Народные предания

Дни между прослушиванием и началом съемок прошли как в тумане. Во-первых, Гейл должен был уведомить репертуарную труппу и все свои подработки. Затем ему пришлось собрать вещи и найти место для парковки своего пикапа, пока он не найдет способ доставить его в Канаду. Потом путешествие… Он никогда раньше не летал первым классом, потому что, честно говоря, у него никогда не было на это денег. И это было именно путешествие! Сидеть в передней части самолета, окруженный всеми этими бизнесменами, получать бесплатную выпивку, флиртовать со стюардессами. Как будто он был настоящим актером! «Звездой»! Ну, вряд ли звездой. Но в его жизни определенно что-то изменилось. И очень быстро изменилось. Торонто был интересным. Он казался действительно спокойным городом. Много этнических кварталов, с маленькими ресторанами и затейливыми магазинами. Район, где они снимали большинство сцен на открытом воздухе, Черч-стрит, был настоящим районом с комфортной атмосферой. Местные жители называли его «Гей-виллидж» — именно таким и должна была быть Либерти-авеню в Питтсбурге, с барами, ресторанами и книжными магазинами, украшенными радужными флагами, добавляющими аутентичности. Гейл смог найти временную квартиру в субаренду сразу же, что было хорошо, потому что казалось, что каждая минута тех первых дней была забита примеркой гардероба, первыми читками и блокированием сцен. У Гейла едва было время подумать о своем персонаже или о реальности, о том, что он собирался начать сниматься в телесериале, звездой которого был ОН. Да, Хэл был номинальным «ведущим», а Шарон — «главной» ролью, но из того, что он видел в первых двух сценариях, его персонаж, Брайан, был тот, вокруг кого все вращалось. Брайан и его молодой любовник Джастин. Да, они с Рэнди были центральной парой. Рэнди был прав. По-другому читать эпизоды было невозможно. И по мере того, как он приближался к этому первому съемочному дню — который, казалось, должен был начаться в любую минуту! — он начал понимать, насколько экстремальным будет его персонаж. И какими экстремальными будут эти первые сцены! Никто из актеров, кроме Рэнди и его самого, не собирался «обнажать все» так, как никогда не видели по американскому телевидению. Как актер, Гейл должен был попытаться сохранить момент, определить характер своего персонажа и надеяться, что его член не был полностью выставлен на всеобщее обозрение, и все это одновременно! Невозможная ситуация. Но всякий раз, когда он начинал потеть при мысли о том, что ему предстоит сделать, он смотрел на Рэнди, который казался совершенно спокойным. Или притворялся. И он выглядел так чертовски молодо! Он БЫЛ так чертовски молод, чтобы чувствовать себя в безопасности. Точно знать, что нужно сделать, а потом сделать это. Это придало Гейлу уверенности. С Рэнди в качестве партнера по сцене он был уверен, что они не испортят все слишком сильно! Он надеялся. После чтения и обсуждения съемок, которые должны были начаться на следующий день, Гейл слонялся по коридору, ожидая, когда Рэнди покинет репетиционное пространство. — Привет, — сказал Гейл, когда Рэнди вышел. Рэнди поправлял очки и запихивал сценарий в сумку. — Ну, малыш, что скажешь? — спросил Гейл, когда они вышли. День был теплый, и Гейл почувствовал, как пот стекает по спине. Он остановился и закурил сигарету. — О чем? — спросил Рэнди, склонив голову набок и ухмыляясь. — Послезавтра — Важная сцена, вот что! — Важные СЦЕНЫ. Множественное число. ВОТ что! — рассмеялся Рэнди. — По правде говоря, у меня в голове все это сливается, — сказал Гейл, выпуская кольцо дыма. Они вдвоем смотрели, как оно поднимается, а затем рассеивается в воздухе. — Круто. Тебе придется научить меня, как это делается, — сказал Рэнди. — Договорились, если ты тоже научишь меня… кое-чему, — немного нервно сказал Гейл. — Мне учить ТЕБЯ? — удивился Рэнди. — Например, чему? — Например, как быть убедительным педиком перед камерой. Потому что я должен быть честным, а я ПОНЯТИЯ не имею, что я должен делать. И Брайан — самый опытный педик на этом шоу — или в ЛЮБОМ шоу в истории телевидения. И если я выгляжу так, будто только что свалился с гетеросексуального грузовика с репой в Гейский мир — это не очень хорошо, мальчики и девочки! — Уверен, что ты справишься. В конце концов, это всего лишь секс. Симуляция секса. Рэнди достал сигарету, и Гейл дал прикурить. Обычно он не курил, но учился играть Джастина. Рэнди попытался выпустить колечко дыма, но вместо этого дым просто потек у него из носа. Он кашлянул. — Симуляция секса, которая должна выглядеть настоящей. Я искал в своей чувственной памяти и не смог найти даже подавленного воспоминания, чтобы опираться на него. Я имею в виду, о любых гейских вещах. Просто общее любопытство, но ничего так и не произошло. — Ничего? — искренне удивился Рэнди. Гейл казался парнем, который все это делал — и без проблем признал бы, что делал. — Нет. В конце концов, я вырос на Юге, — сказал Гейл, — деревенщины и старые парни-натуралы, которые не обращали внимания на длинноволосых и педиков. — Я тоже, — напомнил Рэнди, — тоже из Атланты. — Тогда мы, должно быть, были в разных почтовых индексах! — улыбнулся Гейл. — Или в разных эпохах, — добавил Рэнди, — я думаю, что реальный ответ заключается в том, что мы актеры, и мы просто должны делать то, что должны делать. Мы оба читали сценарий. Мы оба знаем, о чем идет речь… — И мы привержены делу, — кивнул Гейл. — Примерно столько, сколько могут выдержать два парня… не разводя фарфоровый узор*, конечно, — невозмутимо ответил Рэнди. Гейл чуть не выплюнул сигарету. — Ты оказываешь тлетворное влияние, ты это знаешь? — Я думал, все должно быть наоборот, Гейл? — ответил Рэнди. — Или лучше сказать — Брайан? — Верно. Брайан. Ну, одна хорошая вещь — нет гребаного времени нервничать! Потому что, судя по моему списку вызовов, мы просто входим и делаем это. Репетиция не запланирована. — Для тебя это проблема? — спросил Рэнди. — Ну, — признался Гейл, — наверное, я привык к театру, где ты репетируешь до чертиков, пока роль не станет второй натурой. Тогда ты делаешь это — и на самом деле не думаешь ни о чем. Рэнди шмыгнул носом и попытался выпустить еще одно колечко дыма. Это вышло боком. — Думаю, нам обоим надо подумать. Я не понимаю, как мы можем даже ПОПЫТАТЬСЯ притвориться. Перед камерой нет места притворству… э-э-э… ЗДЕСЬ! Рэнди нервно рассмеялся. Гейл почувствовала себя лучше. Может быть, Рэнди не так самоуверен, как пытается казаться. Может быть, ОН так же беспокоился обо всем этом, как и Гейл! — Я знаю. Но небольшая репетиция может… растопить лед? — Может ли? Мы уже знаем друг друга… по крайней мере, немного. Это помогает, — сказал Рэнди, — но в некоторых ТВОИХ сценах определенно будет что-то вроде: «Привет! Я Гейл! Ты готов отсосать у меня?» — Черт! Вот именно! — сказал Гейл. И он рассмеялся над абсурдностью ситуации. — Но, например, эта штука с риммингом… — Гейл замолчал, чувствуя, что краснеет. — Похоже, это запланировано прямо сейчас. Вместе с остальной частью Важной сцены. Рэнди прищурил свои поразительно голубые глаза, глядя на коллегу. — Знаю! Я имею в виду, что даже не знал, что ТАКОЕ римминг! — сказал Гейл. — А теперь я должен «научить» ТЕБЯ — я имею в виду Джастина — как это делается? Без репетиции? Господи! Рэнди прислонился к стене, бросил сигарету на землю и раздавил ее кроссовкой. Позже ему придется поработать над дымовым кольцом. Может, Гейл покажет ему, в чем тут фокус? — Римминг? Это просто лизание задницы, вот и все, — Рэнди обнял старшего актера и похлопал его по плечу, — и поверь мне, Гейл, для лизания задницы репетиция не нужна! Ты просто должен это сделать! — Тогда… Думаю, мы просто сделаем это! — сказал Гейл. И он выпустил еще одно кольцо дыма высоко над их головами. *Говорить пространно, многословно и витиевато.