Тринадцатый

— Это плохая идея, Фло. Телефон задребежал от криков слов в противовес. Подруга прекрасно умела переубеждать, для этого ей даже не приходилось применять силу. Однако, Флоренс Гилберт, жгучую брюнетку с огромными зелёными глазами и россыпью мелких родинок на удивительно милом личике, волновало это мало, поэтому после недавней встречи с ней до сих пор ныл затылок и левое плечо, которое попадало под её поучительные удары всякий раз, стоило мне выразить хоть малейшее сомнение в правильности задуманного. Теперь же я опасался вовсе лишиться слуха, поэтому телефон пришлось отложить на край раковины, который не отличался особой чистотой, как и весь тот гадюшник, в котором мне приходилось находиться. —...я собирала тебя на эти чёртовы свидания весь хренов день! Не беси меня, Майклсон, и просто делай так, как мы обсуждали. Если, конечно, не хочешь прожить в одиночестве всю оставшуюся никчемную жизнь. Отражение в зеркале вторило мне кривой усмешкой. Подруга явно преувеличивала, однако, зачастую в этом и заключались её невероятные способы убеждения. — Тебе ебаных тридцать три года, у тебя никого не было, кажется, с самого универа. И ты уже живёшь так, словно собираешься умирать в одиночестве. А, нет, прости, в компании своего блохастого. Зеркало отражало лёгкое недовольство на максимально заебаном лице. Выделяющиеся скулы делали глубже тени от отвратного освещения, серые глаза казались ещё темнее, а пряди светло-каштановых волнистых волос, едва достающих до подбородка, спадали на лицо, выбившись из маленького пучка на затылке. Сильный от стольких лет, проебанных в спортзале для заглушения одиночества, торс обтягивала чёрная водолазка, которая словно специально была подобрана так, чтобы разгула для фантазии особо впечатлительных места не оставалось. Песочного цвета штаны обтягивали задницу и бедра, отчего создавалось ощущение, словно костюм аквалангиста и то был бы по-приличнее. — У Вервольфа нет блох. — У твоего Вервольфа даже сходства с собакой нет, чего уж там о блохах говорить. Они просто думают, что он крыса и ловить там нечего. — Начало через пять минут, просьба персонам А занять свои позиции. Сердце непривычно сильно стукнулось и замерло на несколько мгновений. Шоу начинается и ничего хорошего это не сулит. Чертовы свидания вслепую, которые точно не были тем местом, где я хотел бы оказаться этим вечером. Абсолютно бесполезная затея, направленная на попытку Фло найти мне парня. Кто-то сказал ей, что он мне нужен? Я бы задушил этого человека прямо в эту секунду. Казалось бы, я мог отказаться, но иллюзия выбора на то была и иллюзией, потому что никакого выбора зеленоглазая бестия не оставляла. Правила были просты, но до абсурдного дебильны. Персоны А занимают свои места за столами, к каждой из них подсаживаются персоны B, которые сменяются по звуковому сигналу спустя 5-7 минут. Что можно узнать о человеке меньше, чем за 10 минут? Что он любит кошек, смотрит бейсбол по вечерам, любит круассаны в пекарне на углу и ненавидит парней или девушек, которые воротят от него нос, потому что от него несёт как от городской свалки, которая ещё и решила покурить? Персоны В, которым приглянулись некоторые персоны А, имеющие определённые номера, стоящие на столиках, сообщают об этом и оставляют свои данные в коротком послании, что бросается в специальный ящик, который после мероприятия разбирается организаторами. Послания находят своих адресатов, приходя им ровно в почтовый ящик. Тем самым персоны А сами решают, кому позвонить и написать из тех, на кого у них есть шанс. Мне повезло стать персоной А, но я почти уверен, что Фло отвалила за это место огромные бабки, потому что знала, что в ином случае сам я никому не оставлю ни единого послания, да и вовсе уйду после первой пары «свиданий». — Тебе пора. Давай. Если у тебя будет меньше трех посланий — тебе не жить. Ты знаешь, я не шучу. Я знаю. И знаю, что люди, которые смеются над властью Фло над мужчинами — абсолютные глупцы, не знающие ничего о маленькой ведьме. — Поэтому тебе необходимо быть душкой. И не злоупотребляй алкоголем, я не собираюсь забирать тебя оттуда. Целую, — звонок обрывается, не дав вставить и слова в ответ. Вдох. Выдох. В конце концов, работая учителем и каждый день имея дело с детьми в переходном возрасте, вряд ли можно найти ситуацию страшнее. Однако, идя по красному ковру, ведущему от уборной этого гадюшника и занимая свое место за столиком с цифрой «13» и небольшой табличкой с именем «Мэттью Майклсон», мне почему-то кажется, что эта ситуация однозначно будет похуже.