Alphabet

Они сидят близко друг к другу, на диване в их небольшом эллинском штабе и о чем-то негромко беседуют. Бард машинально подцепляет пальцами выбившуюся каштановую прядь с вкраплениями серебра и убирает ее с лица Тесея, уводя за ухо. Архонт бережно перехватывает его запястье, не давая убрать руку. Улыбнувшись одними глазами, он подносит кисть к губам и мягко целует костяшки. Затем, еще и еще, принимаясь покрывать влажными следами и тыльную сторону ладони, и пальцы. Бард заметно смущается, чуть рассеянно хлопая ресницами, но позволяет – ему явно приятно. Тесей берет и вторую руку, не желая обделять ее вниманием, а его поцелуи становятся все более мокрыми, интимными. Бард шумно, судорожно выдыхает, не в силах сдерживаться. У Тесея было предостаточно времени, чтобы как следует изучить руки возлюбленного. Длинные, музыкальные пальцы кажутся по-началу такими хрупкими. На деле же, сильные и ловкие, способные как быстро завязать самый маленький узелок на медицинской леске, так и сплести веревку из грубого волокна. Они быстро перебирают струны, бегут вдоль строк старой книги, листают страницы, пересчитывают запасы трав, пропускают пряди волос. Способны добыть огонь, способны обнаружить опухоль или воспаление. Создают музыку и отнимают боль. Тесей готов поклясться, что когда Бард кладет ему ладонь на разболевшийся живот или голову, ему сразу становится легче. Подушечки на правой руке огрубевшие, плотные, мозолистые – плата за любовь к гитаре. Иногда руки Барда ищут тепла, и Архонт с удовольствием греет их в своих – широких, теплых и куда более нежных, чем может показаться сначала. Роднит их то, что у обоих они покрыты белесыми, мелкими следами от бесконечных порезов и ожогов, “усеяны осколками звёзд, что мы пытались поймать”, как поэтично говорит сам Бард. У Тесея руки мощные, немного шершавые, как и положено человеку, который много работал: таскал тяжести, возводил стены, поддерживал товарищей и, конечно же, воевал. Но они не грубые и не неуклюжие: Бард видел, как чутко Тесей может вырезать фигурку из деревяшки, не обделив ее мелкими деталями или починить устройство, соединив тончайшие проводки, как бережно и аккуратно он может взять птенца, выпавшего из гнезда или подержать чужого ребенка, а главное – защитить. Иногда Барду кажется, что в объятиях Тесей может спрятать его от всего мира. И пускай этим рукам приходится часто бывать в крови, он всегда готов помочь ее смыть, обработать раны, наложить чистую повязку. Ведь эти руки могут выдержать тяжесть небесного свода. Тесей всё сильнее распаляется, продолжая осыпать поцелуями пальцы, ладони и запястья Барда. Пробегается между фаланг горячим языком и партнёр отзывается тихим: “Ох”. Заходя всё дальше, медленно погружает средний и указательный палец в свой рот: – Ну, что же ты… делаешь… – хрипло спрашивает Бард, окончательно краснея. – Мне прекратить? – спрашивает Тесей обжигающим шепотом. – Н-нет, мне нравится, но… В общем, мне слишком нравится, – иронично подмечает музыкант. – Этого я и добиваюсь, – Тесей хищно ухмыляется, отпуская запястья любовника, но не прекращая ласк губами и языком, будучи уверенным, что Бард продолжит самостоятельно под них подставляться. Сам же Тесей, нетерпеливо запускает ладони под брюки партнера, гладит напрягшуюся плоть через бельё, дразня. Бард зажмуривается, всхлипывая, пододвигается ближе. – А-ах, – вырывается у Барда, когда пальцы Тесея наконец-то соприкасаются с горячей кожей напрямую. Довольный реакцией, Архонт нежно прикусывает подушечки пальцев, которые музыкант, действительно, теперь сам дает целовать, погружает в его рот, один за другим, усиливая удовольствие от прикосновений к себе внизу, которые все более ритмичные, растирающие естественную смазку по всей длине члена: – Тесей, я сейчас кончу, – успевает предупредить Бард, почувствовав, что удовольствие, подстегнутое таким необычным способом, стремительно подбирается к своему пику. Убрав руки от лица Архонта, он невольно вцепляется в его плечи, сильно сжав пальцы, будто иначе его снесёт волной. – Да, вижу, – почти мурлычет Тесей, одной ладонью придерживая партнера за талию, а другой предусмотрительно накрывая головку, чтобы их спонтанная игра не закончилась испачканной одеждой. Бард закусывает губу, замирает весь выгнувшись навстречу любовнику, вытянувшись крепкой струной, даже перестает дышать на пару мгновений, прежде чем безвольно осесть, целиком расслабившись и уткнувшись лбом в плечо Тесея. Они еще какое-то время сидят так, в тишине, прерываемой лишь частым дыханием Барда, которое постепенно становится ровнее. – Кажется, я напрочь забыл о чем мы там говорили...