Священный (SACRED)

«Мы приходим к вам не как плохие люди, пытающиеся быть хорошими, мы приходим как мятежники, пытающиеся сложить оружие»

К.С. Льюис

Гермиона не могла вспомнить, когда все это началось. Может быть, когда она заставила кошку своей тети парить над обеденным столом на Рождество, в 6 лет, или, когда она хотела попросить маму сходить в библиотеку, а затем с ХЛОПКОМ оказалась прямо в середине раздела фэнтези, между Льюисом и Толкин. Гермиона всегда отличалась от других. Она была несомненно, простой, но амбициозной девочкой с тягой к знаниям, выходящим за рамки кованых железных ворот ее начальной школы. Только после того, как ей исполнилось восемь, причины странных событий, которые, казалось, преследовали ее повсюду, стали понятны. И все началось, как и во многих хороших историях, со стука в дверь и незнакомца с какими-то новостями. - Кто может стучать в такой час? - воскликнула ее мать, аккуратно вставая со своего любимого кресла. Было около семи часов, время чтения с "Паутиной Шарлотты", Гермиона была только на второй главе. - Я могу вам помочь? - Миссис Грейнджер? - Да? - Меня зовут миссис Люсинда Паркинсон, могу ли я поговорить с вами и вашим мужем о вашей дочери Гермионе? При звуке своего имени маленькая девочка с растрепанными кудрями и такими же дикими глазами выглянула из-за своей помятой, зачитанной книги. - Могу я спросить, в чем дело? Голос ее матери звучал почти раздраженно; Гермиона не привыкла слышать такой тон. - Я думаю, что, возможно, будет лучше провести этот разговор внутри, миссис Грейнджер, - ее голос был приторно сладким. - Я думаю, что лучше бы вы рассказали мне о цели вашего визита, прежде чем я приглашу вас поговорить о моей дочери, миссис Паркинсон. Гермиона снова спряталась за обложкой книги, незнакомое чувство бурлило в ее крошечном животе, это был страх. Женщина фыркнула, и звук трясущегося зонтика заполнил тишину, воцарившуюся над троицей. - Я хотел бы поговорить с вами об инциденте в библиотеке, миссис Грейнджер, - приглушенный голос женщины разнесся по комнате. Желудок Гермионы перевернулся. Она еще раз взглянула за обложку своей книги и увидела, что обычно уверенная осанка ее матери почти исчезла, когда молочный румянец залил ее розовые щеки. Библиотека… Ее мать внезапно отскочила в сторону, и женщина перешагнула через потертый коврик в желтый свет коридора. Эта женщина была не похожа ни на кого, кого Гермиона видела раньше. Как у персонажа из прочитанных ею книг, у нее были длинные пышные шоколадные волосы, заплетенные в изящную косу и ниспадавшие на спину. Ее зеленые глаза обшарили бежевую гостиную дома семьи Грейнджер, добавив немного столь необходимой жизни и красок, прежде чем быстро остановиться на землистых глазах Гермионы, заставив ее отвести взгляд с румянцем на щеках. Но это был не самый странный аспект этого сказочного существа... ее одежда была… - Пожалуйста, присаживайтесь, я— я только позову мужа. Мать Гермионы выбежала из комнаты, оставив дочь наедине с незнакомкой в красном. Маленькая девочка оставалась неподвижной, спрятав лицо за книгой и тяжело дыша на ее страницы. Женщина тряхнула волосами и села на украшенный цветами диван, тот, что стоял слева от комнаты и на который обычно не садились. Она воспользовалась моментом, и прежде чем поднять голову в стороны, ее глаза снова остановились на Гермионе. Ее улыбка, как и голос, быши приторно сладкими, ее зубы были похожи на ряд белых жемчужин, освещающих темнеющую гостиную. - Я так понимаю, вы получили мое последнее письмо? Ваша переписка была медленной после инцидента. Гермиона подняла глаза и увидела бледных родителей, возвращающихся в комнату, все еще одетых в белые халаты дантистов. - Да, но мы не ожидали визита так скоро. И у меня сложилось впечатление, что мы встретимся с мистером Кингсли. Очки ее отца сидели на кончике его носа, а его серьезные брови были сдвинуты, что заставляло Гермиону нервничать еще больше. - Ну, мистеру Кингсли назначили другого ребенка, поэтому я, Люсинда Паркинсон, приятно познакомиться с вами, мистер Грейнджер, была выбрана для ведения дела вашей дочери. Женщина взмахнула своей украшенной золотом рукой, и с блеском сапфиров и рубинов маленький портфель, который она несла, изящно открылся, и папка вылетела в ее руку. Глаза Гермионы широко открылись и она уставилась на гостью. Даже в таком юном возрасте Гермиона обладала логическим складом ума, у всего были свои причины и следствия. Но это приводило в движение шестеренки в ее мозгу. Это было невозможно. Из того немногого, что Гермиона знала о физике, чтобы предмет попал в вашу руку, нужно двигаться, хватать и поднимать... Эта женщина махнула рукой, и бумаги пришли к ней. - Теперь я предполагаю, что малышка за книгой - ваша дочь. Гермиона вернулась к разговору, наконец набравшись смелости выглянуть из-за своей бумажной крепости. - Мы хотели поговорить об этом с дочерью, прежде чем привлекать кого—либо из ваших... людей, - голос ее отца прозвучал так, как будто Гермиона собиралась вскочить со стула. - Я думаю лучше, если бы мы все объяснили это вместе, есть только то, что вы можете понять из нескольких писем и телефонного звонка, - терпимость женщины ослабевала. - Иди сюда, дорогая. Улыбка женщины расплылась, как у Чеширского кота, отчего Гермионе захотелось только уклониться. - Не стесняйся. Мать легонько схватила ее за руку и вывела в центр гостиной. - Ах, да. Я чувствую ее способности отсюда, такая сильную энергия. И ей восемь лет? - Да, - огрызнулся ее отец. - Удивительно, - прошептала женщина, с удивлением глядя на Гермиону. Женщина встала со стула и опустилась на колени на пушистый белый ковер. Гермиона хотела сказать ей, что ее маме не нравится, когда люди стоят на коленях на ковре, пух попадет ей на брюки, но прежде чем она смогла найти слова, женщина схватила маленькие ручки Гермионы в свои холодные руки и пристально посмотрела на нее. Гермионе не нравилось, когда к ней прикасались. - Моя дорогая, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Гермиона кивнула, чувствуя, как родительские взгляды прожигает ей затылок. - Ты знаешь, почему иногда кажется, что что-то происходит, когда ты тоже этого не хочешь? Гермиона была в замешательстве. Когда она посмотрела на своих родителей в поисках поддержки, женщина положила руку ей на щеку, чтобы вернуть ее внимание к себе, и этот контакт заставил маленькую девочку вздрогнуть. - То, что произошло в библиотеке, с котом и с тортом, - слова женщины были прерваны резким вдохом Гермионы. Ее мать взяла с нее обещание ничего не упоминать, но эта женщина казалась… - Все это произошло по какой-то причине. Ты не сумасшедшая и никогда ей не была, это произошло потому, что... — она притянула маленькую девочку ближе. - Ты волшебница.

***

С того дня жизнь Гермионы уже никогда не была прежней. Она продолжала ходить в школу, ходить с матерью по магазинам и читать по вечерам, однако на семью давил груз, который вынудил их отказаться от спокойного и довольного существования. Каждое утро, с первого момента, как Гермиона открыла глаза, ее заставляли пить отвратительную на вкус смесь, и с тех пор ни один намёк ее магию не появлялся. Никаких летающих кошек или появления в местах, где она не должна была быть. В течение следующих трёх лет жизнь Гермионы протекала почти как обычно. Сейчас, вместо школы, у нее была другая цель. Гермиона Грейнджер считала дни до поступления в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Она была особенной. Впервые за свою короткую жизнь она была не просто отличницей в школе или лучшей по математике. Она была предназначена для чего-то большего, и волшебники, которые посещали ее и ее семью, относились к ней так, как будто она что-то значила. Они наблюдали за ней, аплодировали ей, рассказывали ей о жизни, которая у нее будет, когда ей исполнится одиннадцать лет и она пойдет в школу с такими же детьми, как она. Она страстно желала сказать другим детям в ее нынешней школе, которые толкали ее на бетон во время обеда или дергали за волосы из птичьего гнезда ради забавы, что она особенная, и если ей так захочется, она может отправить их всех в дальние уголки джунглей Амазонки щелчком пальцев. Однако, когда, наконец, настал день, когда она присоединилась к другим ведьмам и волшебникам в их волшебном путешествии, воздух казался странным, и когда Гермиона сидела на своем упакованном сундуке, ожидая в маленьком коридоре, когда ведьма вернется и заберет ее, что-то было не так. - Не бойся, дорогая, ты вернешься как раз к Рождеству, и мы будем писать тебе каждую неделю. Ее мать крепко прижала ее к груди, пока девочка беззвучно рыдала. Но как раз в тот момент, когда Гермиона отстранилась, отчаянно желая сказать своей плачущей матери, что она хочет остаться и просто продолжать свою жизнь, и она не против быть нормальной, позади семьи раздался знакомый хлопок, и они поспешно обернулись. Люсинда Паркинсон, ведьма, к которой Гермиона уже привыкла, появилась в дверях в сопровождении двух дородных мужчин в просторных плащах. - Гермиона, дорогая! - она хлопнула в ладоши и поцеловала девочку в щеки, прежде чем пожать руки ее родителям. - Ты готова идти? - Я... я не знаю, хочу ли я идти дальше, - прошептала она, горячие слезы катились по ее щекам на ее начищенные туфли-лодочки. - О, моя сладкая, у тебя нет выбора. - Женщина резко встала со своего коленопреклоненного положения и посмотрела поверх плеч Гермионы на ее родителей. - Оглуши и уничтожь их, я заберу девчонку. Ослепительный синий свет пролетел мимо ушей Гермионы, за которым последовал внезапный стон и глухой удар. Когда Гермиона попыталась повернуться, Люсинда резко схватила ее за подбородок и развернула лицо назад, ее ярко-красные ногти впились в мягкие щеки. - Не нужно прощаться, Грязнокровка, они не узнают тебя, когда проснутся. Гермиона почувствовала, как слеза скатилась по ее щеке, когда ей в лоб ткнули палочкой. Было произнесено слово, и внезапно, как сцена в театре, комната погрузилась во тьму.