Вверх по лестнице ведущей вниз

***

— Пожалуйста, никогда не прощай меня. — Майки встряхнул бокал в руке. Алая жидкость выплеснулась, расползаясь пятнами на белой скатерти. — Мне нет прощения. Но кажется, что только так ты будешь со мной. Мы будем неразлучны. Мужчина степенно, с грацией подхватил нож и вилку. Перед ним был сочнейший стейк, казалось, что только стоит положить его в рот, как он тут же растает. Тяжёлый мясной аромат наполнил обеденную комнату. Майки отрезал кусочек стейка и положил его в рот, с трудом разжёвывая. — Я знаю, я ужасен, — Сано с трудом проглотил мясо и слёзы сами начали капать из его глаз, тошнота подступила к горлу. — как хочу вернутся в день нашей встречи. Хочу подарить тебе весь мир, как ты пожертвовал своим миром. Поджаристая корочка и вкус сливочного масла будто взрывались во рту, а потом таяли. Минимальные специи не перекрывали естественного, сильного вкуса. Майки запил следующий кусочек и потянулся к мясным гёдза, закидывая в рот сразу несколько штучек. В горло тут же ворвался жирный тёплый сок полный вкуса. Жевательное тесто было в меру мягким, как в лучших ресторанах китайского квартала. Резкий кислый вкус, сопровождаемый жиром хлынул из горла Майки, но он сжал себе рот, не позволяя выронить ни капли. Усилием воли Сано подавил тошноту и проглотил всё, что пыталось вырваться из него. Никогда, как сейчас он, не дорожил едой. Не останавливаясь, мужчина судорожно закинул в рот китайский салат из потрохов. Никакого постороннего запаха, только соевый соус и острый чили, нещадно обжигающий рот. — Я будто дышал заново рядом с тобой, ты лучшее, что происходило со мной после смерти брата. Почему ты дал мне шанс? За какие заслуги перед тобой? Хрящики соблазнительно захрустели во рту, тонкий слой обжаренного теста на них был покрыт кисло-сладким соусом. Сано прижал кулак ко рту, не останавливаясь он, поставил вилку и взяв палочки, подхватил ими тушёные сердце и почки. Ему не всегда нравились внутренности, но он не хотел, чтобы хоть что-то осталось. С трудом проглотив сердце, Майки приступил к сашими из лёгких и печени. Те похрустывали, словно доказывая свежесть, новый вкус сопровождался уксусом с чесноком. — Прости меня, — Манджиро разом выпил воду из стакана, у него была отдышка, его трясло, — прости меня. Лучше бы ты отказался от меня… Тонко нарезанное мясо на рисе было на подобии суши. Казалось, что Майки уже и не жуёт, целиком проглатывая всё, что попадётся. Никогда он не ел в таких количествах. — Когда-то мы были похожи. Я готов был следовать твоим идеалам. Как говорят: нужен вор, чтобы поймать вора. Не думаешь, что это подходит нам? Наконец набравшись смелости Сано, поднял глаза. На большом подносе стояла отрубленная голова Такемичи. Его стеклянные глаза равнодушно наблюдали за трапезой. Все те свет и тепло, что излучались им, растворились. — Скажи, что хочешь, чтобы я вернулся в твою жизнь, перестань смотреть на меня так… — Мужчина сжался и лёг на стол, — Кто из нас мертвец? Когда-то Майки полюбил стремление к жизни. Борьбу за один единственный день, что растягивался на десятилетия вперёд. Он боялся, что кто-то другой мог забрать место рядом с Ханагаки, стать тому другом и соратником. Настолько Сано боялся, что и сам не заметил, как оказался там, где он есть. Никто не занял места, на котором Манджиро стоял. У него ничего не осталось, он пуст, душа опустела и только Такемичи рядом, только он выслушает. Но, не этого хотелось, не было больше ощущения ветра на лице. Сано больше не задерживал восторженно дыхания от достижения новых высот. Не было желания кричать о мечте и вести за собой людей. Бесцельный, иссохший, как ива без воды. Манджиро выпрямился и сжал палочки в руках. Ему нужно было закончить с блюдами. — Кто же из нас умер?..