёт в нос, густая, яркая и терпкая. Ганнибал глубоко вдыхает знакомый аромат. Свет заливает кухню и тонет в алых отблесках на полу. — Уилл. Уилл Грэм улыбается ему из-за столешницы, стоя на том самом месте, где меньше месяца назад держал Лектера на мушке. Перед ним на столешнице покоится обезглавленный и лишённый конечностей торс Мэйсона Верджера, пропитанный собственной кровью. Ганнибал медленно делает шаг вперед, помня о залитом кровью полу. – Моя кухня — не место для разделки туш, Уилл, — сообщает Ганнибал, а затем, ухмыльнувшись, добавляет: – Ну... В большинстве случаев. Уилл пренебрежительно взмахивает рукой, и Ганнибал не может не проследить за его движением глазами. Руки Уилла обнажены и покрыты алым от кончиков пальцев до локтей. Великолепно. — Скоро это перестанет тебя волновать, — произносит Грэм. Ганнибал останавливается. – И почему же? Уилл ухмыляется шире. – Потому что я планирую вырвать твою лживую глотку, чертов ты сукин сын! Ганнибалу хватает времени лишь на то, чтобы резко дернуться вправо. Холод пронзает его левую скулу, но кожа тут же согревается слезами горячей крови. Кинжал едва не попал в цель. Ганнибал успевает поставить лишь неуверенный блок, когда кулак Уилла врезается в его тело с такой силой, что чуть не опрокидывает Лектера на окровавленный пол. Еще один удар, потом еще, и Ганнибал наконец парирует, чтобы вывернуться и затанцевать вместе с полыхающим яростью Уиллом. – Грех, порожденный любопытством, — мурлычет Ганнибал, задыхаясь и уворачиваясь от ударов — адреналин, запах, дикая красота Грэма, — я верил в твой успех, мой дорогой Уилл. — Ублюдок, — шипит киллер. Его атаки становятся все сильнее и яростнее, настолько, что Лектер вынужден пятиться, — твоя вера чуть не всадила мне пулю в живот! – Они не тронули тебя, — уверенно говорит Ганнибал, отступая. Стена за его спиной уже совсем близко. – Они бы не смогли. Благоговейный трепет переполняет его голос. Уилл яростно рычит и очередным ударом швыряет Ганнибала спиной о дерево и штукатурку. Лектер откидывает голову назад, движимый чистым инстинктом, и оглушенный на какое-то мгновение. Этой секунды более чем достаточно, чтобы Уилл рванулся вперед и впился зубами в горло Ганнибала. Время застывает. — Уилл.., — хрипит Ганнибал. Уилл лишь сильнее сжимает зубы и дергает головой. На шее Ганнибала расцветают синяки, складываясь в яркое ожерелье жестокости. Ганнибал сглатывает и замолкает. Они замирают в этом положении. Уилл напряжен, он выглядит властным, разгоряченным от гнева, его кожа издаёт пьянящий запах тестостерона, агрессии и пота. Ганнибал вдыхает его и остается послушным и покорным, выглядя нелогично довольным тем, что его буквально держат в пасти. Когда зубы выпускают его плоть, Ганнибал вынужден прикусить язык, чтобы не умолять об обратном. Голубые глаза прищуриваются. Ярость во взгляде Уилла смягчается, пока не исчезает совсем. Он вздыхает и делает шаг назад. – Псих, — выплёвывает он, но выходит почти нежно. – Просто гармоничен со своей природой, — говорит Ганнибал. Его голос звучит ниже и грубее, чем обычно. Уилл смотрит свысока. Его удовольствие от победы над Ганнибалом почти можно пощупать. Ганнибал принюхивается. Да, однозначно можно. – Если ты снова обманешь меня, Лектер, они найдут твою селезенку свисающей с крыши, – предупреждает Уилл. Лектер наклоняет вбок голову и улыбается. – Я учту. Уилл приподнимает бровь. – Я не шучу. — Я понимаю, Уилл. – Хорошо. А теперь.., – Уилл переключает внимание на то, что осталось от Верджера. — Я прикончил его плюс-минус час назад, так что мясо совсем свежее. Однако тебе придется показать мне, как вытащить сердце. Ну, если ты хочешь получить его целиком, конечно. Ганнибал чувствует, как комната дышит вокруг него, крепко сжимает и обволакивает кровью. — Да, разумеется, — наконец произносит он. — Итак, — кивает на труп Уилл. На его подбородке кровь. Ганнибалу хочется слизнуть ее, – рассказывай. Говори мне, что нужно делать. Ганнибал тяжело сглатывает и подчиняется. Уилл тщательно следует инструкциям. Он предельно сосредоточен, и Ганнибал обнаруживает, что почти завидует объекту его внимания. Грудная клетка Верджера вскрыта, ребра обнажены. Руки Уилла не дрожат, двигаясь в точном темпе указаний Ганнибала, ожидая их и будто бы предсказывая. Ганнибал резко вдыхает. — Ты — это я, — шепчет он. – Ты в моей шкуре. Улыбка Уилла тонкая и острая, совсем не его собственная. – Да. Он не поднимает взгляд от того места, где его нож осторожно отделяет жилы от сердца Верджера. – Я хочу тебя, — произносит Ганнибал. Его слова правдивы и темны, иррациональны и отчаянны. – Сегодня ночью. — Да, — отзывается Уилл. Ганнибал рычит и сжимает сзади его шею. Пальцы скользят к кадыку. – Навсегда. Голубые глаза секундно обращаются к Ганнибалу, ясные и спокойные. – Да. Ответная ухмылка Ганнибала ужасающа и порочна. Уилл заканчивает извлекать сердце. Ганнибал чистит его, заворачивает в прозрачный пластик и отправляет в холодильник. – Уже слишком поздно начинать готовиться к ужину, — в его голосе звучит извинение. Уилл небрежно пожимает плечами. – Все в порядке. Могу я воспользоваться твоим душем? Ганнибал склоняет голову. – Разумеется. На первом этаже есть гостевая ванная. Можешь одолжить что-нибудь из моей одежды. — Или могу не одалживать, — ухмыляется Уилл. У Ганнибала перехватывает дыхание. — Ты можешь. Лектер поднимается по лестнице на второй этаж в свою спальню. Он быстро принимает душ, смывая еще не засохшую кровь Верджера вместе с дневными грязью и потом, и надевает чуть более удобную одежду, чем он обычно позволяет себе при гостях. Тонкий свитер. Мягкие темно-серые брюки. Он раздумывает над тем, чтобы принести одежду и Уиллу, но в конечном итоге отказывается от этой идеи. Им нет нужды изображать вежливость. Ганнибал слышит шаги, затем тихий стук в дверь. — Входи, — отзывается Ганнибал. – Я подумал, что мы могли бы поужинать внизу. Там.., – Ганнибал поднимает взгляд и замолкает. Уилл подходит ближе. Вокруг его бедер обернуто мягкое голубое полотенце. Выше и ниже – натянутые жилы, твердые мышцы и покрытая шрамами плоть. Взгляд Ганнибала останавливается на торчащих бусинах сосков Уилла. Он сглатывает. – Я не настолько голоден, — говорит ему Уилл с понимающей ухмылкой. – А это что? Ганнибал запоздало оглядывается в сторону кровати. У ее подножия стоит увесистый черный ящик из массива дерева. — Это обещанный подарок. Улыбка Уилла гаснет. — Тебе не стоило... — Я ведь обещал, не так ли? – Ганнибал поднимает коробку и протягивает ее Уиллу, склонив голову. – Для тебя. Корона с рубинами. Уилл с нервным смешком принимает подношение и откидывает крышку. – Если здесь действительно драгоценности, то клянусь Богом… – фраза Уилла обрывается в восторженном вздохе, на его лице медленно проступает изумление. Ганнибал улыбается. – Черт побери, Ганнибал! – Уилл перехватывает коробку одной рукой, другой любовно проводя по предмету внутри, а затем наконец ставит коробку на кровать и извлекает ее содержимое: великолепное оружие, словно вырезанное из гладкой черной стали. Прочный, но элегантный пистолет ложится в руку Уилла как влитой. Грэм переводит взгляд с него на Ганнибала и обратно. – Я… я не могу принять… — Отказаться от подарка было бы ужасно грубо, мистер Грэм, — упрекает Ганнибал. Уилл дарит ему еще одну улыбку, легкую и искреннюю. — Тогда, пожалуй, я не рискну отказываться. Он поднимает пистолет, оглаживая ладонью ствол. Ганнибал поглощен необходимостью заполучить Уилла с пистолетом в руке в свое безраздельное распоряжение. Он раздумывает над тем, чтобы протянуть руку, схватить полотенце и стянуть его с стройных бедер мужчины. Пальцы сжимаются в неконтролируемой потребности. Ганнибал неподвижен. Нет. Не сжимаются. Его пальцы дрожат. – Что ты сделал? — спрашивает Ганнибал. Его голос почему-то вялый и неровный. У Уилла хватает совести секундно смутиться, но затем выражение его лица плавно перетекает в спокойное пренебрежение. — Яд. Слабый, да и дозировка мизерная. Паралич не продлится дольше пары часов. — Кинжал, — бормочет Ганнибал. Комната наклоняется перед его глазами, и он внезапно оказывается на кровати, а над ним возвышается Уилл – ангел с мягкими локонами и окровавленными крыльями. – Знаешь, я собирался выпотрошить тебя, как только мы поднимемся наверх. Планировал оставить тебя на этой шикарной кровати, так, чтобы матрас пропитался кровью. Твое обескровленное тело, бледное, как снег, смотрелось бы великолепно, — шепчет Уилл, и Ганнибал задыхается от красоты изображения. – Но потом ты неожиданно преподнес мне это, — Грэм нежно косится на пистолет в руке и улыбается Ганнибалу, словно неисправимый маленький демон. – Считай это моим "спасибо". Теперь мы квиты. Он наклоняется и медленно целует безответные губы Ганнибала, а затем отталкивается от кровати и встаёт. Лектер издает тихий жалобный звук – он не хочет, чтобы Грэм уходил, не может его отпустить. Не после этого. Уилл нежно шикает на него и качает головой. – Потерпи немного, мой дорогой. Я вернусь завтра, к ужину. К этому времени ты снова будешь в отличной форме. Мы сможем еще немного подраться, – Грэм улыбается, его лицо заполняет туманящееся зрения Ганнибала, пока не растворяется в темноте за закрывшимися веками. – Мы разорвем друг друга на части, — последнее, что слышит Ганнибал перед тем, как тьма поглотит его. Он не может точно сказать, принадлежат ли эти слова Уиллу, или они являются плодом его собственной фантазии. Но, как бы там ни было, это звучит замечательно.