Sex, Money, Feelings… Bondage?

Красивые вещи часто коварны, таковы некоторые лица и многие виды оружия.

###

Salvator Ganacci - Talk

Неоновые огни обжигают роговицу чувствительных глаз ритмичными вспышками, однако высоты второго этажа не достигают, открывая обзор на ликующую толпу возбужденной молодежи в центре объятого мраком зала, по которому скользят лучи ярких прожекторов, позволяя выхватить среди месива поддающихся ритму сокрушительной волны бессознательных тел охваченные глубоким экстазом лица отдельных людей. В субботу ночные клубы и элитные заведения Итэвона заполняются самой солидной клиентурой: помещение окутывает густой дым, растекающийся по полу среди сплетенных в танце ног; в стороне бара неряшливо разливают по выстроенным в ряд рюмкам дорогое виски, смешивая его с крепким портвейном, и очередной всплеск восторженных визгов пьяных студентов с той стороны больше не режет слух, заглушаясь гулкими басами тягучей музыки, разжигающей настоящую хаотичную вакханалию в центре забитого людьми танцпола. Взгляд с пренебрежением мажет по толпе под балконом, в которой, несмотря на жуткую давку, отрывается лишенная запретов молодежь. Там жарко, тесно и, скорее всего, противно из-за близкого контакта с другими липкими от пота разнеженными телами, однако одурманенный алкоголем и пронесенными в клуб веществами рассудок позволяет сконцентрироваться на нереальной энергетике момента, наполненного эфемерным упоением от каждого наслаждающегося шумным вечером человека. В том, что общая атмосфера эйфории создана действием стимулирующих сознание колес, сомневаться не стоит: мужчина заприметил парочку знакомых лиц, барыжащих наркотой в узких коридорах возле туалетов, толкая дурь в руки охотной молодежи. Там же только с особенной осторожностью в проверенные руки випов передают пакетики кристаллического кокаина. Над танцплощадкой стоит гул истошных криков, когда доселе играющая ритмичная композиция, не обрываясь, плавно перетекает в популярный хит этого сезона, играющий в каждом уважающем себя ночном заведении Итэвона, не пропуская ни одну шумную тусовку, потому мужчина не удивляется, когда толпа подхватывает первые строки припева, в разнобой тараторя неразбираемые из-за невменяемости людей слова. В кармане вибрирует телефон: альфа опускает стакан охлажденного льдом рома на широкую перекладину перила, ныряя ладонью во внутренний карман пиджака. Глаза болят из-за яркости экрана, в который мужчина вчитывается, выпуская безотрадный хмык, косясь в направлении огражденной от танцпола площадки, оснащенной привлекающей к себе внимание подсветкой и пилонами со вьющимися вокруг них гибкими и верткими телами танцоров. Big Brother: Is that bitch here, too? (Эта сука тоже здесь?) Мужчина обводит увлеченным взглядом омег, числящихся в этом клубе в ряду постоянного персонала, распыляющего толпу соблазнительными и зачастую провокационными танцами на выстроенных в ряд шестах, отражающих блики слепящей глаза подсветки. Броский макияж, минимум сверкающей в огнях одежды, усыпанной перьями, блестками и камнями сваровски, и умелые, дразнящие толпящихся у помоста зрителей движения. Но пристальное внимание упирается только в одну фигуру, твердо обосновавшуюся в центре огражденной площадки и определенно точно кайфующую от внимания пьяных зевак, пытающихся дотянуться до его выгибающегося навстречу тела. Длинные, голые ноги с натренированной легкостью обхватывают шест: омега выпускает скользкий металл из рук, отклоняясь назад, демонстрируя силу мышц пышных бедер, отсвечивая заинтересованным в его танце гостям лукавой улыбкой, трогающей сочные искусанные в порыве страсти губы. Альфа направляет телефон в сторону чудесно отрабатывающих свою почасовую оплату и щедрые чаевые куртизанок, снимая на фото выступление центральной чертовки, отправляя все снятые на удержании снимки отписавшемуся контакту, не спеша закрывать чат с активным участником рьяных обсуждений.

10 новых фото

Big Brother: Fearless whore… (Бесстрашная блядина…)

Nothing criminal: baby needs

to survive. The former shifting

was well kept his afloat.

(Ничего криминального: малышке

нужно выживать. Былой заработок

неплохо держал его на плаву.)

Big Brother: I don’t give a fuck (Мне похуй) Be there, I will come later, if I can (Будь там, я подъеду позже, если смогу) And watch out for the slut by the time I will arrive (И следи за блядью, чтобы не сбежал к тому времени, как я прибуду)

Okay.

(Хорошо.)

UPSAHL - Drugs

Выключая смартфон, мужчина с охватившей черты его утомленного лица хмуростью озирается на визжащую толпу поодаль от танцпола, где под улюлюканье пьяных голов разбрызгивают минутой ранее откупоренное пенящееся шампанское, брызги которого бьют фонтаном под давлением накопившегося внутри воздуха, попадая на одежду и лица хохочущей компании молодых ребят. Возвращая выключенное устройство в карман и подхватывая оставленный стакан рома, альфа отталкивается от перил, двигаясь в направлении лестницы, ведущей с балкона второго этажа прямиком на забитый людьми танцпол, который он огибает стороной, не желая сливаться с безудержной толпой молодежи, дурно пахнущей пóтом и ни один раз опрокинутым за этот вечер алкоголем, без спешки подбираясь ближе к помосту с виртуозно кружащимися танцорами, так или иначе, цепляясь рассеянным вниманием за гибкое тело выплясывающей в центре кобры. Рассредоточенная по залу охрана заведения следит за неприкосновенностью своего персонала. Альфа пожимает руку своего давнего приятеля, что со своей габаритной комплектацией четко вписался в ряды надежных секьюрити, передавая с рукопожатием подготовленное заранее символическое жалование в пятьдесят тысяч вон, проникая за ограждение без лишних расспросов и уточнений. Вблизи оголенные и отшлифованные бронзером тела танцоров кажутся почти безупречными, лишенными изъянов, умело замаскированных под правильным углом развернутого к ним лучистого света. Мужчина вытягивает руку, поманив пальцем ближайшего к себе омегу, соблазнительный взгляд которого источал вопрошающий интерес. Тот, плавно соскользнув босыми ногами на матовый пол помоста, послушно подбирается ближе к перилу, звеня цепями, опоясывающими его худощавый торс, склоняясь, чтобы расслышать обращение допущенного к ним посетителя. — Детка, позови ко мне вон того красавчика, — омега упускает игривую слащавость заглушаемого басами голоса, оборачиваясь в направлении, в котором указывает мужчина, мазнув подведенными черным лайнером глазами по работающему в центре напарнику. — …копи на бриллиантовый ошейник, как у него. — альфа проталкивает в широкую сетку белых колготок пару крупных купюр. Юноша, тряхнув копной растрепанных волос, дарит напоследок обворожительную улыбку, игнорируя подгоняемый хлопок по обтянутой латексом ягодице, скользящей походкой отправляясь в обратном направлении, чтобы исполнить щедро оплаченное желание клиента. Альфа наблюдает за задействованным танцором, что, мастерски отыгрывая на публику свое отлучение, обходит стороной свое рабочее место и своих коллег, приближаясь к центровому со спины, выхватив подходящий момент, чтобы привлечь внимание самозабвенно кружащегося вокруг шеста юноши, схватив его за лодыжку. Омега, погруженный в свои страстные танцы, мелко вздрагивает из-за неожиданности, но выраженное в чертах его сияющего лица блаженство остается несокрушимо, когда тот спрыгивает с пилона, мягко и грациозно касаясь пола такими же босыми ногами, стервозно дергая головой, требуя объяснений от заставшего его врасплох товарища. Шоу не заканчивается: подосланный альфой омега, тянет центрального на себя, шепча тому на ухо о просьбе допущенного к сцене посетителя, пока его юркая рука скользит по чужой талии, опускаясь вниз, к кромке обтягивающих соблазнительные изгибы шортиков. Ожидающий подле сцены мужчина сталкивается с метнувшимися в его сторону глазами, отсвечивающими вмиг овладевшей их губительной чернотой неприязнью, выпуская едкий смешок, который расслышать в царящем вокруг гаме почти невозможно. Омега мажет сияющими в темноте зрачками вдоль линии пушистых подведенных тушью ресниц, бросая что-то короткое и весьма агрессивное в ответ подосланному танцору, чтобы следом обернуться лицом обратно к залу, расплываясь в прежней кокетливо изгибающейся улыбке, резво скользя спиной по пилону, уползая вниз. Наблюдающая за танцорами публика, что устроилась в первых рядах по другую сторону ограждения, распаляется заново. Лицезреющий это действо в профиль мужчина дергает бровью в порыве мимолетного изумления: «бесстрашная блядь» спускается на колени, с присущей его отточенным действиям грациозностью подкрадываясь на четвереньках к краю площадки, игнорируя отчаянно тянущиеся к нему руки, жаждущие дотронуться до переливающейся на свету шелковой кожи. Этот омега любит грязный эпатаж и концентрацию восхищенного внимания, обращенного в его исключительную сторону, позволяя себе быть желанным и развязным с теми, кто пришел за этим сюда, дабы окунуться в атмосферу сладостной похоти и вызывающей раскованности. Юноша ползет вдоль сцены, не обращая внимания на мнущиеся под его ладонями и коленями купюры, брошенные на сцену от впечатлительных зрителей, и на человека, ожидающего его, должно быть, нескорого появления. Омега растягивает удовольствие, оборачивая горящие плутовством глаза на удачливого наглеца, что успел беззастенчиво ощупать выпирающую на всеобщее обозрение задницу, смачно влепив по ней ладонью, пока не подоспела охрана, оттягивая зрителя от ограждения, в грубой форме повторяя правила их заведения. Танцоров трогать нельзя. Только смотреть, любуясь их красивыми, подтянутыми телами, что искусно поддаются ритму волнительных мелодий, демонстрируя завораживающий своей страстью танец, не всегда включающий в себя вызывающую программу на шесте. Провокатор, соблазнитель и просто блядь, жаждущая похотливого внимания, — это Намджун понял для себя уже достаточно давно, встречая крадущегося к нему на четвереньках юношу с елейной улыбкой на губах. Другие, работающие здесь на такую же полную ночную ставку, отдают себя в десятки раз слабее, чем эта затмевающая их своим присутствием плутовка, призвание которой заканчивается на том, чтобы вертеть натренированной упругой задницей перед лицами тех, кому эта прелесть не достанется даже в их упоительно мокрых сновидениях с его участием. Потому что в реальности вся та выставленная на показ легкодоступность и бесконечные намеки на увлечение извращенным промискуитетом — чистейший обман, маскирующий настоящие мотивы притворного юноши.

LOONA - Not Friends (TIDO remix)

— Ползи-ползи, куколка, — причитает терпеливо ожидающий его приближения альфа, сталкиваясь с пристальным вниманием крадущегося к нему омеги. Намджуну в пору чувствовать себя жертвой, когда тот смотрит в ответ, пожирая своими чернильными безднами, окаймленными броским сияющим в свете софит макияжем, с очевидным намерением насытиться его потаенными желаниями. Миловидное лицо с пунцовыми аккуратными губами украшено не порочащими его красоту татуировками: легкомысленное «XO» над правой бровью, и отзеркаливающий ее контур крошечного черного сердца в уголке под нижним веком с той же стороны. Нижнюю губу разрезает подвижное кольцо соблазнительного пирсинга-обманки, которое тот задевает, мазнув по блестящим от блеска губам кончиком юркого языка. На надменно вытянутой шее затянут инкрустированный бриллиантами чокер со свисающим на короткой подвеске крупным драгоценным рубином — омега демонстрирует всем ее прямое назначение, передвигаясь по помосту, как самая породистая элитная сука, среди бродячих нищенок, обозначая свою неприкосновенность наличием щедрого и весьма состоятельного покровителя. Он дразнится: вытягивается вперед, пластично прогибаясь в спине, и, Намджун уверен, его неприлично короткие шортики задираются, демонстрируя оставшимся чуть позади зрителям красивые виды на заманчивые формы. Мужчина цепляется взглядом за охваченное ядовитой насмешкой лицо, зная, что вестись на провокацию нельзя, хотя достаточно широкий обзор бокового зрения позволяет ему оценить впечатляющие возможности чужого гибкого позвоночника. — Приветик, Намджун-а, давно не виделись. — его томный голос с правильно поставленным придыханием удается расслышать даже сквозь гул стоящего в клубе бедлама. Омега прекращает свою разминку, возвращаясь в исходное положение, и Намджуну было бы удобнее если бы он встал на ноги, чтобы, хоть и возвышаться над ним засчет высоты самого помоста, однако не провоцировать своим обольстительным позированием на матовом полу сцены. — Не прошло и недели с нашей последней встречи, а ты уже успел вернуться к своим истокам, неплохо здесь обосновавшись. — мужчина обводит вдумчивым взглядом высокий потолок, сливающийся с царящим на балконе второго этажа мраком, опуская его обратно на вальяжно распластавшегося на животе омегу. Тот, расплываясь в ослепительной ухмылке, подпирает склонившуюся к плечу голову ладонью, легонько отбивая на щеке ритм звучащей в зале музыки своими ловкими пальцами с украшающей их россыпью крошечных татуировок, невзначай демонстрируя альфе свой новый маникюр на аккуратных коротких ноготках. — О, нет, милый, меня не взяли обратно. — хихикая, озорно тянет юноша, плавно покачивая в воздухе поджатыми босыми стопами, скучающе перебирая разбросанные по сцене купюры, сгребая их поближе к центру, чтобы позже собрать вместе с другими ребятами и разделить поровну между отрабатывающими полную ночную смену танцорами, отсчитав определенный процент для начальства клуба. Намджун скользит взглядом ниже, по приподнятым плечам, скрытым за черным искусственным ворсом укороченной шубки, к глубокому декольте едва достигающей ребер шелковой майки, что не единожды задиралась и открывала вид на то, что омега и не пытался скрывать от своих сегодняшних зрителей, когда рьяно выгибался на едва ли не гнущемся под его напором пилоне, смело повисая на нем вниз головой, раскрывая силу своей наработанной мускулатуры. — Сам ведь знаешь, умалишенных выблюдков из твоего окружения здесь безумно боятся. — едко выплевывает, порываясь застать альфу врасплох, обхватывая пальцами холодный металл ограждающего их друг от друга перила, скользя по гладкому покрытию намоста, усаживаясь на задницу, чтобы удобно подтянуть себя к краю сцены, спустив с него разведенные длинные ноги, обращая внимание Намджуна на черный ремешек от портупеи, затянутый на левом бедре. — Со мной просто не захотели иметь прежние дела, хотя до встречи с вами, мудаками, я приносил им хорошую прибыль, пользуясь спросом у своих постоянных клиентов. В приоритете сегодня остаться в живых, нежели вернуть себе источник золотой прибыли, чтобы взять реванш на медленно погибающем рынке однотипной продающейся за копейки похоти, от которой за версту несет нафталиновым проблядством Омега наклоняется вперед, вплотную к ограждению, вглядываясь в помрачневшее лицо альфы сквозь продольные поручни, без стеснения признаваясь в былой деятельности, о которой Намджун, опережая встречные вопросы, конечно же, знал, причем довольно подробно. То, что до их знакомства омега имел постоянные беспорядочные половые связи, лишь всем известный факт, обналичивающий чужое наработанное годами в этой сфере распутство. Однако его волнует другой вопрос: не успел ли юноша, учитывая его стервозный и способный на вспыльчивость нрав, за такой короткий срок, исчисляющийся днями, вернуться к своему откровенно не самому лучшему прошлому, продавая свое тело за легкие деньги, за которыми цинично гонялся тогда? — Не пизди. К шесту не подпускают первых попавшихся под руку блядей, которым становится скучно на танцполе. — Намджун срывается на агрессивное шипение, чувствуя неприятный укол обиды, однозначно не за себя, за друга, которому приходится терпеть различные выходки неуправляемого омеги, отталкивая его проказливую руку, потянувшуюся к стакану недопитого рома, чтобы вдохнуть его пряный аромат. — В зеркало взгляни: втираешь за дешевизну нынешнего эскорта, а сам-то — вульгарная прошмандовка с очевидным недотрахом. Альфа, морщась в показательном пренебрежительном отвращении, уводит блеклый взгляд в сторону шумной толпы, не желая видеть издевательскую усмешку на сияющем лице, когда тот откидывается назад на вытянутые за спиной руки, открывая вид на подтянутые мышцы пресса, идеально сидящие на тонкой талии короткие шорты из эластичной черной джинсы и гостеприимно раскрытые бедра, одно из которых плотно опоясано кожаным ремешком с блестящей пряжкой на его внешней стороне. Образ проститута, имеющего спрос у вкинувшегося пойлом и наркотой контингента, дополняют объемный мех, постоянно соскальзывающий с оголенного плеча, и едва прикрывающая выпирающие ребра шелковая майка на тонких бретельках, украшенных мелкой крошкой сияющих в свете прожекторов камней. Переливающийся дороговизной ошейник с бриллиантами и мерно покачивающимся у яремной впадины рубином подчеркивает его особенность и, в некотором роде, безвкусную пошлость. — Что за смелые предъявы, Нам-у? — вкрадчиво, с некоторым непониманием лепечет омега, смакуя на языке слащавое обращение. Альфа, проигнорировав его вопрос, озирается на наручные часы, и юноша, уловив зоркими взглядом этот незатейливый жест и общую нервозность суетливого мужчины, роняет понимающий хмык. — Ждем кого? Неужели твоего невменяемого друга? — омега с долгоиграющей на гибких губах усмешкой встречает мгновенно метнувшийся в его сторону пытливый взгляд, приподнимая брови в участливом любопытстве, зная, что прав. Намджун захаживает сюда не из-за любимой музыки или вкусного бухла, просто избегая подобных этому мест в пределах оживленного Итэвона. Его появление здесь не простое стечение обстоятельств и далеко не случайность: для омеги это ничто иное, как условный знак того, что поиски науськанной шестерки увенчались успехом и вскоре здесь объявится неистовый в своем гневе монстр, охотящийся на омежью неукротимую душу.

chloe moriondo - DRESS UP

— Хватит с тебя, Чонгук. Ты ведь знал, чем обернется твой уход. — Намджун обращает внимание на резко переменившееся настроение юноши, с безупречного лица которого в мгновение сползла напускная и подогретая танцами на пилоне кокетливость: схваченные ледяной коркой бесстрастные глаза, по-прежнему обрамленные крашеными ресницами, капризно поджатые губы с прикушенным изнутри пирсингом и откровенная неприязнь в выразительных скулах и впалых щеках. — Если не хочешь громких разборок здесь на публике, так же, как и я, тогда поспеши снять с себя все это и переодеться во что-то более сносное. — А не пойти бы тебе и твоему дружку, которому я все уже разъяснил, нахуй? — игриво раскладывает по слогам Чонгук, намереваясь также резво встать и с гордо вздернутым подбородком уйти восвояси, однако рука, внезапно давящая на бедро, побуждает повременить с уходом. Омега воровато озирается сквозь перила на вставшего между его ног мужчину, не пытаясь избавиться от удерживающего на месте прикосновения, дабы не привлекать к себе лишнее внимание. — Руку убери, пока не явился твой ненаглядный друг и не отрубил ее тебе по самый локоть. — У нас есть немного времени для шалостей. Неужели мы упустим эту возможность? — с притворным изумлением вопрошает мужчина, качнув бокалом в воздухе прежде, чем поднести его к губам, отпивая терпкий и противный на вкус ром, не прерывая зрительного контакта с дикими омутами юноши. Ни один мускул на лице омеги не выдал его внутренней настороженности, когда чужая ладонь скользнула плавно вверх, к кромке коротеньких шорт, ощупывая идеально гладкую кожу с внутренней стороны бедра. Охрана, на которую юноша озирается с гневным недоумением, не рыпается со своих мест: чертова физиономия Намджуна хорошо им знакома, даря тому неограниченные возможности на территории этого заведения. — Вертеть задницей перед толпой дрочащих на тебя наркоманов, половина из которых едва ли достигла совершеннолетия, проникнув в клуб через липовые документы, это то, что способно возбудить тебя, правда? Ты настолько себя не уважаешь? — Кто бы заикался о уважении к себе, если не сам Ким Намджун — чертова шестерка на побегушках у ополоумевшего психа? — злобно выплевывает Чонгук, обхватывая поручни ограждения сцены, между которыми свободно протиснулись его свешенные с края стройные ноги. Она, словно полностью обустроенная под нужды его блядской жизнедеятельности клетка, удерживающая омегу в среде, в которой ему комфортно существовать. Намджуну не понять, в чем на самом деле проблема и почему тот так отчаянно тянется к непотребным вещам, назло тем, кто, на самом деле, беспокоится о его судьбе. — Ты в моей жизни появляться больше не обязан. Я порвал с ним. — Не будь таким наивным. — по-отцовски укоризненно твердит мужчина, оглаживая помятый ворс смоляной шубки, игнорируя вялый протест стервозно одернутого плеча. — Твое «порвал с ним» это на самом деле «в порыве эмоций съебался на недельку-другую, думая, что навсегда, чтобы в скором времени приползти обратно, позволяя трахать не только свой мозг, но и себя». — Думаешь, что знаешь меня и мои намерения? — омега внезапно выпускает едкую насмешку, заливаясь хорошо различимым в оживленном зале хохотом. Откинутая в самозабвении голова обнажает загорелую кожу напряженной шеи, которую альфа не прочь свернуть из-за испытываемого им раздражения, вопреки этому, позволяя омеге нахохотаться в свое удовольствие: пользуясь моментом, Намджун тянется к переднему карману брюк, аккуратно вытаскивая из зип-пакетика таблетку, окуная ее в недопитый ром, не беспокоясь о наличии шелеста, потому что давящая на уши музыка надежно заглушает его незамысловатые действия. Чонгук перестает смеяться, резко обращая свои сверкающие легким исступлением глаза на мужчину, не обращая внимания на чужой бокал, предусмотрительно отставленный на край сцены где-то поблизости с его бедром, продолжая уничтожать альфу своим одичалым вниманием. — Возможно раньше так и было, потому что я этого хотел, но теперь все кончено, mon ami, я детка самостоятельная и независимая, так и передай своему тузу. — Никто и не сомневался в твоей самостоятельности. — Намджун увеличивает давление на бедро, замечая безуспешный порыв омеги, что продолжает упираться его хватке, цепляя пальцами бряцающую при касании пряжку подвязки. В его интересах задержать юношу, пока тот, довольно сообразительный и проворный, не скрылся в неизвестном направлении к тому моменту, как сюда нагрянет его неуравновешенный полюбовник. — Послушай меня, Чонгук, нам ведь не обязательно портить этот вечер для всех собравшихся здесь оторв. Я не заставляю тебя общаться со мной, но, прошу тебя, поговори с ним, когда он приедет тебя забрать… — Какого черта?! Я не собираюсь этого делать. — возмущенно огрызается омега, скребя крашеными ноготками по металлу схваченных поручней, упираясь пинающимися ногами, чтобы отползти подальше от края помоста и от мужчины, так или иначе, не являющегося ему другом. У альфы хватка цепкая и сил в разы больше, чтобы подтянуть сопротивляющегося омегу обратно за голую голень, заставляя того податься обратно вперед, навалившись на ограждение, чтобы гневно клацнуть зубами перед лицом бесстрастного мужчины. — Если ты опять действуешь по его указке, то мне правда тебя жаль, бесхребетный импотент. — Тшш… — широкая ладонь накрывает блядские губы, грубо впиваясь пальцами в мягкие щеки, игнорируя гулкое мычание и писк остервенело заглушаемого смеха. — Не голоси, иначе привлечешь много внимания, а оно нам совсем не нужно. — Намджун непринужденно отмахивается от обернувшегося к ним охранника, которому он заплатил за проникновение в закулисье. Тот возражать не стал, напоследок окинув их настороженным взглядом, оборачивая его обратно к отрывающейся толпе на танцполе. — А теперь выслушай меня внимательно, — Намджун едва ли не шипит это в свою же ладонь, которой зажимает чужой рот, в упор глядя в горящие издевкой глаза, в которых помимо спесивой дерзости и заносчивой насмешки нет ничего адекватного. Проворные пальцы с лакированными ноготками обхватывают его запястье, отдирая от своего лица, чему не желающий разжигать конфликты Намджун поддается безукоризненно. — Он будет здесь с минуты на минуту, и, боюсь, затеянная клубом тусовка завершится в тот же миг, когда сюда ворвутся вооруженные громилы. Я еще раз убедительно прошу тебя подумать насчет моего скромного предложения и пойти навстречу мирному согласованию всех недомолвок.

Hey Violet - Guys My Age

— О каком мирном согласовании ты говоришь, если мое твердое «нет» стало трактоваться, как прихотливое «да»?! — омега срывается на утробный рык, совсем не совмещающийся с его весьма экстравагантным обликом. Чонгук эмоционально возбужден, переставая контролировать силу своего голоса и выражение своего зачастую безразличного лица, срываясь на безотрадный смешок. — Я, принадлежащий исключительно себе самому, в праве творить все, что заблагорассудится моей душе: могу танцевать на шесте перед наркоманами, могу ебаться с привлекательными незнакомцами, старыми мужланами и малолетками, дрочащими на меня в этой толпе… а могу оседлать его мягкотелых друзей, — стройные ноги резво смыкаются на пояснице нахмурившегося Намджуна, рывком дергая того вплотную к разделяющему их ограждению. Закушенные в коварной полуулыбке пунцовые губы, сияющая привлекательным перламутром глубина губительных червоточин, и палящий жар, который источает юное разгоряченное танцами тело — Чонгук вероятно полагает, что ему сопротивляться невозможно, однако для Намджуна, придерживающегося определенных ценностей, важнее крепкая дружба и выгодные связи, нежели единичное признание поражения перед опасным и глубоко внутри замурованным искушением. — …мне за это ничего не будет, потому что я свободен! Сво-бо-ден. Язвительно растягивая гласные, Чонгук прикрывает в упоении усыпанные глиттером веки, наслаждаясь каждым произнесенным вслух словом, но, следом приоткрыв их, упирается недоуменным взглядом в протянутый стакан с ромом, расплываясь в плотоядной усмешке, отрицательно встряхивая головой в ответ на предложенное питье. Намджун пожимает плечами, под пристальным вниманием вызывающе хмыкающего юноши, отпивая сухой глоток остывшего напитка. — Не люблю ром, — проказливо бормочет Чонгук, морща подкрашенный хайлайтером нос, с беспечной улыбкой отворачиваясь от настойчиво предлагаемого мужчиной алкоголя. — виски из бара принеси, а я отсюда за тобой погляжу. — скрещенные на чужой пояснице ноги, разжавшись, без помех проходят через поручни ограждения, когда омега вальяжно укладывается набок, осторожно подтягивая их к себе, скользнув подушечками пальцев по ремешку, затянутому на бедре, провокационно дергая бровями в немом побуждении, собираясь ожидать возвращение мужчины в весьма удобном для себя положении. Намджун, выдавив понимающую улыбку, сквозь сцепленные зубы, отставляет стакан на сцену в надежде, что его отсутствие подтолкнет омегу на то, чтобы, вопреки своим капризам, тот испробовал крепкий напиток, во что, если честно, с трудом верится. Чонгук осторожен с алкоголем и упрям в избегании наркотиков, что всегда распространяются среди посетителей в шумные вечера, когда бары и клубы заполняются под завязку пьяным и обдолбанным сбродом. Причину такой категоричности Намджун не знает, однако, беря во внимание прошлое стервозной протеже, подозревает, что лишь крайне неудачный опыт мог заставить играющего с огнем омегу отказаться от искусственной стимуляции истощенной нервной системы. С метровой высоты огражденной площадки Чонгуку открывается отличный вид на весь путь альфы до барной стойки в другом конце зала, за которой разливается только что откупоренная бутыль ароматного джина. Намджун не озирается, чувствуя липкое внимание, впивающееся в его затылок, с хлопком опуская сжатые в кулаки, подрагивающие от нервов руки на поверхность барной стойки, кивком головы подзывая обернувшегося на звук бармена. — Одна порция виски, — вытащенная из кармана купюра, взлетает в воздух, поднятая над головой сжимающими ее пальцами, наглядно демонстрирующими чистоту его намерений наблюдающему издалека омеге. Бармен вздрагивает из-за резкого хлопка по камню стойки, поднимая опасливый взгляд на искаженное раздражением лицо мужчины, не спеша забирать зажатые его ладонью деньги. — Здесь сумма, превышающая цену целой бутылки твоего виски в пять раз, думаю, ты довольно сообразителен, чтобы понять, что от тебя требуется… Намджун ведет подбородком, с презрением окидывая приземлившегося на соседний стул омегу, передавая деньги послушно кивнувшему бармену, что, спрятав чаевые, спешит достать чистый бокал, приступив к оформлению заказа. — Откуда здесь такие нереальные красавчики? — отрывисто тянет навалившийся на стойку незнакомец, привлекая внимание Намджуна, что окидывает пьяного омегу мимолетным пренебрежением, метнув взгляд, отслеживающий местоположение оставленного без присмотра Чонгука, к сцене с вьющимися на пилонах танцорами, получая игривый взмах пальчиками от объекта его наблюдений. Подсевший к мужчине омега понимающе угукает, заприметив обаятельного танцора, отправляющего вслед за приветом воздушный поцелуй, адресованный альфе, от которого исходит сильная энергетика скованного самообладанием неистовства. — Окей, против него у меня нет ни единого шанса. Намджун не вслушивается в едва различимое на фоне бормотание навряд трезвого юнца, что тянет руку к приготовленному другим барменом коктейлю, присасываясь к его трубочке с унылым выражением лица. Забирая свой заказ, альфа спешит покинуть зону дурно пахнущего спиртом бара, обходя стороной переполненный людьми танцпол, возвращаясь к, на удивление, не спешащему увильнуть из-под его носа омеге, что навряд упускает возможность рассмотреть самые выгодные пути для побега. Намджун, не глядя, передает бокал со звенящим в нем льдом лучезарно улыбающемуся омеге, обращая все свое внимание телефону, на которое пришло уведомление, пока он добирался к помосту, стараясь избегать активно жестикулирующих людей, чтобы доставить выпрошенный юношей напиток в целости и сохранности. На часах полночь: если бы не выходной день, Намджун давно бы стащил паршивца со сцены, где ему не место, отправив его домой, переодеваться и отогреваться. Big Brother: Take him off from the stage before I haven’t come and destroyed this damn club (Стащи его со сцены, пока я сам не приехал и не разнес этот чертов клуб) Although you know… (Хотя знаешь…) Let him dance while the legs are still intact (Пусть пляшет, пока ноги целы) Fucked-up bitch (Сука ебанная)

Muse - Supermassive Black Hole

Оставляя сообщения без ответа, Намджун шумно выдыхает, проталкивая телефон обратно в карман, возвращаясь к омеге, что, отстранив от губ стакан с едва тронутым им виски, не желает останавливаться на том, что уже показал, выходя за рамки устроенного им в клубе шоу. Альфа наблюдает за пальцами медленно опускающимися в янтарную жидкость, охлажденную льдом, пользуясь моментом, рассматривает новые татуировки: миниатюрная змея тесно обвивающая фалангу среднего пальца и крошечный геометрический узор на внешней стороне мизинца. Пальцы погружаются в прохладный алкоголь, перемешивая звонко ударяющиеся о стенки стакана кубики льда, вынимаясь наружу с легким хлюпом. Чонгук, не мешкая, собирает широким мазком языка стекающие по ладони капли дорогого виски, скалясь в ответ на равнодушие непрошибаемого альфы, продолжая смотреть в его бесстрастные, привыкнувшие к зрелищам глаза, с аппетитом заглатывая собственные пальцы, вымоченные в алкоголе и стекающей по подбородку слюне. — Ты же знаешь, что на меня это не подействует. — Намджун лишь саркастически откашливается, поднимая уголки губ в поощрительной ухмылке, считая весьма занимательным то, что омега, не имея определенных ограничений в своей голове, готов соблазнять любой подвижный предмет в поле его ограниченного зрения, с жадностью обгладывая каждый палец по отдельности, не желая принимать поражение в разгар очередного противостояния. — Потому что ты старый импотент. — самовольничающая нога невесомо скользит по матовому покрытию помоста, проникая обратно за ограждение, упираясь в ширинку стоящего вплотную к сцене мужчины, что никаким образом не реагирует на его провокации, мягко отстраняя легко отступающуюся от дальнейшего напора омежью стопу. — Не такой уж я и старый. — безобидно возникает Намджун, одергивая манжеты рукавов, игнорируя язвительный хмык со стороны омеги, что, завязав с подстрекательством, возвращается к нормальному употреблению любезно купленному альфой виски. — Тридцать семь — не приговор, а отличная возможность дрейфовать между «я еще молод для этого дерьма» и «я уже стар для этого дермища». — Набью это в виде цитаты на ребрах под сердцем, когда мне будет столько же, в память о неоцененном по справедливости мудрейшем философе нашего времени, которого я знал лично. — игриво подмигивая беззлобно усмехнувшемуся альфе, Чонгук цепляет пальцами укороченную майку, бретель которой сползла с плеча вместе с меховой шубкой, оголяя подтянутые мышцы груди и соски, проколотые штангами с наконечниками в форме сердец из белых бриллиантов. — Вместо того, чтобы трепаться языком, лучше также пластично и развязно выползай из этой клетки и спускайся ко мне сюда, вниз. — мужчина зазывает омегу ладонью, наблюдая за тем, как тот старательно локчет проливающееся на пол виски, слизывая остатки с липких губ, что подстать болтающемуся на шее рубину, заманчиво сверкают в мельтешащем свете неоновых огней. — Поможешь мне сбежать, тогда выйду. — сладко тянет юноша, непричастно пожимая открытыми плечами, с которых сползла объемная меховая накидка, играясь со льдом в опустошенном стакане. Не в его интересах идти навстречу мужчине, который за все время их знакомства не предоставил гарант внушительного доверия, который побудил бы омегу повременить с неумолимостью и упертостью. Намджун — безвольная пешка в руках опытного и азартного игрока, его роль податливого угодника очень проста и незамысловата: дистанционное управление позволяет его хозяину не беспокоиться насчет его послушания, чтобы выпускать время от времени из своих рук короткую цепь, на которой он сидит, покорный и безотказный. Чонгук знает, о чем говорит, потому что с подобной ему цепи не единожды срывался, уносясь туда, где нет ограничений и запретов, туда, где он больше не чувствует себя хозяйской шавкой, с которой обращаются так же: жестоко, с небрежностью и чрезмерным зверством. Он множество раз ошибался, возвращаясь по своему желанию, досыта наглотавшийся непостижимой свободы, которой хватало для довольно долгого и еще более сокрушительного погружения, после которого собирать себя заново каждый новый раз становилось все труднее. — Я отправил ему твои фото, пока ты самозабвенно выгибался на своем шесте где-то… черт, примерно двадцать минут назад. — Намджун вглядывается в циферблат наручных часов, ощущая замедленное и совсем незначительное действие наркотического нейролептика, растворенного в роме, глоток которого пришлось жертвенно опрокинуть в себя, ради убедительности перед привередливым омегой. Смазанный взгляд цепляется за опустошенный бокал виски, отставленный без интереса в сторону, в то время, как омега непринужденно резвится со льдом, оставляя бесцветные разводы на коже бедер, по которым старательно выводит витиеватые, прозрачные узоры, всецело увлеченный своим занятием, иногда собирая губами стекающую по пальцам влагу тающего в руках льда. — Если ты все еще способен соображать, сможешь посчитать сколько времени занимает дорога из Мёндона в Итэвон. Он будет здесь уже очень скоро, и я сомневаюсь, что в этот раз тебе все же удастся съебаться до его появления. — Я хотя бы неплох на тех снимках, которые ты снял тайком с балкона второго этажа? — омега отвлекается от бездумного увлечения, обращая озорной взгляд в сторону судорожно выдохнувшего Намджуна. Чонгук узнал его статную фигуру с привлекающей его проницательное внимание шириной в жилистых, вечно расправленных плечах, демонстрирующих его напускную важность и солидность, которая отнюдь не присуща всем тем, кто посещает ночные заведения Итэвона на постоянной основе. Он один из тех, кто захаживает сюда редко и по делу, оставляя щедрые чаевые и недурное впечатление о себе у тех, кто привык ежедневно обслуживать грубых и невоспитанных беспробудных пьяниц и наркоманов с внушительным стажем и помятым внешним видом. — Сногсшибателен… — выдыхает Намджун, развеивая любые сомнения омеги, насчет неудавшихся фото, получая признательную улыбку в ответ: врать об этом альфа не станет, не имея для этого никаких веских оснований. Однако один вопрос остается не решенным: Намджун по-прежнему не вытащил упрямого омегу наружу, как того хочет его покровитель. На Чонгука его уговоры не подействуют совсем — не единожды пройденный этап, который альфа проваливает всегда, когда играет честно, по правилам омеги, управляющего ходом этой игры. К нему нужен особенный подход и обходительные речи. — Ну же, детка, перелазь сюда: если успеем привести тебя в надлежащий вид, хотя бы отделаемся без казни твоего начальства. — Говорю же, меня не взяли, — горячо лепечет в ответ, подаваясь вперед, к перилам, подставляясь под ласковую руку, что со столь необходимой ему сейчас нежностью оглаживает румяную, усеянную сияющим перламутром щеку. — Моим малышкам нужна была замена по личным причинам на этот вечер, я не стал отказывать нуждающимся в помощи… к тому же я действительно в праве делать все, что мне вздумается… теперь, когда мы не вместе… — Конечно, ты в праве… ты абсолютно верен в своих убеждениях. — уклончиво вторит Намджун, скрывая довольную улыбку от Чонгука, внезапно жадно ластящегося к нему за потребностью ощутить человеческую ласку. Омега — неприкаянный и потерявший себя ребенок с извращеным понятием настоящей и беззаветной любви. Намджун не вдавался в подробности его прошлого, ограничиваясь скудным познанием в коротком непристойном и распутном отрезке его жизни до их знакомства. Только он достаточно наблюдателен, чтобы рассмотреть за циничностью и меркантильностью, которую тот так яро выдвигал на первое место, демонстрируя всем свою порочную натуру, надежно спрятанное, заветное и сокровенное желание отыскать комфортных и нужных людей. Чонгук множество раз ошибался, и ошибается вновь, одурманенный и обманутый, льнет к чужой груди, невзирая на боль от впившихся в бок поручней ограждения, невзирая на неприглядный вид перед жаждущей зрелищ публикой, невзирая на свою глубоко внутри задушенную неприязнь. — Я ненавижу тебя… — мурлычет в крепкую, пахнущую мускусом шею, зарываясь в нее лицом, искаженным вселенской усталостью и самовольно охватывающим его мышцы умиротворением. Намджун утвердительно угукает, бережно приглаживая жесткие от лака белокурые пряди на макушке, уделяя свое рассеянное внимание гибкому телу ближайшего к ним танцора, часто бросающего в их сторону любопытные приманчивые взгляды из-под нарощенных ресниц, сталкиваясь с ним в очередном краткосрочном зрительном контакте. В атмосфере шального бесстыдства никто, по правде говоря, не станет беспокоиться об утопающем в его присыпляющих объятиях омеге, которого неплохо развезло от одной порции виски.

ENHYPEN - Go Big or Go Home

— Детка, сможешь поднять себя на ноги и перелезть? А я поймаю тебя, договорились? — омега вяло ворочает вытянутыми ногами, прислушиваясь к шепоту на ухо, мыча что-то утвердительное в ответ. Намджун поощряюще бормочет тому на ухо не разбираемые в фоновом шуме нежности, осторожно подтягивая сползающую с чужих рук накидку, заботливо накрывая ею омежьи голые плечи. Мужчина не отпускает его схваченной под локтем руки, помогая встать на уже не такие проворные ноги, не встречаясь с каким-либо сопротивлением. Чонгук заваливается на подпирающее его тело ограждение, срываясь на мелодичный и нетрезвый хохот, любуясь сверху альфой, поднимающим на него блестящий беспокойством взгляд. — Перекидывай сначала одну, потом вторую ногу, а я тебя подхвачу. Только аккуратней, ты мне целым нужен. — Хочешь, я станцую тебе приват? — игриво щебечет юноша, достаточно ловко для своего состояния скользя обратно вниз, плавно в такт играющей на фоне музыки виляя стройными бедрами, держась только за счет цепко схваченных поручней на вытянутых руках. Намджун игнорирует вопрос, закатывая раздраженно глаза на безрезультатные попытки вертихвостки свести его с ума, негрубо подталкивая омегу под бедро, поднимая обратно на подрагивающие от бессилия ноги. — Скучный ты, старый импотент… — Полностью с тобой согласен. — на автомате вторит Намджун, внимательно наблюдая за тем, как в меру неуклюжий омега перекидывает свою ногу через высокое ограждение, на всякий случай страхуя его снизу, хватая повиснувшую в воздухе стопу, чтобы аккуратно поставить ее на выступ со своей стороны. Омега заливается звонким хохотом, присев на поручень, держась за него обеими руками, не спеша перелазить полностью к гневающемуся от нетерпения Намджуну, которому он и без того достаточно в свое время нервов потрепал. — Ловишь? — невнятно, но в меру шаловливо тянет Чонгук, хватая протянутую к нему ладонь, направляя к выглядывающим из-под кромки натянувшихся шортиков ягодицам, побуждая взять себя за бедра. Болтающийся на подвеске бриллиантового ошейника рубин преломляет лучи мерцающего в клубе света, неприятно слепя глаза наблюдающего за его спуском альфы. Чонгук твердо становится на узкий парапет с внешней стороны, благодаря хорошей растяжке неторопливо подтягивая и спуская вторую ногу, не обращая внимание на направляющее стопу прикосновение. Намджун, успевает заметить, как опасно тот накреняется, отпуская скользящее в руках перило, подхватывая свалившееся на него тело, аккуратно снимая его с высоты. Омега в чужих бережно придерживающих за талию руках выключается мгновенно, уткнувшись виском в заботливо подставленное плечо, погружаясь в беспробудное забвение. Альфа ведет тыльной стороной ладони вдоль овала пылающего жаром лица, оборачиваясь на звук со стороны сцены, косясь на спрыгнувшего с ближайшего шеста вовлеченного в их разборки омегу. — Что с ним? — кивая на приятеля головой, назойливая особа вальяжно опирается на перила, не проявляя должного беспокойства, лишь чрезвычайно повышенный и неподдельный интерес к состоянию своего выволоченного наружу напарника. Намджун подтягивает съезжающего с плеча юношу, крепче перехватывая его за талию, свободной рукой потянувшись в глубокий карман брюк. — Занимайся своим делом и держи свой прелестный ротик на замке. — злостно шипит мужчина, небрежно впихивая в сетку белых колготок еще один аванс за дальнейшее молчание, поднимая на расплывающегося в ехидной улыбке танцора пристальный взгляд. — Если кто-то спросит о нем, говори, что ничего не знаешь. — А кто-то будет спрашивать? — вкрадчиво уточняет тот, вынимая и пересчитывая переданные незнакомцем деньги, и, незатейливо склоняя голову к плечу, возвращает пытливое внимание на с легкостью подхватывающего бессознательное тело на руки альфу, неприметно просовывая полученное жалование под кромку своих латексных шортиков. — Ты, вероятно, новенький. — Намджун озирается на нанятого им охранника, получая короткий кивок головой в ответ, растягивая губы в самодовольной ухмылке, обращая ее ослепительное притворство в сторону любопытного танцора, брови которого поползли вверх от очевидного неразумения происходящего. — Ничего… скоро вольешься в дела этого клуба, только, мой тебе совет: помалкивай о том, что видишь. Мужчина с нейтрализованной ношей в руках стремительно удаляется в направлении пропускающего его наружу охранника, оставляя оседающего перед ограждением омегу неотрывно смотреть вслед быстро исчезающего во тьме альфы, терзаясь непониманием того, что произошло у него на глазах.

I took away him from the club.

(Я забрал его из клуба.)

I’ll bring him to you safely, bro.

(Привезу его тебе в целости и сохранности, брат)

Прочитано