Тринадцатый

Недели шли быстро. Прошел почти месяц с того момента, как в моей жизни появился он. Парень, не дающий о себе никакой информации, но парень, на встречи с которым я выделяю по вечеру в неделю. Я не знаю его имени, я не знаю что он любит, я не знаю чем он занимается и где работает. Единственное, что я знаю — то, для чего не требовались слова, лишь наблюдательность. Он всегда приходил пешком, не пользуясь такси или собственным транспортом. Не имел с собой никаких вещей, лишь бумажник с наличкой, в котором не было ни единой карты. Он по-прежнему не отвечал на сообщения, лишь иногда писал их, но с разных номеров. В голову закрадывались сомнения, где-то в подсознании сидела мысль быть осторожным, но одиночество, наконец-то отошедшее на задний план рядом с этим парнем усыпляло бдительность. Я начал ждать каждой встречи с непривычным нетерпением. Фло шутила, что её неприступный друг влюбился, но я не мог сказать, что это так. Слишком мало времени прошло, слишком много вопросов оставалось. В конце концов, как можно влюбиться в того, чьего имени ты даже не знаешь?

***

Вечер пятницы мало отличался от любого другого вечера. На журнальном столике стояла остывшая пицца, рядом на диване сопел Вервольф, а я наслаждался мыслью о скорых выходных. Дети в школе выжимали все возможные и невозможные силы, поэтому нормально жить получалось лишь в ожидании от выходных до выходных. С перерывом на встречу с самым загадочным парнем в моей жизни. Звонок в дверь заставил дёрнуться. В мыслях пробежало, что в такое время я точно никого не ждал, даже Фло полчаса назад написала, что идёт спать. Была мысль проигнорировать незванного гостя, но к новому звонку добавился стук. Пришлось встать, но от желания прикрыть голый торс футболкой отвлек новый звонок. Видимо, кто-то слишком сильно хотел меня видеть. Короткий взгляд в глазок и, едва заметив синий отблеск волос, я открываю замок, дергая дверь на себя. Как он вообще узнал, где я живу? — Привет, красавчик. Ты не мог бы задать мне вопрос попозже, я тут, вроде как, очень скоро скончаюсь от потери крови, — голос насмешливый, но слабый, заставляет нахмуриться. Полутьма в подъезде не даёт толком ничего рассмотреть, но сгорбленная фигура и подозрительное пятно, явно расплывающееся под косухой на светлой футболке ударяет осознанием как-то слишком быстро. — Эй, эй, держись за меня. Без трупов у меня на пороге, ладно? — чужое тело практически падает мне в руки и все вопросы мигом отходят на второй план. Дотащить ослабленное тело до первого попавшегося стула оказывается не слишком сложно, пусть и парень не был похожим на перышко. — Что это? Огнестрел? — Ножевое. Надо кровь остановить и зашить. Сможешь? — Ты совсем свихнулся? Я позвоню в 9-1-1, дай мне минуту. Не отключайся, слышишь? — я почти дёрнулся в сторону гостиной, но чужая рука стальной хваткой сжалась на запястье, принося ощутимую боль. — Никакой, блять, службы спасения, — почти рычит он и, поймав его взгляд, становится не по себе. — Неси аптечку и что-то из алкоголя. Быстрее, красавчик, давай. Спорить времени нет, сердце непривычно бьётся где-то у горла, а совесть не позволяет бросить раненого парня с лишней дыркой в теле. Уходит ровно минута на то, чтобы взять из кухни аптечку и бутылку водки, которую я в жизни не пил, но Фло забыла её здесь ещё пару месяцев назад. Единственная мысль, которая бьётся в голове, это постепенное осознание той задницы, в которую я ввязался. — Ничего важного не задето, иначе я бы уже сдох. Просто зашей её нахуй, — в тусклом свете прихожей чужое лицо кажется неестественно бледным. Парень хватает бутылку из моих рук, делает глоток, после чего отпускает рану, задирая футболку и поливая порез водкой. Картина явно не из прекрасных и мне едва хватает выдержки не отвернуться, а парню, видимо, не застонать от боли. — Красавчик, поторопись, а. Руки нещадно была дрожь и пусть я считал, что достаточно стрессоустойчив, в настоящей стрессовой ситуации это оказалось немного не так. В аптечке отыскивается игла и нить, но прежде чем начать, стоило справиться с волнением, а это оказывается сложно. — Слушай, я не... — Всё в норме. Ты сможешь. Давай. Прошу, — парень касается моего запястья, которое слегка ныло от его прошлой хватки, и в глазах его я замечаю то, чего не видел раньше. И это заставляет взять себя в руки. Рана не кажется глубокой, но крови, кажется, парень потерял немало. Это заставляет действовать быстро и на ходу вспоминать все, что мне известно про хирургические или хоть какие-нибудь швы, про которые когда-то давно я читал в медицинском справочнике. Стежки идут один за одним, я стараюсь работать спокойно и рассудительно, но почти теряющий сознание парень вынуждает ускориться. Нить затягивается узелком, новая порция водки окропляет рану, что, видимо, заставляет парня взбодриться. — Замотай чем-нибудь и я... Пойду. — Пойдёшь, чтобы вырубиться в ближайшей подворотне? Я для этого сейчас сжёг несколько нервных клеток? — руки уже не дрожат, но из аптечки все оказывается на полу, пока я не нахожу бинт, чтобы обвязать им низ чужого живота. Рана находится чуть левее пупка и уже выглядит не такой страшной. — Останешься у меня на диване. Когда парень передо мной оказывается в относительной безопасности, я могу выдохнуть. Понимаю, что все это время стоял перед ним на коленях, а вокруг образовалась не только лужа водки и гора медикаментов, но и кучка моих сгоревших нервных клеток. — Знаешь, я бы ахуел от радости, если бы ты стоял передо мной на коленях с другой целью, — криво ухмыляется, постепенно выравнивая дыхание. — Например, чтобы сделать тебе предложение? — усмехаюсь в ответ, пусть и не так радостно. С трудом поднявшись, помогаю встать своему незванному гостю и добраться до дивана, щенка с которого приходится неаккуратно спихнуть. — Я помогу тебе снять вещи. Кину в стиралку, утром заберёшь. Стоит мне приблизится и взяться за футболку парня, что так и была задрана до рёбер, тот перехватывает мою руку, запястье которой покраснело от прошлой его хватки. — Больно? — еле ощутимо касается кожи, гладит мягко подушечками грубых пальцев и неожиданно касается сухими губами. Не сводит пронзительного взгляда с моих глаз, оставляет поцелуи на покрасневшей коже. — Всё нормально, — все же выдавливаю, выдержав зрительный контакт, но руку так и не забрав. Какого черта творится с этим парнем? Пожалуй, это один из многих вопросов, получить ответ на который мне не удастся. Или же, все можно списать просто на то, что он ужасно странный. — Давай, не мешай мне. Тебе нужен отдых. Раздеть парня оказывается несложно, его взгляд становится все мутнее, пока он вовсе не закрывает глаза, едва его голова касается подушки.