Вы не против?

Обычно Эрен бежит. Долго, быстро, так, что горят легкие и темнеет в глазах. Падает, больно царапая колени об острые камни под ногами, поднимается и снова бежит. Истощенное тело отказывает, Йегеру кажется, что он теряет рассудок, и от отчаяния хочется кричать, выть и рыть ногтями землю. Он задыхается, хватаясь за горло, но невидимые путы не ослабевают. Конечности немеют, и восприятие сужается до громкого, ужасающего гула, раздающегося отовсюду вокруг него. Парень знает, что гул предвещает его кончину. В этот раз все иначе. Колючий терновник, прорывающийся из-под земли, опутывает чужое тело, раздирая острыми шипами бледную кожу, и обвивается вокруг шеи, пуская град красных капель. Они стекают по горлу на землю, и алая лужа превращается в ручеек, устремляясь к его, Эрена, ногам. Он слышит надрывные хрипы, видит, как судорожно дергается тело рядом, чувствует, как липкая горячая кровь пачкает его ноги, и хочет сорваться с места, подбежать, помочь, но не может. Мышцы каменеют, а грудь сводит от немых рыданий. Йегер с ужасом наблюдает, как в него впивается взгляд серых глаз, из которых медленно утекает жизнь. С еще большим ужасом он осознает, что не знает, как это остановить, будто немой узник невидимой клетки, обреченный стать свидетелем чужой гибели. — Эрен… Крик застревает в горле, и Эрену кажется, что все его существо рвется на части. Он бы зажмурился, закрыл руками уши, свернулся в комок на влажной земле, если бы мог, лишь бы больше не видеть и не слышать. — Эрен. Парень просыпается, рывком вскакивая на кровати. По лицу текут горячие слезы, сердце болезненно щемит, и хочется завыть — отчаянно, громко, безутешно. А потом взгляд фокусируется на фигуре, полулежащей рядом. — Тише, Эрен, — профессор Аккерман внимательно вглядывается в его лицо, — Тише. И от звука его голоса что-то в Эрене со щелчком ломается напополам. Он бросается в чужие руки, запутываясь в одеяле, прижимается к груди Леви и тихо всхлипывает, не в силах сдержать рыдания. Его не отталкивают — наоборот, аккуратно прижимают ближе, скользнув ладонями по спине. Йегер чувствует теплое дыхание в своих волосах, и от этого становится еще больнее. Выжженые на сетчатке кровавые картинки снова и снова впиваются в разум парня, его нещадно колотит дрожь, и он жмется к крепкому телу рядом, все еще не осознавая толком, что происходит. Аккерман молча обнимает его до тех пор, пока пелена сна не спадает окончательно. — Лучше? — тихо спрашивает он, отстраняясь, и Эрен кивает, стирая ребром ладони слезы со щек. — Да, я… Кошмары… Извините… — невнятно бормочет парень, не находя в себе сил на осмысленное предложение. — Я уже понял, — поджимает губы мужчина, — Почти сразу после того, как ты разбудил меня своими криками. Что-то не работают твои таблетки. — Без них было еще хуже, — шмыгает Йегер и трет покрасневшие глаза. Аккерман только кивает и, откинув свое одеяло, встает. — Чай? Эрен благодарно мычит в ответ. Вскоре он уже сидит за небольшим светлым столом и, подперев голову рукой, обреченно пялится на Аккермана, пока тот достает из шкафчиков необходимое. — Насколько крепкий? — Настолько, насколько крепка ваша симпатия ко мне, — тихо вздыхает Йегер себе под нос, уверенный, что профессор даже не услышит. Но мужчина, очевидно, слышит, потому что тихо хмыкает и принимается готовить чай. Парень поджимает губы, ожидая свой напиток, состоящий из одной порции заварки на десять порций воды, и тут же непонимающе хмурится, когда перед ним ставят чашку с горкой сухих листьев. — Думаю, настолько крепкий ты не будешь, — спокойно комментирует Леви. Эрен пару секунд напряженно пялится то на мужчину, то на чашку, а затем до него доходит, и лицо заливается густым румянцем. Аккерман будто невзначай проводит тыльной стороной ладони по губам — Йегер успевает заметить, что он прячет легкую улыбку — забирает чашку и высыпает ее содержимое в заварник. — Сделаю что-то среднее — бросает он, не оборачиваясь. — Да, спасибо, — ошарашенно сглатывает парень. Следующие несколько минут он сверлит взглядом стол, выводя пальцем витые линии на столешнице. — Значит, вы знали, — тихо произносит Эрен, когда перед ним ставят чашку с горячим напитком. — Если ты о том, что ты ко мне неровно дышишь, то да, я знал, — невозмутимо отзывается профессор, присаживаясь рядом. — И как давно догадались? — Пару недель назад. Заметил, что ты пялишься на меня так, будто представляешь, как я имею тебя на каждой ровной поверхности в аудитории. — Поэтому вы забрали меня из мотеля? Поэтому провели со мной вечер? Хотели выбить признание? — досадливо фыркает Йегер. — Хотел понять, влюбился ты или просто хочешь со мной трахнуться, — озвучивает Аккерман. Эрен многозначительно разводит руками, — Это важно, потому что я тоже заинтересован в тебе, Эрен, а одноразовый секс, тем более со студентами, мне не нужен. Парень каменеет, ощущая, как по телу прокатывается приятная теплая дрожь, а сердце гулко заходится в груди. — Вы пытаетесь сказать, что я нравлюсь вам? — Йегер расплывается в неуверенной улыбке — наверняка очень глупой, но по-детски восторженной. — Я пытаюсь сказать, что если ты действительно хочешь отношений со мной, то я готов попробовать, — серьезно заключает мужчина, и Эрен тут же яро кивает в ответ. — Хочу. Леви, я хочу. У Леви красивое тело. Настолько красивое, что Эрен писал бы с него картины, если бы умел. Мужчина тихо, хрипло дышит, скользя руками по телу Йегера, прижимает его ближе, утягивая во влажный поцелуй, и парню сносит крышу от того, насколько очевидно Леви возбужден. Когда Эрен неловко признается, что до этого с мужчинами ограничивался исключительно оральными ласками, Аккерман лишь понимающе кивает. — Значит, в этот раз я буду мягче. Останови меня, если поймешь, что не хочешь продолжать, — шепчет он, и не стесняться собственной неопытности становится легче. То, что происходит дальше, становится самым сладким и жарким из воспоминаний Йегера. — Если ты надеешься, что это отразится на объективности твоих оценок, то ты фатально ошибаешься, — расслабленно фыркает мужчина, когда Эрен устраивается на его груди после, слушая чужое учащенное сердцебиение, и парень лишь тихо смеется в ответ.