Ты скажешь мне это

— И почему ты снова сбежал? Разве тебе не весело с ним? — Юнги замечает на лице несколько новых гематом, то-ли синяков, то-ли засосов, в общем сложно было понять, что то, на что он сейчас смотрел, было лицо омеги. Чимин уже как час проснулся, и им пришлось сесть в гостиной, и наверное, поговорить. — Я не хотел оставаться, просто, он… Ха Джун запер меня и насиловал все эти дни, — тихо отвечает омега и опускает глаза. — А сегодня, он решил выпустить тебя на волю, так? — Я подсыпал ему…снотворного в кофе. — Ясно, — он тяжело выдыхает и складывает руки в замок, — в полицию почему не пошёл? — Что мне там скажут? Ничем не можем помочь. Вы замужем, выбирали за кого выходить. — Ну да. В действительности так и было. Просто тогда ещё Пак не знал, что его любимый альфа перерастёт в такого ужасного и мерзкого зверя. Они молчат некоторое время. Альфе что ли даже жалко Чимина, а потому он сам себе кивает и уходит на кухню, а затем приносит чашку с лапшой домашнего приготовления. — Тогда ешь и иди спать, я буду у себя в кабинете, — тихо уведомляет и покидает комнату. Чимин остаётся один. Ему правда хотелось жить с Юнги, но тогда, тогда он просто не смог выйти. И знал бы мужчина сколько храбрости понадобилось Паку, чтобы прийти в таком виде к нему. Но не смотря на грубость и холод в свою сторону, омега по-прежнему благодарен и готов в дальнейшем оплатить любой монетой. Он быстро съедает приготовленное и поднимается к себе в комнату. Горячий душ, а после конечно тёплая постель вновь отключают мозг, и парень быстро засыпает.

***

Юнги тихо беседовал с Чонгуком по связи параллельно делая свою работу. Спать не хотелось, но кажется только Мин Юнги. — Вот, я думаю нам стоит повысить цену на продажи вот этих и этих товаров. — Да… Тэ, я тебя разбудил? Из динамика слышится сонный голос, что с каждой секундой становился громче. Юнги замолкает и только клацает мышкой особо не слушая, что там говорят. — Гу, я ведь так хочу твоего тепла, а ты со своим Юнги вечно таскаешься, — омега кажется не замечает включённый звонок, а поэтому продолжает, — он такой ворчун, а ты возишься постоянно с ним. Нет, я конечно понимаю, что он твой босс, но Гу, я ведь хочу твоего тепла, а ещё я соскучился по твоему большому и вкусному… Юнги давится слюной, чем и привлекает внимание. На том конце слышен удар о стол, видимо голова Чонгука соприкоснулась с деревом, а потом едва уловимый шепот. — Да, Тэ, он здесь. — Ой, как долго ты здесь и что слышал? — Думаю на: «он такой ворчун», можно остановиться, — Юнги хмурится. Он что, правда такой? — Тогда, это, я выключаюсь, завтра встретитесь, — и завершение вызова. Мин долго не сидит. Время за полночь, а значит нужно на боковую. Выйдя из кабинета, до ушей альфы долетают нечленораздельнные звуки, а потом и тихие мольбы. Юнги тихо подходит к дверям и приоткрывает их. Чимин метался по всей кровати и что-то мямлил, скулил и просил не делать этого, он плакал. Альфа долго не стоит, уже ближе подходит и садится на кровать. Ничего лучше как будить в голову не приходит. — Эй, Чимин, Чимин проснись, ты в безопасности, — он тихо бубнит и касается плеча немного потряхивая им. Омега тут же подрывается, потому что подумал, что он в квартире и сейчас его возьмут грубо, но когда перед ним только обеспокоенный Юнги, начинает плакать. — Прекрати, это был просто сон, — он убирает свои руки с тела омеги и складывает их в замок у себя на коленях. Чимин тихо угукает, но плакать не перестаёт. Лицо сильно печёт от слëз, что попали в открытые раны, а от этого ещё больше льётся солёных капель. — Ну, хочешь, можешь обнять меня? — альфа даже руки раскрывает для объятий. Чимин едва заметно кивает и подсаживается к нему ближе. Маленькими ручками он совсем боязно ухватывается за плечи и утыкается носом в шею. Юнги аккуратно и совсем неумело обнимает за талию и немного притягивает к себе. Они так сидят, и кажется каждый думает о своём, но как оказалось думают они об одном и том же. — Я тебе уже говорил, что если хочешь покончить с этим, ты должен сам захотеть, я в ответ помогу как смогу, мои слова ещё в силе и никогда не поздно это сделать, — хоть Юнги и не был хорошим и порядочным, заботливым альфой, он умел беспокоится и переживать в своём стиле, так как он умеет. — Ты думал о будущем своего ребёнка? Думал, как он будет жить и расти в стенах с таким тираном? Как будут обижать его дети в школе и говорить, что его отец неадекватный? Дитя должно родиться в нормальных отношениях, а не тогда, когда папа всеми силами пытался выносить его под ударами и жестким тра… Тут мужчина запинается, потому что слова кажутся ему довольно грубы, впервые. Чимин и что-то жёсткое совсем не сходились в одну линию. Омега был хрупким и похож на одуванчика, лицо которого до сих пор так и не удалось рассмотреть в чистом виде. — Я хочу это…прекратить. Мне нужна помощь, — слова, которые даются очень сложно и которые могут сказать только сильные люди. Таких немного, но таких уважают. — Тогда завтра я отвезу тебя к доктору, чтобы удостовериться, что с беременностью всё в норме, а потом решим, что дальше, — Чимин кивает и отстраняется. Мин тоже хочет встать, но его нежно хватают за запястье и касаются щекой живота. — Побудь…поспи со мной, мне страшно… Тяжело выдохнув, альфа забирается под одеяло и скомкано обнимает омегу за плечи. Тот тоже явно смущен, только носом тычет в плечо и начинает мелко дрожать. — Не бойся, я не буду тебя касаться, если ты того не хочешь. Они медленно засыпают. Каждый видит свой сон, в конце которого оба счастливы, но для этого счастья нужно хорошо попотеть и многое пережить вместе.

***

Альфа просыпается вместе с солнечными лучами и первое, что видит — спящее лицо Чимина. Реснички иногда дергались, а брови сводились в одну линию. «Он такой милый.» Юнги поднимается с кровати и выходит из спальни. У него никогда не было омег, кроме гона. Мужчина никогда не ставил отношения на первое место и, по правде говоря, ничего не хотел иметь общего с этим словом. Отношения не для него. Нет, он вроде не бабник и запросто может удержать возле себя любого кого захочет, вот только он не хочет. Ему по душе жить одному, приезжать и уезжать, когда он захочет, делать, говорить, пить, есть, тоже так как душе угодно, а самое главное, не нужно брать на себя ответственность и переживать по разным пустякам. Это не для Мин Юнги. Быстро приняв душ, мужчина спускается на кухню, чтобы приготовить завтрак на двоих, и уже потом по дороге в свою спальню навстречу ему из комнаты выходит сонный и помятый омега. — Доброе утро, — его голос с хрипотцой, но по прежнему высокий и тонкий. — Доброе, — Юнги осекается и переводит взгляд на включённый телефон омеги, что по каким-то причинам лежал в холле на тумбе. Ему звонили. Ха Джун. Омега видимо замечает, тушуется, а потом сбрасывает и бегает глазами по сосредоточенному альфе. Тот только громко хмыкает и уходит на свою территорию. «Хочешь прекратить, да?» Чимин сбрасывает и быстро спускается на кухню, чтобы положить себе половину завтрака, а потом ещё раз встретиться с осуждающим взглядом мужчины. — Когда освобожусь, заеду за тобой, или за ночь ты уже передумал? — Нет, не передумал. Альфа допускает мысль, что денег у того с собой никаких нет, а поэтому говорит следущее: — Все расходы я беру на себя, считай это подарок малышу на его рождение, — и выходит из дома, опять оставляя Чимина наедине с мыслями.

***

— Юнги, прости ты его, ну ляпнул не подумал, он вообще спал в тот момент, — извиняется уже полутра за Кима Чонгук. Кто бы мог подумать, что альфа всё слышал и так сильно обиделся. — Урежу зарплату тебе, Чон Чонгук, посмотрим как вы оба тогда заговорите, — ворчит старший, продолжая игнорировать все стаканчики с кофе от младшего. — Я-то тут причём, ну прости ты его, — канючит и дальше. — Ладно, забыли, — он садится на свое кресло и ненадолго закрывает глаза. — Тебя что-то беспокоит? — альфа кивает, — вы опять ссорились? — Нет, Чонгук. Я вроде как нашёл общий язык, и он даже сказал, что не хочет больше так жить, просил помощи, но…но уже утром ему звонил муж. Да, Мина это волновало это уж очень слишком. Ему вообще не нравилось, что он помогает замужнему омеге и считается разрушителем семьи. Чонгук по привычке прикусывает губу, когда думает, а потом пересаживается с дивана на стул, поближе к другу. — Просто дай ему время. Сложно сжечь мосты и бросить любимого человека, ну или человека которого любил. Тебе не понять, но я знаю, что говорю, — Чонгук видит, как тот хмурится, но продолжает говорить, — ему тоже ведь сложно. Ты думаешь о себе, что тебе будет тяжко с ним, но как ему, хён, как ему сейчас, не имея никакой опоры и поддержки, ему трудно бросить того чувака и отпустить все чувства, они настолько сильны, что вросли, и даже если он сорвёт тот заветный цветок, корни долго придётся выкорчëвывать, ты сечёшь, о чём я? — Иди нахрен со своими умными словами. Работой займись! — альфа полностью уходит с головой в работу, но только для вида, чтобы Чон отстал, на самом деле слова мужчину сильно зацепили. Он сбрасывает всю работу на друга, а сам едет домой, хотя и думает, что тот опять успел сбежать. Но Чимин сидел в гостиной и тихонечко смотрел телевизор, теребя в пальчиках подол своей потёртой футболки. — Привет. — Ой, прости, я не видел тебя, — Чимин немного пугается. — Я освободился, можешь идти одеваться, и поедем, — альфа идёт на кухню, чтобы сделать себе кофе, пока Чимин бежит в свою комнату, быстро одевается и замазывает некоторые синяки тональным средством. Лицо всё равно было опухшим, но не таким страшным. Они садятся в машину и едут обратно в город. — Мы поедем в частную клинику, а потом я отвезу тебя в магазин и куплю все нужные тебе вещи, начиная одеждой и заканчивая косметикой, короче всё, что тебе будет нужно, — говорит он тихо, смотря постоянно на дорогу. В салоне приятно играет музыка, и Чимин медленно кивает. Вообще, ему некомфортно принимать такие подарки от незнакомого альфы. — Я думаю, не стоит… — Я не люблю, когда мне перечат – это во-первых, во-вторых, ты пойдёшь на работу и тебе нужны новые приличные вещи, ну и в-третьих, думаю, так ты сможешь быстрее забыть то, что было раньше. Они молчат. Чимин правда хочет забыть, но боится сказать об этом снова, а Юнги не верит и таким способом просто издевается. Они приезжают в дорогую больницу и заходят в кабинет к омегологу. Девушка омега мило им улыбнулась и пригласила сесть за стол. — Вы Мин Чимин? — она смотрит на запись, потом поднимает свой взгляд на ребят. — Нет, я Пак Чимин, — тихо отвечает и мельком смотрит на Юнги. — А, ладно, тогда можете мне сказать какой у Вас срок, и как проходит беременность в целом? — Ну, — тянет омега и опускает глаза, — два месяца, меня тошнит иногда с утра, и есть не хочется, совсем, будто у меня обычная жизнь. — И никаких хотелок нет, ну там посреди ночи? В ответ отрицательно кивают. — Что ж, а альфу как, часто хочется или не совсем? Поймите, мне нужно знать каждую мелочь, чтобы потом вам сказать: хорошо это или нет, норма или нет. Чимин краснеет до кончиков ушей. У него не было таких чувств, хотелок и ощущений в целом. Он даже и не понимает иногда, беремен или нет. — Я могу задать вам несколько вопросов? — Юнги натягивается как струна и едва заметно кивает. — Вы как партнёр, должны замечать смену в поведении вашего омеги. Не замечали ничего необычного? — Нет. И мы не пара, если что. — Почему вы тогда… — Девушка, я вам заплатил не для допросов, а чтобы вы следили за здоровьем омеги и его ребёнка, — басит старший и прожигает ту взглядом. — Тогда…тогда пройдём со мной. Чимин уходит, а Юнги остаётся сидеть на месте. Его никто и не приглашал, в общем-то. Спустя десять минут они возвращаются обратно, и врач пишет заключение. — Гон как вы знаете, в период беременности глушится на почве инстинктов, потому что ваш омега вынашивает вам ребёнка, а значит нужно быть как можно с ним мягче. Запах тоже будет постепенно меняться, так что не пугайтесь. Что касается желаний, думаю вам стоит лучше понаблюдать за собой, а состояние ребёнка в норме, предельно. Сахар немного скачет, так что думаю нервотрёпку нужно избегать. Побольше альфьего запаха и внимания, ко мне на приём через полтора месяца. Ах да, так как была угроза выкидыша, с сексом и другими ласками нужно повременить. Юнги прокашливается, выхватывает листок с рук врача, и они покидают лечебное заведение. В магазинах они вели себя тихо, спокойно и выбирали всё молча. Выбирал альфа, а Чимин только кивал или говорил тихо, что это ему не нравится. Не особо и задумываясь о покупках, они оставляют приличную сумму в бутике и возвращаются домой. Юнги думал о визите к врачу и понимал, что без отцовского запаха ребёнок будет страдать, а значит и омега тоже. Но не будет же Мин бегать с бутылочкой и запах с этого Ха Джуна собирать. Или, вот например, как он должен посмотреть за желаниями именно в постели? Юнги не знал и знать не хотел. Он слишком молод, чтобы знать всё это. Ну и самое главное, что его волновало, так это гон. У кого гона не будет, у биологического отца или у Юнги. Мужчина надеялся, что первое, так как в омежьих ласках иногда нуждался. — Почему такой грустный? — он решает поговорить с Паком и попытаться наладить контакт. — Просто…нет ничего, — омега смотрит в окно, — я не знаю, как сказать. — Как есть. — Я не чувствую себя беременным, у всех есть токсикоз, а у меня его практически нет, всё, что она перечислила у меня отсутствует. — Может это из-за того, что ты совсем не думаешь о себе? — альфа смотрит на омегу и решает остановиться возле кафе. — Пошли со мной. — Куда? — Увидишь. Они выходят из машины и заходят в кафе, где было всё ну очень прям мило. — Выбирай, что хочешь. — Но… — Правило номер один, ты же помнишь, да? Пак согласно кивает и утыкается в меню, а потом едва слышно шепчет на ушко и краснеет. Юнги покупает ему ванильное мороженое с кусочками клубники и мяты, а себе берёт карамельное латте. Они садятся в машину и медленно съезжают с главной дороги. — Обычно на выходных мои друзья собираются у меня дома, — раз уж живут вместе, то омега должен знать чем живёт альфа, — моя компания продаёт разные детали и запчасти к спортивным машинам, люблю скорость. Родители далеко за границей, поэтому не бойся, что они явятся внезапно, они не знают, где я живу. — Почему? — Я в не очень хороших отношениях с отцом. Не захотел продолжать его семейный бизнес, а пошёл «складывать игрушки», как он выразился, — он улыбается, вспоминая ту спокойную ссору. Чимин положительно мычит. Он всё ещё не может нормально думать. — Ты…нет, не так… что если из-за меня, у тебя гона не будет? — да, омега думает за альфу. — Ничего, не бить же мне тебя и требовать вернуть его, — мужчина кивает ему и допивает остатки латте. Чимин задерживается на ровных линиях лица и не замечает, как тает мороженое до тех пор, пока оно не начинает стекать с пальцев, капая на штаны. — У тебя течёт, — Юнги хватает несколько секунд, чтобы громко засмеяться, потому что то, как ловит губами и слизывает с рук мороженое омега, правда что-то с чем-то. Он пищит, ударяется затылком о дверь и громко ойкает, мужчина в это время прерывает смех и достает влажные салфетки. — Давай сюда руку, — Пак протягивает пухленькую ручку и замолкает, когда его запястье обхватывают длинные пальцы, а холодная рука проходится по его ладошке, стирая остатки мороженого, — такой грязнуля. Чимин облизывает свою нижнюю губу и заворожено смотрит. Юнги вытирает капельки и со штанов, комкает салфетку и выкидывает через окно. — Постарайся не залипать на меня, а есть своё мороженое. Омега вновь краснеет, сидит на попе ровно и молчит до дома, а потом забегает в свою спальню и не высовывается до следующего утра.