Тринадцатый

Ночка выдалась бессонной. Помимо миллиона мыслей в голове, терзающих воспаленный разум, каждую четверть часа я проверял, дышит ли парень на моем диване и не успел ли он истечь кровью. По хорошему, давно стоило признать, что с моим новым знакомым что-то не так, но ведь у всех есть свои странности и секреты, верно? Только, пожалуй, не всех эти секреты протыкают ножом. Это можно было бы списать на обычную попытку ограбления, вот только глуп я не был и обычно в 9-1-1 просят не звонить когда есть, что скрывать. И что-то внутри пустой черепной коробки подсказывало, что у этого парня вагон секретов такой, какой сложно представить обычному учителю старшей школы. Однако, теперь предстояло решить, хотел ли я ввязываться в это дерьмо или уже оказался в него втянут. Чёртова иллюзия выбора.

***

Около семи утра со стороны гостиной послышались тихие маты. Квартира была небольшой, кухня соединена с гостиной, поэтому обзор с места за стойкой на происходящее в комнате открывался прекрасный. Парень с явным трудом садился на диване. Его синие волосы были растрепаны, бледность сошла не до конца, руки отчего-то дрожали. Однако, пальцы потянулись к глазам и словно давно заученными движениями вытащили линзы. Ещё один секрет нового знакомого. — Кхм, — решив дать о себе знать, кашлянул в кулак, так и не сводя взгляда с чужой сгорбленной фигуры. Парень дёрнулся, поднял голову, но тут же тихо застонал, хватаясь за бок. — Тише, не дергайся так. Тебе нужно сменить бинты. Выйдя из своего укрытия, я подошёл к дивану, опускаясь на его край. Чужие волосы спадали на лицо, закрывая глаза, но парень выпрямился медленно, молча взглянув на меня. Желтые. Почти чисто жёлтые глаза смотрели ровно на меня. Когда-то давно, увлекаясь медициной, откуда и были мои познания в хирургических швах, я рассматривал эту тему. Жёлтый цвет глаз у людей встречается крайне редко, он обладает пигментом очень бледного цвета. Я даже не знал, что смогу увидеть такое в жизни. Значит, линзы были цветные. — Тебе есть, куда уехать? — вдруг спрашивает он, жмурясь и потирая ладонями лицо. — Нужно, чтобы ты уехал. К родителям, тётям, дядям, друзьям. Кому угодно. — Ты потерял много крови. Я бы хотел, чтобы ты все равно сходил в больницу, но что-то мне подсказывает, что делать ты этого не станешь. Схожу за бинтами, потом сделаю что-нибудь на завтрак. Видимо, явное игнорирование вопроса загружает уставшего парня ещё больше. Он смотрит на меня, пока в моей голове играет прекрасная стадия отрицания. Нет, я не могу быть втянут в какое-то дерьмо из-за того, что симпатичный мне парень втянут в него. Нет, я точно не собираюсь вариться в этом котле и уж тем более куда-то уезжать, потому что он сказал. Стоит мне встать, как на запястье ощущается уже знакомая хватка. — Слушай, прекращай так хватать меня. На работе подумают, что меня дома бьют, — усмехаюсь, наблюдая как чужая рука соскальзывает с запястья на ладонь, обхватывая её. Жду, сжимаю, помогаю встать. Стараюсь держаться стойко, словно эти касания не переворачивают все внутри. С чего вообще такая реакция? Парень покачивается, приходится перехватить его за талию. Он не остаётся в долгу, почти прижимается, обхватывает одной ладонью шею и приближается к моему уху. Происходит все не слишком быстро, но даже так я не нахожу в себе желания отстраниться, дёрнуться, уйти от этих касаний. Может, парень просто ещё не отошёл? — Послушай меня, красавчик, — шёпот слабый, но касается чувствительной кожи за ухом приятным жаром. Мурашки пробегают по спине, но дёрнуться себе не позволяю. Замечаю, что рост у нас почти одинаковый, но моя ровная спина и чужая невозможность стоять ровно заставляют его надавить на шею, вынуждая склониться к нему ближе. — Это нихуя не шутки. Я сказал, что тебе нужно уехать, поэтому будь добр собрать ебаные вещички и сделать так, как я сказал. — Так, хватит с меня, теперь это уже слишком, — взявшись за его руку, отвожу её от своей шеи, снова выпрямляясь. Злиться сил после бессонной ночи не хватает, но раздражение разрастается в груди слишком явно, чтобы это можно было скрывать. — Не втягивай меня в свои проблемы. Я даже имени твоего не знаю, с какого хрена я должен делать как ты скажешь? Жёлтые глаза выражают усталость и злость одновременно. Только это тронуло бы меня лет десять назад, теперь же на чужой взгляд я отвечаю собственным, уверенным и сосредоточенным. — Я не стал звонить в 9-1-1 или полицию. Я зашивал тебя, чтобы ты не умер у меня на пороге. Теперь либо дай мне объяснения, которые так требуют мои подбитые тобой нервы и я, в таком случае, подумаю над твоим советом, либо одевайся, завтракай и топай по своим криминальным делам. Вопреки собственным словам, сердце неприятно сжималось. Знаю, что парень ничего не скажет. Да, мы бегали на свидания около месяца, но близки от этого не стали. Поэтому рассчитывать на правду не могу, даже если всеми уголками души хочу её услышать. Парень дышит тяжело, словно стараясь унять бушующие эмоции, а я так и не свожу с него взгляда, словно желая выцепить хоть намёк на последующую искренность. В чужом взгляде я читаю лишь решительность и по этому делаю выводы быстрее, чем дожидаюсь его слов. — Где одежда? — В ванной, — коротким жестом указываю на дверь рядом со спальней. Парень следует туда, не сказав ни слова. К моменту, когда завтрак на двоих оказывается готов, я, погруженный до этого в осознание надвигающегося пиздеца, понимаю, что на кухне до сих пор нахожусь один. Судя по звукам, в квартире тоже. Пройдя до ванной с открытой дверью, а после, выйдя в коридор, в которым остался беспорядок с прошлого вечера, захлопываю приоткрытую входную дверь.