Народные предания

— Ладно, СТОП! — заорал режиссер. — Рэнди, пожалуйста. В голосе мужчины слышалось раздражение. Это был пятый раз, когда он остановил эту жизненно важную сцену, потому что самый молодой член основного состава не мог перестать смеяться. Это был только второй день съемок, и они уже начали снимать некоторые откровенные сцены, которые должны были отличать этот новый кабельный сериал от любого другого шоу на телевидении, будь то сетевое или кабельное. И режиссер старался сделать обстановку легкой, особенно на этих ранних стадиях съемок. Но на съемочной площадке все еще чувствовалась нервозность. Оба его ведущих актера были относительно неопытны в медиа-среде, оба играли почти все свои предыдущие роли на сцене. А еще у Рэнди была склонность хихикать. — Мне очень жаль, Рассел, — ответил молодой актер. И тут он разразился новым приступом неистового смеха. — Мне очень, очень жаль! — выдохнул он, наконец остановившись. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, заставив визажистку броситься к нему и проверить, не испорчен ли грим. — Давайте сделаем небольшой перерыв, хорошо? Может быть, короткая передышка даст нам немного времени, чтобы сосредоточиться. Пятнадцать минут, ребята! — крикнул режиссер. Гейл, нервно проводя руками по влажным волосам, накинул халат и повернулся, чтобы сходить попить воды. Эта сцена и так была достаточно тяжелой, но казалось, что каждый раз, когда он начинал целовать своего молодого коллегу, парень начинал раскалываться. А потом это вызвало у самого Гейла приступы смеха. Гейл не думал, что его романтическая техника НАСТОЛЬКО смешна! Но тут режиссер жестом подозвал его. — Я знаю, что все немного нервничают в эти первые пару дней съемок нового шоу, и я стараюсь поддерживать настроение. Но у меня здесь очень плотный график, Гейл, и мы никогда не закончим эту сцену, если вы двое немного не остепенитесь, — твердо сказал режиссер. — Если МЫ не остепенимся? — спросил Гейл. «Господи, — подумал он. Это моя первая главная роль. Я чертовски нервничаю и так сильно нуждаюсь в сигарете, что готов закричать. Я стою все утро мокрый и совершенно голый в продуваемом сквозняками павильоне студии в Торонто. И теперь я должен «остепениться», потому что какой-то РЕБЕНОК не может перестать смеяться? И потому что теперь он заставляет и МЕНЯ смеяться?» Вот что Гейл хотел сказать режиссеру. На самом деле сказал: — Да, я знаю. Верно. Нам нужно остепениться. Черт! — Я серьезно, Гейл, — признался режиссер, — это очень важно. Весь пилот этой серии зависит от этих отношений — и этой сцены в частности. Если люди не верят в это — или смеются над этим — тогда мы облажались! Ты понимаешь? — Да, Рассел. Понимаю. Гейл снова судорожно провел рукой по волосам. Через несколько минут им снова придется обливать его водой. Он подхватит пневмонию в первую же неделю на шоу! — Хорошо. Теперь подумай, что можно сделать, чтобы успокоить Рэнди, — приказал режиссер, — понятия не имею, что с ним. Он действительно профессионал, и он уже играл такие вещи на сцене, где он был обнажен и занимался сексом. А здесь он полностью одет, так что я не понимаю, почему он теряет фокус. И у нас еще более сложная сцена сегодня днем, так что мы ДОЛЖНЫ закончить эту и двигаться дальше. — Ты же знаешь, что съемки идут всего второй день, — заметил Гейл все более нетерпеливому мужчине, — мы почти не знаем друг друга… и это довольно напряженная ситуация. Я имею в виду, может быть, это просто его естественное смущение? «Потому что я чертовски смущен», — подумал Гейл, плотнее натягивая халат на член. Да, они приклеили к нему этот носок, но все равно это было смешно! Неудивительно, что они оба не могли перестать смеяться! С таким же успехом он мог бы стоять совершенно голым посреди Центрального вокзала! — Пожалуйста, поговори с ним немного. Успокой ребенка. Посмотрим, что сможешь сделать, — сказал директор, похлопав Гейла по плечу, а затем направился к столу, чтобы взять пончик. «Да, — подумал Гейл, — а кто успокоит МЕНЯ?» Актер изо всех сил старался не думать о том, что им придется снимать позже в тот же день. О том, какие части тела будут видны и где будет его лицо! Он взглянул на своего молодого коллегу, сидящего в углу. Естественно! «И пончиков мне тоже теперь нельзя, — подумал он, бросая взгляд на стол, за которым сидела команда, — каждый пончик, который я съем с этого момента, будет появляться на моей заднице, как грузовая шина! А я обнажен в КАЖДОМ гребаном эпизоде… ну что ж…» Гейл подошел к краю съемочной площадки, где Рэнди, развалившись в парусиновом кресле, рассеянно листал сценарий. — Привет, — сказал Гейл, застенчиво улыбаясь коллеге. Молодой актер поднял голову и улыбнулся. — И тебе привет. Он был одет в мешковатые джинсы и футболку с клетчатой рубашкой поверх нее, светлые волосы были коротко подстрижены и торчали спереди. И эти кроссовки, как у маленького ребенка. На вид ему было лет 12. Гейл плюхнулся в кресло рядом со своим коллегой и наклонился к нему. — Итак, Рэнди… что такого смешного в моей заднице? Рэнди повернулся и уставился на собеседника с открытым ртом. — Ты шутишь? Я не смеюсь НАД тобой, Гейл! Правда, нет! — Ну, мне так кажется, — ответил Гейл, — особенно когда я, ну, голый, стою там, широко раскинув руки в приглашении — и вместо того, чтобы сходить с ума от похотливого желания моего тела, ты смеешься во все горло! Это не очень укрепляет уверенность, особенно когда я новичок во всем этом дерьме. — Но это НЕ ТАК! — настаивал Рэнди. — Твое тело великолепно. ТЫ великолепен. Дело не в тебе, Гейл. Это Я. Но, клянусь Богом, я не смеюсь над ТОБОЙ! — Я не вижу никого другого, на кого ты смотришь на съемочной площадке, — парировал Гейл, закатывая глаза. И он снова завернулся в халат, словно защищаясь. Ему придется купить халат с поясом получше. Этот постоянно распахивался, — это немного сбивает с толку. Особенно когда я немного нервничаю. — Ты нервничаешь? Правда? — ответил Рэнди. — Похоже, что да… Ты кажешься таким… Я не знаю… уверенным в себе. Теперь Гейл рассмеялся по-настоящему. — Ты, ДОЛЖНО быть, шутишь! Я не понимаю, что делаю, и чертовски напуган. Думаю, именно поэтому твой смех немного отвлекает. Особенно, когда я так… беззащитен. Так, есть какие-то проблемы? — Просто это… — начал Рэнди, но потом остановился, покраснев. — Ты можешь сказать мне, Рэнди. Что здесь такого чертовски смешного? Молодой актер посмотрел на своего партнера по фильму и широко улыбнулся, подавив очередной смешок. — Просто это будет ТАК странно выглядеть на экране, Гейл! Я выгляжу СЛИШКОМ молодо! Заниматься этим со взрослым мужчиной будет шокирующим для людей. Я имею в виду, это шокирует даже МЕНЯ — а я это делаю! Или это делает Джастин. — И это не то же самое, что делать это САМОМУ, не так ли? — добавил Гейл. — Нет, вовсе нет, — признался Рэнди, — когда мне было 17 лет, я никогда НИЧЕГО не делал! И уверен, что никогда не сделал бы ничего подобного тому, что делает Джастин на этом шоу, никогда. Поэтому мне трудно соотнести себя с персонажем, потому что это очень далеко за пределами моего собственного опыта. Трудно разобраться во всем этом. — Никакой чувственной памяти, да? — спросил Гейл. Рэнди рассмеялся. — Да. Основы актерского мастерства! Но это действительно так. Мне трудно понять, что чувствует Джастин в этот момент. — Поверь мне, Рэнди, у меня та же проблема. Поскольку я никогда не целовался с другим мужчиной, ни на камеру, ни вне ее, у меня тоже нет никакой чувственной памяти. Так… ты УВЕРЕН, что это не я? — снова спросил Гейл, ухмыляясь. Рэнди шлепнул свернутым в трубочку сценарием по руке парня. — Конечно, НЕТ! Не будь идиотом! Гейл на минуту задумался: «Джастин — неопытный ребенок. И ты знаешь, каково это — быть неопытным в сексуальном плане.» — Я уверен, что ТЫ вспомнишь, потому что сам я чертовски уверен, что помню, как это было, а я намного старше тебя! Теперь Гейл должен был смеяться, потому что в некотором смысле он был в том же положении, что и персонаж Рэнди, Джастин. Потому что то, что он сказал Рэнди, было правдой — у него не было опыта секса с другим мужчиной, чтобы сыграть Брайана. А Брайан должен был быть в высшей степени уверенным в себе и сексуально осведомленным. Нет, для Гейла это был всего лишь инстинкт в этот момент. Инстинкт и надежда на лучшее! — Да, ты действительно СТАРИКАШКА! — пошутил Рэнди. На самом деле, он думал, что его новый коллега был очень сексуальным — для натурала. — Нет, я серьезно! Все это может быть похоже на то, что произошло с тобой, — продолжал Гейл, — необычный и совершенно странный опыт, который очень скоро станет чертовски знакомым нам обоим. Я имею в виду, если предположить, что людям в Showtime понравится пилот и они дадут продюсерам добро. Рэнди нахмурился. — Я думал, все уже решено? Гейл фыркнул. — Ничто никогда не может быть решено заранее. Если им НЕ ПОНРАВИТСЯ пилот или даже какие-то кадры, тогда нам ВСЕМ крышка. Вот почему эта сцена так важна. Не только для нас, но и для всего шоу. — Я понимаю. Прости, Гейл, — извинился он, — я не хотел раскалываться. Это непрофессионально. — Все в порядке, Рэнди. Но теперь нам нужно быть немного серьезнее. Ты сам сказал мне на первой совместной читке, что Брайан и Джастин — ключ ко всей этой серии. Ты и я — ключ к тому, сработает это или нет. НАШИ отношения, — Гейл провел пальцами по волосам. Они снова были полностью сухими, а это означало, что их снова намочат, когда они продолжат съемку, — Боже мой! Это было чуть больше недели назад! Кажется, прошли годы! — Да. Все происходит так быстро, — Рэнди закрыл глаза, — СЛИШКОМ быстро. — Это не должно быть так уж трудно для тебя, Рэнди. Позволь своей собственной неуверенности работать на тебя. Позволь моменту взять верх. Это чувство, что все происходит так быстро. Это чувство, что все выходит из-под твоего контроля. Потому что это определенно то, что чувствует твой персонаж. Но он храбрый — он идет за этим! — Хорошо, — ответил Рэнди, — тогда я либо полностью соглашаюсь с этим и делаю до конца, либо просто даже близко не подхожу. И у нас еще много… тяжелых сцен. Я имею в виду, быть голым и близким с… незнакомцем… — А я довольно странный, — сказал Гейл, скорчив гримасу. Отношение Гейла заставило Рэнди улыбнуться. Он действительно начинал чувствовать себя намного спокойнее со своим старшим коллегой. И чувствовал, что Гейл тоже расслабляется — по крайней мере, когда они взаимодействуют. — Скоро ты тоже поймешь, насколько я странный! — Нет, как актер, ты должен просто войти в роль. Двое мужчин услышали, как режиссер объявил еще один дубль. Они неловко посмотрели друг на друга. — Итак… мы собираемся это сделать? — серьезно спросил Гейл Рэнди, когда они оба встали. — Потому что сегодня у нас еще более напряженная сцена. Еще больше… обнаженки! — Знаю, — ответил Рэнди, — печально известная сцена лизания задницы. — Да, — сказал Гейл, — и если ты будешь смеяться, когда я буду лизать тебе задницу, мне придется НАДРАТЬ тебе задницу, гоняя по всей съемочной площадке! Его коллега улыбнулся. — Думаю, я готов. И они пошли и заняли свои места. Кто-то вылил на Гейла еще воды, и он стряхнул излишки. А потом Рэнди заключил его в объятия, и они начали целоваться с новой силой. И тогда уже никто не смеялся. Не оба актера и, конечно же, не режиссер, который был в восторге от того, что увидел через объектив камеры. Такого рода химия была именно тем, на что надеялись продюсеры, когда объединили этих двоих. И теперь, когда Рэнди оставил хихиканье позади, эти ребята сжигали съемочную площадку. И это были просто поцелуи! Они еще даже не перебрались в спальню в лофте. «Нет, — с новым волнением подумал режиссер, — это будет после обеда!»