Считая шаги к океану

Взяв из своего небольшого, походного мешка всё нужное и, вернувшись в туалет, Эйден заметил для себя нечто интересное. За весь их недолгий путь, им встретились всего несколько заражённых и один плевальщик, который всю ночь, что-то там себе бурчал, неподалёку от их прошлого места ночлега, в заброшенном грузовике. Тишь да гладь, но к счастью ли это. Привык постоянно быть на волоске, а тут так спокойно, что боюсь раскиснуть. Кожа приятно очутилась в объятьях немного горячей воды, и от подавляющей усталости не осталось и следа. Последние капли ушли в грязный сток, срывая так старательно натянутую пауком паутину, и исчезли в темноте. Смочив небольшой клок тряпки в ковше, парень наложил тёплую ткань на лицо, дабы немного распарить. Когда тряпка и кожа стали одной температуры, Эйден снял её и стал возить по щекам намоченным мылом. Брусок пах чем-то сладким, но с нотками химии. Достав нож, в лезвии которого было лучше видно отражения, чем в несчастном зеркале, парень аккуратно провёл им по коже, начиная с шеи и поднимаясь к скуле. Недолго провозившись и закончив, он смыл остатки волос с лезвия и умылся. Ну вот теперь и на человека стал похож. Улыбнулся. Зря. Стали появляться морщины у глаз. Может, старею. Кто знает, сколько суждено прожить его поколению. Выкидыш экспериментов, напичканный вирусами, изуродованный временем и изгаженный миром. Всё равно улыбнулся. А когда это останавливало? Даже когда укусили, было не страшно, просто неприятно и обидно, что вот так вот всё просрал. За дверью послышалась возня. Натянутая улыбка сменилась более искренней и расслабленной. Собрав свои вещи, парень поспешил выйти из уборной. Выходя, он быстро кинул взгляд на, уже севшего, на своё место Хакона. Он держал две кружки, из которых исходил пар. — Почему раньше не разбудил? — Проходя к своему месту, Эйден кинул в мешок нож с мылом, а рядом уже и так настрадавшийся ковш, — и где ты был? — С добрым утром называется, — мужчина улыбнулся и протянул одну из кружек, — что, не стой ноги встал? — В смысле? — парень сел, скрещивая ноги — А с какой нужно? — С которой настроение лучше. Видимо ожидая, что Эйден возьмет эту злосчастную кружку сам, тихо выдохнул и поднялся. Подойдя к другу, он демонстративно ткнул сосуд с чем-то горячим, но ярко пахнущим прям в нос. Кожу на кончике защипало и он отшатнулся, окинув мужчину недобрым взглядом, но ничего не сказал забирая протянутое себе. Какой шёл запах, это просто нечто. Горький, сладкий, наполнявший всё помещение. — Это что, кофе? — Эйден не спешил сделать глоток, просто ближе поднёс кружку к лицу и неторопливо вдыхал. Не доводилось ещё пить настоящий, в поселение где он вырос, пили чай на травах, грибах и корнях, похожий, по крайней мере по запаху, был только цикорий. — Ага, — мужчина сел обратно, согнув ноги в коленях и положив руки на них, — нашёл в подсобке, в сейфе. И ещё кое-что. Хакон достал из-за пазухи пистолет, и повертел его в руке, будто красуясь. — Ни хрена себе, — застыло негодование на лице. — Не то слово. Хорошо, что не обнесли, сейф спрятан был за книгами, а кому сейчас нужно читать, вот и не тронули, наверное. Хакон тяжело выдохнул, меняясь в лице. С ним бывало такое часто, он улыбался без перерывов, но порой проскакивало, он мог зависнуть, не реагируя, ни на что, а отойдя, снова лыбится как чёрт. — Навеяло что-то? — осторожно спросил парень. — М? — морщинки разгладились, и снова, перед Эйденом, сидел обычный его друг, — да нет. Просто пистолет и всё, патронов нет, а внутри только одна пуля, изврат, но что бы испугать годиться. — Думаешь его, ну сейф, не обчистили потому что книги, или просто кто-то хотел спрятать, возможно недавно? — Неа, точно лежит здесь до начала пиздеца, — хоть и ответил уверенно, всё же Хакон задумался, — а, да, насчёт книг, слышал, ты помогал библиотекарю в Вилледоре. — Ну не все такого мнения как ты, что читать сейчас не модно, — Эйден потянул улыбку и наконец-то сделал первый глоток. И горько и сладко. — Ты мёд добавил, или что? — парень потёр языком по-верхнему нёбу, чтобы подольше подержалась сладость. — Нет, сахар, был там же, — спрятав пистолет, Хакон тоже сделал глоток, — не мёд, не так полезно, но вкуснее с ним, как по мне, — кивнув на свои же слова он добавил, — и кстати, лактоза полезна для умственной деятельности. — Это что намёк? — Эйден хохотнул. — Ну если и намёк, то для нас обоих, я же тоже с сахаром пью, причём побольше, чем у тебя. Значит ты и Талию знаешь? — Продолжил свою тему Хакон. — Да. — Когда я был с Фрэнком и бегунами, она только устраивалась к Альберту, — Хакон поджал нижнюю губу, ехидно прищурившись, — наивная, милая, добрая. Так стремилась к познаниям, что совершенно забыла в каком мире находится. — Это ты о чём? — парень отставил кружку и стал пристально изучать эмоции друга. — Да так, парочку дегенератов воспользовались ею, притворяясь, что им интересны книги старика. Как странно. Я не замечал такого за ней. Или возможно, тогда, когда она попросила забыть, забыть всё то, что находилось за дверью её квартиры, она пыталась сбежать, а по итогу сбежал я, не желая забыть этот мир. — Ты чего задумался? — Хакон перевёл внимание на себя, и парень поднял окаменелые, от воспоминаний, глаза на друга. — Да так. — У тебя с ней было, что-то? — Неловко спросил он. — Нет, но могло. Тихо вздохнув, парень решил скрыть свои нахлынувшие эмоции за потрескавшейся белой керамикой с горячим кофе. — Она милая, хорошая, но не в моём вкусе. Добавив это, Эйден впервые задумался, не сделал ли он тогда ей больно. Если верить Хакону, были мрази в её жизни, а тут появился парень, который не хочет ею пользоваться, но и отвергает, это должно быть больно, но… Куда больнее было бы, если бы я принял её предложение остаться, а по итогу просто бы сбежал, потому что ... потому что, я не привязываюсь, и оказался бы такой же мазью. Всё к лучшему. — Ничего, ещё найдёшь себе ту самую, — вырывая из мыслей, донёсся голос. — Ты нашёл, и как? — Само вылетело из уст. Хакон помрачнел, стискивая зубы, он просто уставился в грязный пол. Я осознал, что ляпнул лишнего, и будто протрезвел. Стало стыдно. — Прости, — тихо, но искренне произнёс Эйден, и желая перевести тему, добавил, — так где ты ходил так долго? — Изучал местность, — сухо ответил мужчина, — нашёл тут карту. Недалеко будет ферма, к ночи дойдём, перекантуемся там, а дальше город, в общем, от пункта к пункту, и на ближайшее ночное время, мы в безопасности. Эйден соглашаясь, кивнул, и на некоторое время повисла тишина. Всепожирающая тишина. Кофе закончился, оставаясь плотной гущей из мелких, чёрных семян, на дне. А молчание всё продолжалось. Хоть и насладился напитком, но не расслабился. Глаза плавали по всем углам небольшого здания, и вдруг я заметил, что между ног у Хакона, что-то промелькнуло. Серое, быстрое пятно, что стремительно исчезло за складками спального мешка, на котором сидел друг. Эйден стал пристально всматриваться. Не заглючило ли меня? Секунда и всё же глаза не подвели, и вновь, что-то мелькнуло. — Ты что? — Тихо спросил Хакон, с удивлением всматриваясь в парня. А я уже не слышал его, мне стало интересно, и я медленно начал подползать к нему. Уж не знаю, как это выглядело, но Хакон спросил уже громче и немного нервно. — Что это с тобой? — Мужчина метался взглядом по парню, что медленно, на карачках приближался к нему пялясь, в его промежность. Он двинулся назад, разгибая поджатые ноги, и серое пятно вновь появилось. От неожиданности Хакон отшатнулся, но через секунду замер и с неподдельным хохотом резко схватился за, как уже стало понятно, пушистый комок. Этот комок тонко завизжал, пока мужчина аккуратно, чтобы не грызанул, поднял его в руке. — Мышка, — мужчина сел в прежнее положение и улыбнулся. Я подполз ближе и сел рядом. — Прикинь, давно не видел их, — он так пристально всматривался в пищащие, мелкое существо, что это даже было мило. — Я тоже, — Эйден тихо выдал, — вдруг заразная, аккуратней. Хакон ничего не ответил, лишь почесал по загривку, уже успокоившегося мышонка. Такая забота, нежность, чтобы не раздавить, ни причинить вреда, странный он. Другие жрут и топчут, а он умиляется. Что-то ёкнуло внутри. Резко появилось желание обнять его, не мышь конечно. Стоп. Нет. Нет. Нет. Какого хуя? Помотав головой, Эйден нахмурился и отвернулся от, уже просверленного его взглядом, друга. — На тебя похож, — вдруг выдал мужчина. И я уже не знаю, оскорбление ли это, или комплимент. — Иди на хуй, — с улыбкой произнёс парень и встав пошёл к своим вещам, — нужно уходить. — Ага, только младшего Эйдена выпущу, — с издёвкой произнёс тот. Вали, вали, пронеслось в голове, но не было озвучено. Спасибо грёбаной мыши, что теперь у парня есть свой прототип. Зато разрядили обстановку. Хакон ушёл отпускать мини «Эйдена», а оригинал остался собирать вещи. Сложив спальные мешки и засунув их в рюкзак друга, парень собрал всё остальное в свой. И когда он поднял свой рюкзак то из небольшого, плохо закрытого кармашка вывалился блокнот. Не доставал его уже пару дней, так и забыть можно. Подняв блокнот, Эйден быстро его пролистнул, останавливаясь на одной странице, где был вложен рисунок. И зачем я его оставил? Лоан просила выбросить, но я не смог. Она с такой любовью, хоть и когда-то, выводила черты любимого, когда-то, мужчины. И возможно я не выбросил его, потому, что думал, что уйду один, а этот, потрёпанный от времени листочек, будет напоминать мне о приобретённых друзьях. Не хотел забыть их обоих. Главное, что бы Хакон не увидел, с этими мыслями парень перелистнул страницы и наткнулся на несколько исписанных им же. Пару строк стёрлись, и, взяв прикреплённый к обложке изолентой карандаш, он подправил то, что было плохо разобрать. — Что ты там строчишь? — Послышалось тихо за спиной. Я чуть не подскочил на месте. Так тихо ещё никто ко мне не подкрадывался. Едва заметно, даже для себя самого, проскочил смущённый смешок, и парень поспешил скрыть блокнотик подальше. — Да так, — осознавая, что выглядит глупо, Эйден открыл другу взор на свои записи. — И что это ты считаешь? — Хакон присел рядом и провёл пальцем по бумаге, размазывая жирно выведенные карандашом цифры. — Шаги, — улыбнулся тот, — к океану. — Тупо, — видимо разочаровавшись в услышанном, мужчина поспешно встал напоследок похлопав парня по плечу, — только не обижайся. Я и не обиделся. Знал бы он, что каждый раз, когда мой разум мутнеет, и я начинаю отставать от него в нашем нелёгком походе, я начинаю считать. Считать свои шаги, догоняя его, и каждый раз они увеличиваются на один. Мне страшно. Страшно, что не смогу дойти, догнать, не успею к тебе, не успею к океану. Сложив несчастный блокнот в дальний карман, он был намертво запечатан несколькими стяжками. Возможно, будь он один, и шаги не нужно было бы считать. Но будь он один, что вообще было бы значимо?