У нас с тобой ещё целая жизнь

Один… Снова один? Нет! Я слышу тебя! Ты спишь… Держись, лисеныш. — Тише, малыш, ты не почувствуешь боли. Ты чувствуешь очередной болезненный укол в худую, я бы даже сказал, тощую руку, которая стала уже фиолетовой от количества введённого препарата. Тело настолько ослабело, что ты издаешь тихий болезненный писк, морщишь лицо и пытаешься притянуть ноги и руки к груди, но не получается, они зафиксированы толстыми черными ремнями, впивающимися в нежную детскую кожу. Он снова соврал тебе. Эта мало атомная форма жизни, снова издевается над тобой! Твое тело начинает светиться красным светом, цветом моей ненависти к двуногим, что издеваются над тобой. Позже я узнаю, что это — люди. Люди вырвали меня из моего мира. Люди лишили тебя семьи. Люди сделали нас единым целым. Решили, что смогут подчинить божество?! Так пусть поплатятся за свою самоуверенность! Я помогу тебе малец, помогу и ты станешь очень сильным. Два долгих месяца я копил энергию, пытался восстановить твое слабое хрупкое тельце, я все ещё не слышал твой голос, ты почти всегда в темноте. Я наблюдаю из глубин сознания: вижу, во времена твоих редких пробуждений, в остальное время, чувствую… кожей чувствую колебание ветра, когда кто-то проходит мимо, касания холодных рук к твоей горячей коже, нарастающую с каждым разом боль от шприцов. В какой-то момент это все заканчивается, я сжился с твоим телом, слился с тобой и не позволю кому-либо приблизиться к тебе, лисеныш. Наверное, тебя зовут не так, но я видел в металлическом отражении стен твои короткие рыжие волосы и из твоих мыслей узнал, что существо с рыжей шерстью, как у тебя, называется — лиса. Лучше бы ты был лисой, чем человеком, но я с самого начала знал, что ты не такой, как эти белые как снег. Я сдержал обещание. В следующий раз, когда к тебе подошли белые люди, я заставил тебя проснуться и снова увидел мир твоими глазами. Помог разорвать ремни. Ты вскочил на кушетке, но твое сознание все ещё пребывало в тумане после долгого болезненного сна, поэтому медленно опускаешься на холодный пол в одних тонких белых шортах и такой же лёгкой футболке. Тело засияло красным, свет распространялся по комнате, заставляя предметы парить, пол и стены покрываться внушительными трещинами. Люди, которых охватило сияние падали, ударяясь головами о металлический пол, и больше не двигались. Воздух заполнился отчетливым запахом металла… Здание вокруг рушится, металлические пластины с грохотом падают со стен и потолка, бетон сыпется огромными кусками, ломая аппаратуру, разбивая баллоны и цистерны с газами и горючими жидкостями. Очередной бетонный обломок столба, обрывает толстый электрический провод. Раздается оглушительный взрыв. Я начинаю громко смеяться в глубине твоего сознания, ты отвечаешь улыбкой. Вот он первородный хаос. Крики и стоны белых людей, обломки и «вишенкой на торте» моего триумфа серия оглушительных взрывов. Никто не уйдет живым. Мы похороним их всех здесь. За издевательство. За боль. За то, что отобрали дом. Гравитационный купол защищает нас с тобой от повреждений, но я чувствую, как силы покидают тебя. Такой маленький, такой слабый. Лисеныш, тебя нужно беречь. — Просто давай уйдем. — Сипишь ты. Гравитационное поле увеличивается, разнося последствия взрыва очередной цистерны с химикатами. Ты все ещё сидишь на том же месте, возле тебя идеальный круг, оставшегося пола, ныне уничтоженного логова белых людей. Вокруг не осталось ничего, кроме вскопанной земли, из-под которой виднеются железобетонные обломки. Куски ткани, присыпанные землёй и похороненные под тоннами земли и мусора тела, которые никто никогда не опознает. — Пошли. — Шепчу тебе. — Нужно уйти, пока другие двуногие не пришли. И ты идёшь, еле переставляя ноги, но я не тороплю тебя. Чтобы не случилось, я защищу тебя. У нас впереди ещё целая жизнь…