Ты скажешь мне это

— Закрой дверь и сядь, — в приказном тоне просит Юнги и откидывается на спинку кресла. — Что-то случилось? — Я хочу, чтобы ты научил Чимина всему, что нужно, и был с ним помягче, если у него не будет что-то получаться, — Юнги смотрит взглядом волка, потому что хочет быть на сто процентов уверенным, что Чимину ничего угрожать не будет, и он не будет волноваться по поводу проекта. — Не беспокойся, он справится, — Чонгук закрывает глаза и сквозь темноту ласково улыбается, — он спал всю конференцию, представляешь? — Я видел, — подтверждающе мычит. Мин видел, как омега сопел, а поэтому тише говорил, чтобы не разбудить. А ещё он не понимает, почему тот не выпил чай, который Мин брал вчера, почему не улыбается, как вчера. Может это из-за того, что между ними было? Или на то есть личные причины? Он никогда не спрашивал у Гука совета, потому что знал своё дело лучше всех, любил всегда знать больше всех остальных. — Ты знаешь, что я не сильный в познании омеги и его желаний, — Чонгук на это поднимает брови и показывает полную заинтересованность их диалогом, — поэтому... я совсем ничего не понимаю. Вчера я брал малиновый чай Чимину, он его выпил и лучезарной улыбкой сверкал, а сегодня, даже, не притронулся к нему. Чон молчит некоторое время. — Какой ты не очевидный, хён. Он ведь беременный, а у таких часто меняются вкусы. Вот например, сегодня он пьёт малиновый чай, а завтра виноградный ему по душе, — Чонгук видит, как Мин хмурится и тихо смеётся, — если так трудно угадать чего он хочет, просто спроси или дай самому выбрать. Узнавай его настроение, что он хочет на обед, завтрак или ужин, так ты точно не промахнёшься. Как можно изменять своим любимым напиткам Юнги понять не мог. Он не может купить красное вино, поменяв любимый виски, или крепкий кофе променять на капучино.

***

Чимин решает пойти к Юнги. Не потому, что ему хочется увидеть, но и это тоже, а потому что он не готов брать на себя всю ответственность. Он неопытный работник, и вообще, он проспал большую половину миновых рассказов. И ещё есть кое-что что ему нужно сделать. А поэтому отложив ручку, омега ступает неуверенной походкой к кабинету, возле которого сидела Лия. — Тебя вызывали? — она с завистью и совсем не дружелюбно смотрит, как меркнет Пак. — Нет, но… — Если не вызывали, то можешь идти делать свою работу. Чимин медленно кивает и уже собирается уйти, как дверь в кабинете отворяется, и появляется мужчина. — Зайди, а с тобой, — он смотрит на Лию, — потом поговорю. Мужчина пропускает Пака и закрывает за ним дверь. Чимин садится на диван, сжимаясь и опуская взгляд. — Что-то не так? — Юнги хоть и сложно, но он видит, что с парнем что-то явно не так. Это опять беременность? — Да. Я не могу заняться этим проектом, — Чимин смотрит в глаза и видит там непонимание. — Почему? — Я здесь второй день. Я ничего не умею и не знаю. Я только сделаю хуже, честно. Юнги поднимается с кресла и подходит к Паку, а потом садится на корточки, укладывая руки на чужие колени. — Тебе не стоит так переживать. Я понимаю, что это совсем неожиданно, но я хочу, чтобы ты попробовал. Ты сможешь, потому что не глупый и не дурак. Я хочу, чтобы ты поверил в себя, — они смотрят друг на друга и несколько минут молчат, — поэтому ты продолжишь работать над ним. Чимин кивает и опускает взгляд. — Ты уже выбрал тех, с кем будешь работать? — мужчина подходит к панорамному окну и становится спиной к омеге. — Нет, я ведь никого не знаю. — Тогда посоветуйся с Чонгуком, он поможет. — Хорошо, Юнги-хён. Они вновь смотрят друг на друга. Юнги видит через плечо, что Пак ещё хочет что-то сказать или спросить. — Говори, не бойся. — Мне нужно…нужно поехать в квартиру и забрать кое-что, — с заминкой выпаливает, а потом смотрит, как Мин повернулся к нему и опять нахмурился, а поэтому спешит его предупредить, — поэтому, если ты…если у тебя нет важных дел, не мог бы отвезти меня? Я не хочу опять исчезнуть. — Иди собирайся, я буду ждать тебя возле машины, — легко отвечает он, подходит к столу и выключает компьютер. А Чимин быстро кивает и выходит из кабинета собирая свои вещи со стола, спускается в подземку и садится с альфой в машину. Они едут около десяти минут, а потом паркуются возле подъезда. — Тебе помочь? — Думаю, я сам. Я быстро. Чимин ему вновь кивает, открывает дверь и быстро выходит из салона. — Не торопись, я подожду сколько нужно. Но мужчина не имел в виду сорок минут. Он чувствует неладное и выходит из машины, поднимается на нужный этаж, и глаза его лезут на затылок. Дверь в квартиру была приоткрыта, а из неё послышался тихий вой и мерзкие, чужие стоны. Даже не думая о том, что это может быть по желанию, Юнги влетает в квартиру и звериным взглядом прожигает чужую спину. — Юнги… — шепчет омега и закрывает глаза, потому что не хочется видеть тот взгляд на себе. Альфа его легонько бьёт по щекам и принимается толкаться глубже, на что Пак жалобно стонет и просит остановиться. — Эй, я уже вроде сказал, — Мин подходит ближе, хватает за чужое плечо и тянет в сторону. Мужчина с рыком кидается на него и бьёт в лицо, начинается драка. Чимин сползает по стенке и не сдерживая слез, льёт их на паркет, потому что его опять изнасиловали. Он пришёл, чтобы забрать последние вещи и навсегда попрощаться с этим районом, но кажется у кого-то были иные планы. Его муж больно схватил за горло и начал душить, второй рукой параллельно расстëгивая брюки и стягивая их до косточек. Пуговицы на пиджаке были сорваны, а рубашка в клочья разорвана. Его на протяжении получаса очень грубо брали, да так, что на обоях остался красный след от крови, что вытекала из ануса. Он поднимает заплывшие глаза, когда большая горячая рука касается голого плечика и вздрагивает. — Подняться сможешь? — Мин не сильно акцентировал внимание на нагое тело, потому что внутри его сердце больно и бешено колотило будто хотело выпрыгнуть и убежать, чтобы не чувствовать то, что сейчас чувствует альфа. Чимин только кивает продолжая плакать. Он пытается встать на ноги, но те будто вата, не слушаются совсем, и он опять падает на пол. Мин снимает свой пиджак и накидывает на плечи. Ему ничего не остаётся, как взять омегу на руки. Чимин казался таким хрупким. Он и был хрупким, а ещё очень лёгким. Пак обхватывает руками грубую шею и утыкается носом в неё, смаргивая ресницами слëзы на рубашку. — Потерпи, пожалуйста. Юнги переступает альфу, лежащего без сознания на полу, и выходит из квартиры, закрывая дверь. Чимин у него в руках, дело остаётся за малым. Опять выходить и вылечить его, вернуть в прежнее состояние. Мин не ждёт лифта, а по ступенькам быстро сбегает и сажает на переднее сиденье. Пак тихо плакал всё это время. Он всхлипывал и тогда, когда они двинулись с места и ехали к Юнги домой. Пак чувствовал, как большими каплями из него вытекала кровь на кожаное, светлое сиденье. Он всячески прикрывал голые участки тела, смотрел на свою одежду, которую таковой назвать было невозможно, кусал губу и снова сильно плакал. У него болело всë: внутри, внизу, вверху, сердце, душа, тело. Он не хотел улыбаться и жить не хотел, хотел прекратить всё и умереть, потому что терпеть такое невозможно. А Юнги наоборот, впервые желал, чтобы незнакомый ему человек изменил жизнь и жил очень долго и счастливо. Краем глаза мужчина видит заплаканного Пака, одежда на котором висела, а в некоторых местах даже была испачкана в крови. Больно стало на душе, а сердце иногда пропускало удар, когда в тишине слышался тихий всхлип. Он мчался домой и старался не смотреть на Чимина, потому что видел, как тому было неловко, самому было страшно видеть то, что увидел мельком. И поговорить тоже было не лучшей идеей. Он это сделает, но не сейчас, потом. Он паркуется в своём дворе, выходит и берёт на руки парня, закрывает машину и несёт его в дом. Сложно было не касаться голых участков чужого тела, когда он буквально был весь голый. Чимин крепкой хваткой держался за шею и прятал лицо в чужом изгибе, чтобы не увидеть себя в зеркале. Он чувствовал отчего-то холодные пальцы на теле, и от этого по позвоночнику бежали тысячу мурашек. — Я помогу тебе принять ванну, нужно смыть с тебя это всё, — альфа усаживает Чимина на стиральную машинку и включает воду, настраивая нужную ему температуру, закрывает водопровод и поворачивается к омеге. Его волосы были спутаны, глаза боязно бегали по комнате, нос и щëки покраснели от слëз и неловкости, а губа была с краю разбита. С неё стекала капельками кровь, которую Пак ловил языком. Шея вся была помечена чужими засосами, которые Юнги захотелось стереть и поставить свои, красивее этих, плечи были в следах от чужих пальцев, а всё остальное скрывал его чёрный пиджак. Вода за время разглядывания немного набралась. Юнги не хотелось ждать больше, он подходит к парню и тянет на себя свой элемент одежды, но его прижимают к груди и отрицательно мычат. — Пожалуйста, я помогу тебе и не сделаю больно, — его голос дрожит от страха за то, что Чимин может вновь начать плакать, что у него начнётся истерика. — Нет… — шепчет омега и сглатывает слюну, — не нужно трогать. Мин смотрит на него и понимает, что своим вниманием сделает только хуже. — Ладно, тогда попробуй сам снять одежду, а я пойду тебе разогрею поесть, — он практически губами говорит, потому что Пак начинает трястись, — только аккуратно, прошу. Омега тихо мычит и ждёт пока за мужчиной закроется дверь. Юнги спускается на первый этаж и быстро набирает Чонгука. — Да, Юнги-хён? — Ты можешь привезти ко мне Тэхёна? Или пусть сам приедет. Чимина эта сука опять изнасиловал, и в этом виноват я, — Мин ударяет рукой о стол, тяжело дыша, — просто пускай приедет и поговорит как омега с омегой. У меня либо нервы закончатся, либо он начнёт истерить. — Хорошо, я ему скажу, он приедет. Юнги благодарит, ставит суп в микроволновку и ждёт, пока он разогреется. Поднявшись вновь на второй этаж, Мин как всегда смотрит на закрытую дверь, а за ней слышит тихий вой. Он хмурится, когда вытьё становится, просто, до мурашек невозможно жалким. А ещё через пятнадцать минут ему стучат во входную дверь, и он спускается, чтобы её отворить. За это время вой не прекращался. — Чонгук очень сжато объяснил. Что случилось? — в коридор забегает Ким и быстро тараторит, попутно снимая лакированные туфли. — Чимин, тот омега, что Чонгук привёз с собой в тот вечер, помнишь? — Мин видит кивание и продолжает, — он живёт со мной, его изнасиловали и нужна помощь. Ким на это охает, подбегает к двери и прислушивается. — Чимин, к тебе пришёл Тэхён, омега Чонгука, помнишь его? — Мин подходит, практически, впритык к двери и немного громче говорит, чтобы он его услышал. — Уходи, я сам, — бурчит Ким и машет ему рукой. Юнги недоверчиво смотрит, а потом всё же повинуется и выходит из спальни вообще. — Ангел, это я, помнишь мой голос? — когда в ответ слышно мычание, Ким немного улыбается. — Юнги ушёл, мы можем с тобой побыть наедине и поговорить. Я могу помочь тебе, если ты хочешь. Тэхён немного ждёт, а потом замок щёлкает, он медленно открывает дверь и заходит к Чимину. — Привет, — Ким закрывает дверь на замок опять, чтобы показать Чимину, что он в безопасности и к ним никто не войдёт. Пак же так как и раньше сидел на стиральной машинке и прикрывался пиджаком. Он смотрит, как высокий омега подходит к нему, ласково улыбается и нежно гладит по волосам. — Я Тэхён. — Я помню, — тихо отвечает омега и опускает взгляд. Ким выглядел очень красиво. На нём, широкие штаны до косточек и светло голубая толстовка с кроликом. В волосах чёрные очки, а на запястьях несколько браслетов из дорогого металла. От него пахло дорогими духами, природным запахом и запахом Чонгука. Тэ подходит к ванной, чувствуя на себя взгляд, опускает руку в воду и морщится поворачиваясь. — Вода остыла. Я наберу горячей, а пока попробуй раздеться. Чимин прикусывает дрожащую губу и опускает взгляд. Он не может. Ким на это никак не реагирует. Он, справившись с водой, обратно подходит к парню и тянет за пиджак, но Пак видимо отдавать его не хочет. — Я его не заберу, оставим здесь, а потом, когда искупаешься, обратно его оденешь, хорошо? — он медленно забирает пиджак и кладёт возле омеги, показывая, что вот он, будет возле Пака и волноваться ему не стоит. Дальше Ким стал медленно снимать остатки рубашки оголяя полностью омегу. Чимин скукожился и сразу прикрылся руками. Ему стыдно. — Не переживай, здесь никого нет кроме меня. Я тоже ведь омега, — он немного ждёт, пока Пак справится со своей накатывающей истерикой, а когда он расслабляется то стягивает штаны вместе с бельём. На самом деле ему было жаль Чимина и хотелось помочь по максимуму. Увидев на поверхности машинки маленькую лужицу крови Ким поднял глаза и посмотрел на светловолосого. — Ангел, скажи пожалуйста, у тебя там сейчас жжёт? — Чимин замирает будто пытаясь почувствовать, а когда мотает головой Ким немного выдыхает, — тогда, я тебе помогу пересесть в ванную. Они делают всё вместе, Чимин держится за руку Кима, а тот поддерживает за талию и помогает сесть, а затем принимается мыть. Весь процесс занял не так много времени. Чимин молча, на удивление для Кима, который никогда не видел такого, молча и без всяких звуков плакал. Просто сидел и плакал, уставившись в одну точку. Не то, чтобы это было страшно, просто, странно. Искупав, Тэхён обматывает его в полотенце и помогает доковылять до кровати. Укладывает и просит попытаться уснуть. Чимин благодарно кивает и закрывает глаза, а Ким тихо выходит, оставляя дверь открытой, на всякий случай. Юнги сидел в гостиной и нервно тянул из стакана виски. Он ждал, когда спустится к нему Тэхён и уже хоть что-то ему скажет, но тот больше часа пробыл с Паком. Когда по ступенькам послышался звук шагов, Мин повернул голову и выжидающе смотрел на силуэт Кима. — Он спит. Но это не значит, что всё в норме, — выносит свой вердикт Тэ и садится напротив Мина, — у него очень нарушена психика и вести себя нужно ласково и тихо. Я не уверен, хён, что ты с этим справишься, а поэтому советую отвезти его в больницу. — Нет. Он будет здесь, — протестом отвечает альфа и смотрит в глаза, — я сделаю всё, что потребуется, только скажи что. Ким хмыкает. Закидывает ногу на ногу в своей манере и прикусывает кончик пальца, обдумывая. — Тебе нужно уделять ему много внимания, пока он не захочет с тобой поговорить о том, что случилось. Первые несколько часов он будет плакать. Это даже не обсуждается, но попробуй его успокоить, не забывай, он носит под сердцем дитя. Объяснив, что к чему, Тэхёна забирает Чонгук, и Юнги остаётся один на один с мыслями. Чимин просыпается весь в холодном поту. Ему не приснилось, а внизу больно резало. От этого он поморщился, тихо всхлипнул но попытался встать. Тело ужасно ныло, а конечностей будто и не было, будто их отрезали и просто не чувствовались. В голове отрывками всплывали фрагменты дня, которые совсем скоро сложились в полную картину и заставили Чимина громко всхлипнуть. На этот звук пришёл Юнги. Он стоял всё это время у двери, так чтобы его было не видно и ждал, пока омеге не нужна будет помощь. — Ты как себя чувствуешь? — по глазам видно, что не очень. Омега прикрывается одеялом, потому что полотенце сползло, опускает голову вниз и только пожимает плечами. — Я дам тебе одежду, а потом жду внизу. Ужин приготовил. Он молча становится возле шкафа и достает аккуратно сложенные штаны серые и футболку такого же цвета. Юнги оставляет всё на краю кровати и выходит, закрывая за собой дверь. Он очень надеется, что омега пойдёт на контакт и спустится, иначе его нервам придёт конец. И Чимин спускается тогда, когда Мин собирался выбросить свою стряпню в мусорку. Он наливает тому апельсинового сока и быстро пробегается взглядом по распухшей нижней губе, морщась. — Я завтра останусь дома. Не хочу, чтобы ты сидел в одиночестве, — между прочим, еле слышно уведомляет альфа и даже не поднимает взгляд, — и все дни буду дома, пока ты не восстановишься. Чимин сквозь слëзы проглатывает горячий рис, разворачивается на стуле спиной к старшему и быстро стирает капельки слëз со щеки. Юнги перестаёт есть и только смотрит, а потом не выдержав поднимается и встаëт перед ним. — Можешь меня обнять. Юнги разводит руки призывая сделать то, что он предложил, а потом медленно подходит, когда Пак ему кивает. Парень цепляется руками за толстовку как за спасательный круг и прячет лицо в тёмной ткани, сглатывая ком боли. Мин дрожащими руками касается светлых волос, а когда ему удаётся, то расправляет плечи и выдыхает. На ощупь они очень мягкие и шёлковые. «Я заставлю тебя забыть его» — Ты ничего не ел. Давай вместе поужинаем, а потом можем фильм посмотреть, — Юнги приглаживает его волосы и немного отстраняется, чтобы посмотреть на ответ. Они молча едят, а потом Чимин поднимается к себе, потому что сильно устал и не хочет никого видеть. Он закрывает дверь в свою комнату и засыпает на мягкой кровати, а альфа верным псом возле его двери. Страхи Юнги проявились уже следующим утром. Мужчина на несколько минут отошёл, чтобы почистить зубы, но когда вернулся к двери, то услышал тихие стоны боли. Он, не колеблясь, открывает дверь и подходит к кровати. Чимин горел, у него был жар. Ворот футболки прилип к мокрому телу, чем вызывал дискомфорт, омега спал морщась. Альфа достает из кармана телефон, постоянно смотря на парня, набирает скорую и как в тумане диктует то, что его спрашивал диспетчер. Мужчина боялся что-либо предпринять, он просто сел на краю кровати и смотрел на стонущего и плачущего Пака. Бригада скорой помощи приехала довольно быстро. В комнату вошло двое омег и альфа, а за ними хвостиком – встревоженный Юнги. — Что с ним случилось? — Мин смотрит, как омега стягивает одеяло и касается шеи нащупывая пульс, пока вторая ставит катетер. В глаза бросается кровавая постель со сгустками. Юнги дёргает от такого, и он инстинктивно делает шаг назад. Врачи смотрят на постель, ещё больше метушатся. — Я точно не могу сказать без результатов анализа, но кажется у него случился выкидыш. Скажите, он был беремен? — она смотрит в глаза, а Мина начинает трясти как в лихорадке, рот будто зашили, и он сказать ничего не мог, потому что, как? Он смотрит на плачущего сквозь сон омегу, переводит взгляд на кажется понимающую ситуацию девушку, и они начинают копошиться. — Нам нужно в больницу. Потеряли ребёнка, можем потерять и омегу, если пойдёт заражение, — уведомляет негромко альфа и бежит на улицу, чтобы принести носилки. — Соберите все вещи первой необходимости, — просит омега Юнги, и тот отмерев, быстро кивает. Он залетает к себе в спальню, мысленно ругая за то, что ещё вчера не отвёз в больницу, что не удостоверился, что с жизнями обоих всё хорошо, и им ничего не угрожает. Альфа быстро одевается и спешно запихивает в рюкзак омежьи вещи, пока медперсонал перекладывал Пака и выносил его на носилках. — Вы с нами? — Нет, вернее я своей. Какая больница? — Городская. Омега спешно садится в машину, и они с мигалками срываются с места. Мужчина садится в свою машину, заводит её и едет за скорой. Руки трясутся, голова кругом идёт, а ноги становятся ватными от осознания того, что произошло. Юнги не был фанатом детей и не сильно любил их, но зная, что Чимин держался за эту ниточку, как за спасательный круг, чтобы не утопиться в глубоком океане грубости, боли и предательства, Мин понимает, узнав о случившемся, Пак может что-то с собой сотворить. Это пугало. Он не хотел. — Да? — на том конце послышался тихий, хриплый голос Чонгука. — У Чимина выкидыш. Я еду в городскую. — Что?! Как? — Эта сука... нарой мне досье по этому Ха Джуну, я ему яйца оторву! — Понял. Может Тэхён пускай приедет? — Мне всё равно. Юнги ударяет руль своими руками и громко рычит, когда его остановил красный свет, а Пак уехал. Как он там? Срываясь на бешеную скорость мужчина доезжает до больницы, врывается в неё хищным зверем и оглядывает каждого кто бы мог знать, где сейчас Пак. К нему подходит доктор, видимо бригада оповестила, что за ними ехал ещё и альфа, он касается рукой его плеча и соболезнующе смотрит. — Его спасают, — он борется, за жизнь здесь. Его пытаются привести в себя, привести в норму. Доктор говорил так, будто Чимина не из безсознательного состояния выводят, а практически руками хватают из рук смерти. — Какие шансы? — дрожащими голосом куда-то в пустоту, он был адресован тому доктору. — Очень малы. Бригада скорой помощи обнаружила у него обильные кровяные выделения с эпителием , — он придерживает потому что альфа чуть в обморок не упал, — я бы хотел всё узнать, вы не против? — Да, то есть нет. Я всё расскажу, — как в бреду отвечает мужчина и его ведут к кабинету. Уже после огромной дозы успокоительного Мин хоть как-то мог управлять собой и своим телом. За жизнь Чимина по прежнему боролись врачи, пока он сидел в кабинете зав отделением и смотрел куда-то в пустоту. — Ребёнка спасти, к сожалению, не удалось, — разбавляет острыми словами тишину и протягивает стакан с водой, — бригада бы не спасла уже его. Вы, знаете причину? Юнги положительно кивает. Эта причина сейчас непонятно где и непонятно с кем. — Я не его муж. Я даже не друг, никто. Он живёт у меня почти три недели. Он сбежал от своего мужа, потому что тот сильно избивал и насиловал. Он держал его взаперти квартиры и отрезал от внешнего мира. У него уже была угроза выкидыша, в тот раз я успел…но сейчас… — Мин вытирает вдруг появившиеся дорожки на щеках отворачиваясь от альфы. — Извините. — Альфы тоже плачут. Они не роботы, — легко отвечает ему тот, — сейчас главное спасти омегу, а дети, дело времени. Их молчанку прерывает вошедшая омега, что в попыхах толком ничего не объяснила, но врач сорвался с места и побежал за ней. Наверное что-то важное. Если Чимин не выживет, Юнги тоже умрёт. Он погубил одну жизнь, что даже не родилась и не вдохнула этого воздуха, на его плечах этот огромный камень из вины, и Юнги не знает, сможет ли посмотреть в глаза Паку и объяснить, почему он не чувствует своего ребёнка, почему нет тошноты по утрам и любимые напитки больше не сменялись другими. Мужчина кладёт голову на холодный стол и закрывает глаза. Он не простит себе, никогда. Услышав своё имя, где-то далеко и отстранёно, он поднял мутный взгляд и увидел расплывчатый силуэт Чонгука. Друг примчался вместе с Кимом и сейчас тот сидел под дверью операционной, а он пошёл к хёну. — Он умер, — без эмоций выдыхает Мин и закрывает глаза. По его щекам бегут слезы, такие солёные на вкус и противные, но он не может сдержать свои эмоции, — Чонгук…ребёнок… его больше нет. — Врачи борются за жизнь Чимина. У него почти пропал пульс, когда они извлекали остатки и чистили его организм. Его организм очень слаб и может перестать бороться за жизнь. Чонгук сжимает чужое плечо, ведь для самого потрясение и страх за невинную жизнь. Они сидят так, молча в светлом кабинете, о стены которого разбиваются непонятные звуки и тихие рыки Мина. Спустя три часа они перемещаются за стену палаты, где лежал Чимин. Его удалось спасти и больше той маски на лице Мина не было. Он сидел молча и смотрел в пустоту, краем глаза замечая, как Тэхён сжимал до побеления ладонь своего альфы и не читаемым взглядом смотрел ему в глаза. Они молчали. Слова не находились, чтобы что-то сказать. Они не знали, что сказать друг другу и как оправдывать себя. — Гу… — Тэхён сглатывает очень большой ком нервозности, — я вчера ведь видел кровь…это я его у-убил? Чонгук прижимает голову хёна к своему животу и гладит по голове успокаивая. — Ты не виноват, Тэ. Никто не знал, что такое случится. Юнги-хён очень бережно к нему относился и никак не мог навредить. — Где вы его нашли? — Первый раз увидели, когда ехали на конференцию. Он тогда тоже истекал кровью, но удалось спасти. Потом он убежал к своему мужу, тот часто его избивал и грубо обходился с ним, это из-за него случилось. Мин касается затылком холодной стены и закрывает глаза. Он хочет, чтобы парень лежащий за этой стеной очнулся, даже если потребуется отдать собственную жизнь. Чимин только начинал жить, в то время как Мин практически всё попробовал. Только любить так и не научился.