Ты скажешь мне это

Чимин просыпается от тяжёлого взгляда на себе. Открыв глаза, первым, что он увидел, а вернее кого, был Юнги. Тот стоял в проёме дверей и наблюдал, как омега спит, а потом стал подходить ближе. Чимин инстинктивно укрылся одеялом по шею и весь сжался. — Раз ты проснулся, то можем пойти позавтракать. Ты вчера ничего не ел, — Юнги делает вид, что ему всё равно, хотя это не так. Когда виски начал выветриваться, его сердца касаются слова Джина о том, что он заберёт Чимина у него. Мужчина не хотел опять оставаться без омеги, а потому утром прибрался в гостиной и приготовил завтрак. Чимин кивает и смотрит на дверь. Юнги не сразу понимает, а когда понимает, выходит, попутно бросая, что будет ждать на кухне. Чимин, преодолевая всë своë желание: не выходить из комнаты, чтобы просто банально поесть, заставляет себя и поднимается с кровати. Он быстро надевает толстовку поверх футболки, спортивные штаны и выходит из убежища. В гостиной царила чистота, и не было ни единого намёка на распивание алкоголя, на кухне шумела кофемашина, а Мин недовольно что-то ворчал. Омега проходит на кухню и медленно садится на стул. Юнги, учуяв едва уловимый запах, наложил завтрак в тарелку и подсунул его Чимину. — Ешь, — он ещё наливает в стакан сок, а потом садится немного дальше и пьёт свой кофе. Пак чувствовал к себе холод. Ледяной. Юнги хоть и не был с ним нежен, но никогда не разговаривал в таком тоне. Чимин тихо ел и сдерживал желание поднять голову и посмотреть на суровые черты лица. Юнги не вселял надежду, что он позаботится, поможет или будет с ним помягче. Но, кажется, внутренний омега видел этого альфу иначе. — Ты не маленький, а мне нужно в компанию. Сам сможешь за собой поухаживать, — нарушает давящую тишину Мин и замечает, как встрепенулся парень. Чимин поднимается и выходит, а потом возвращается с блокнотом в руках, что-то пишет дрожащей рукой. «Ты не обязан отчитываться передо мной. Если тебе неудобно или противно рядом со мной, я уйду.» — Если бы я мог тебя отпустить, отпустил. Но знаешь, я не готов жертвовать дружбой с людьми, ради твоего побега, — Мин бросает это совсем сухо и бесчувственно. У обоих больно кольнуло в груди. Но если не хочешь привязываться, не будь хорошим и смазливым. Юнги это и делал. А Чимин опустил глаза и не смог сдержать слез. Они скатились по щекам и упали на ладони под столом. Закрыв свой блокнот, Чимин отодвинул тарелку и ушёл. Он закрылся в своей комнате и плакал. Так прошёл весь день. Вечером заглянули Чонгук с Тэхёном. — А где Чимин? — выходит Ким из его спальни и смотрит на Мина. — В ванной, — сухо бросает ему Юнги и утыкается в бумажки, принесённые Чонгуком. Чимин, когда услышал стук в дверь, пулей залетел в ванную и заперся в ней. Он не хотел никого видеть. Он устал быть жалким. Он не хотел, чтобы на него с жалостью смотрели. Юнги не хочет с ним жить. И Чимин найдёт себе другое жилье, чтобы раз и навсегда уйти из его жизни. В дверь тихо стучат, а затем будто далеко отголосками слышен голос Тэхёна. — Ангелочек, ты почему заперся? Но за дверью продолжалась тишина. — Тэ, иди сюда. Не трогай его, пускай посидит один, — его прерывает голос Чонгука, и Ким, сдавшись, возвращается обратно. — Ты ему что-то сказал, да, хён? Обидел его! — Тэхён, я понимаю, что ты пиздецки добр и заботлив, но не стоит сейчас меня обвинять в том, что я виноват. Я знаю, где налажал и совсем не хочу больше это обсуждать. Я не могу понять, почему вы все, блять, держите меня в заточении с ним и не даёте нормально вдохнуть? — он складывает бумаги в чёрную папку. — Попробуй не вмешиваться в нашу жизнь. Сначала будет сложно, но потом ты привыкнешь. Юнги смотрит на дверь в гостиной и взглядом просит всех уйти. — Я завтра выхожу на работу, подготовь всё. Чонгук с сожалением смотрит на друга, кивает ему и уходит. Юнги закрывает глаза и тяжело вздыхает. Он не знает, что с ним. Он не знает, почему так остро реагирует на омегу и его проблему. Почему упирается и не может, просто, сесть и, как бы банально не звучало, по-человечески поговорить. Он трус. И это ни капли не утешает. — Они ушли. Можешь выходить, — мужчина стучит в ванную, и через несколько минут ему открывают двери. Чимин выглядел отчего-то измученным и заплаканным. Его руки сильно дрожали, впрочем как и всё тело. Они смотрят друг на друга. Юнги собирается уйти на кухню, но в этот момент его запястья легко касаются и останавливают. Чимин только громко вздыхает, как ошпаренный убирает руку и пытается уйти, но Мин хватает его за локоть и рывком прижимает к себе. — Я знаю, что тебе тяжело и больно. Он чувствует горячие капли, что просочились сквозь футболку. — Знаю, что он, — не имея сил выговорить слово «ребёнок», — был твоим последним лучиком, который погас. Мне правда очень жаль, что так случилось, ведь если бы я тогда пошёл с тобой, этого могло не быть. Чимин сильно дрожит. Он утыкается носом вплотную к телу и плачет навзрыд, пуская тяжёлые и громкие вздохи. Он хватается руками за ткань, сильно её сжимая, потому что слова ранят больно, он вспоминает всё то. Просто, принять и жить дальше. Но это «просто», совсем «не просто». — Я чувствую огромную вину за это, а ещё за то, что нагло привязался к нему. А потом у меня началась ломка. Я не мог контролировать себя, таскал по дому твои вещи и вдыхал с них твой запах, не мог прийти к тебе, потому что после сказанного не знал, что будет дальше. Мне тоже тяжело это переживать, хотя это так смешно, я совсем не связан с этим, — он честно не понимает, почему так среагировал, и сейчас только горько усмехался, постоянно слушая всхлипы и тяжело выдыхая. Юнги даёт несколько минут, чтобы прийти в себя, а потом они отстраняются друг от друга. Чимин смотрел на него огромными глазами и что-то ими говорил, пытался что-то даже сказать, но вместо этого только рвано выдыхал. — Успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать, — мужчина аккуратно стирает пальцами со щёк слезы и едва заметно улыбается.

***

Утром Юнги решил, что в компанию он не поедет. Ночью, хорошо подумав, он решил, что не будет оставлять Чимина одного, а поработает из дома. После их разговора мужчина стал лучше себя чувствовать, и настроение появилось хоть какое-то, а Чимин по-прежнему прятался в своей комнате. — Чимин! Иди завтракать. Я тосты с вареньем приготовил, — Юнги накрывает на стол, заваривает себе кофе, Чимину чай и ждёт. Но когда омега не появился в поле зрения, альфа идёт к нему. Дверь мужчина оставлял открытой, на всякий случай, а поэтому он без препятствий подходит к кровати. Пак лежал, свернувшись калачиком, спиной к альфе. Он прятал своё лицо в подушках и никак не отреагировал на появление мужчины. — Там завтрак на столе. Пошли есть, — тихо просит он и тянет одеяло, но парень быстро его перехватывает и тянет на себя, — что случилось? Но Чимин в ответ только мотает головой и спешит укрыться с головой. — У тебя что-то болит? — Мин явно не собирается пускать всё на самотёк, и пока у него есть выдержка и нервы, он будет выяснять, что случилось. Ответом вновь последовало отрицательное мотание. — Понятно, — Мин тяжело выдыхает и садится на край кровати, — уверен, что не пойму тебя, но мы можем попытаться разобраться вместе, я пойму, если ты не захочешь мне что-то говорить, ты не обязан, но нам будет легче обоим, если ты всё же попытаешься мне открыться. Чимин поворачивает к нему голову и стирает слезу, а потом немного отодвигает одеяло, постоянно держа свой взгляд на лице альфы. Мин смотрит на окровавленную немного футболку и нежно-розовую постель, а потом непонимающе поднимает голову и смотрит на омегу. — Тебе больно? Давай скорую вызовем, я сейчас, — он дрожащими руками находит в кармане телефон и пытается его разблокировать, как Пак обхватывает его запястье и со слезами в глазах смотрит. Он мотает головой и шумно вдыхает носом, а потом кладёт голову на чужое плечо и начинает плакать. — Тише, я рядом, — Юнги гладит по волосам и поднимает глаза к потолку. Он не может чувствовать столько боли. Он устал её чувствовать. — У тебя нет болей внизу? Просто кровь? — Чимин кивает, — я помогу дойти до ванной и принесу сюда завтрак. Пак опять мотает головой и отстраняется, чтобы потянуться к блокноту, а затем начать писать. Юнги смотрит, как один за другим слова появляются на листке, и пытается наперёд прочитать. «Доктор говорил, что несколько дней она ещё будет идти, но мне не больно, просто странное ощущение. Я на кухне буду завтракать. Ты можешь меня там подождать?» — Хорошо. Юнги поднимается и выходит, прикрывая за собой дверь. А Чимин медленно поднимается с кровати и идёт в ванную стирать свою футболку и нижнее белье, а потом и принимает душ. Юнги ждал его на кухне переписываясь с Сокджином. Хён хоть и не был омегологом, но тоже врач по совместительству и омега. «У него кровь сегодня пошла. Это плохо?» «Ты знаешь, что у меня совсем не та специальность, но думаю это не очень плохо если она в малых количествах и не постоянно. Возможно таким способом организм очищается. Следи за ним и его самочувствием. Если что, сразу в больницу» «Ладно. Спасибо» Юнги блокирует телефон, и на пороге появляется Чимин. — Садись. Всё хорошо? Чимин кивает и отпивает немного чая. Они начинают завтракать. Ели в тишине и молча. Мужчина только иногда смотрел на него, на его бледную кожу и сухие губы, пустые и влажные глаза. После завтрака Пак заставил себя помыть после них тарелки, потому что спихивать на альфу не сильно и хотелось, Мин только легко улыбнулся. А потом они разошлись по своим комнатам. Чимин лежал и смотрел в потолок, а мужчина иногда поглядывал в открытые двери с места в его комнате, где наиболее лучше было видно омегу, и работал. Чонгуку облегчить жизнь нужно, да и самому заняться нечем.

***

Чимин просыпается от недолгого сна из-за вибрирующего телефона под подушкой. Омега одним глазом снимает блокировку и сразу заходит в чат, пробегаясь по тексту и громко сглатывает. «Чимин-и, куда пропал? Твой муж очень сильно тебя ждёт. Хм, я даже видел тебя и знаю, где ты живёшь» Следом прилетают фотки дома в котором живёт Пак. «Если ты сегодня не прибежишь ко мне, я приду сам. Не вынуждай меня» — Чимин, ты спишь? — Пак сильно вздрагивает и подскакивает на кровати, пряча телефон под одеяло, а сам нервно оглядывает мужчину, — прости, я не хотел напугать. Мне нужно в компанию, забрать некоторые бумажки, я недолго и обещаю вернуться быстро. Мужчина садится напротив него и внимательно смотрит. — Всё хорошо? — он кивает, — тебе не будет страшно? В ответ снова мотание, и Юнги тоже согласно мычит. Он выходит из спальни, быстро собирается, а потом оставляет парня одного. Чимин нервничает. Очень сильно. Он поднимается с кровати и идёт проверить дверь, закрыл ли её Юнги, зашторивает все окна и стоит в коридоре будто чего-то выжидает. Он не хочет опять к мужу. Он не хочет, чтобы он сюда пришёл и глумился над ним, а потом что-то сделал. У него и так сердце едва слышно бьётся, и если ещё что-то случится, Пак уверен, не выживет. На телефон звонит, омега вздрагивает и бежит на его поиски, а потом замирает и смотрит, кусая нервно губу. Даже бы если он хотел, не ответит, не сможет сказать. В следующую секунду послышался стук в дверь. Омегу начинает нервно потряхивать, а слюна обильно выделяется, из-за чего он постоянно громко её сглатывает. — Я знаю, что ты здесь, тварь! Если не откроешь, я её выбью! Чимин не откроет. Он заламывает пальцы и молится про себя, чтобы альфа быстрее приехал домой и разобрался с охеревшим мужем. — Сам напросился! Через несколько минут слышится клацающий звук замка, а потом и то, как открылась дверь. Тяжёлые шаги в коридоре грузом отдавались в ушах Чимина. Он понимает, что вот, его смерть, близко, и если он умрёт не от изнасилования, то умрёт от нервного срыва, так точно. Омега запирает за собой дверь в спальню, но в этот момент альфа замечает его и скалится, подходит ближе и опускает ручку вниз, продолжая так держать. — Такой трусишка. Ну же выйди ко мне. Я тебя люблю и сегодня не сделаю больно. Давай же, ты ведь соскучился по альфе, по моему запаху. Чимин сглатывает и пятится назад, становясь впритык к шкафу, а сам только смотрит на дверь. Она слишком тонкая, чтобы этот громила не сломал её и не вошёл сюда. Омега закрывает глаза и начинает отсчёт. — А знаешь, я передумал быть нежным. Ты любишь жёстко, мне тоже нравится. Он врывается и диким зверем подходит к омеге. Чимин начинает громко дышать и уворачиваться от грубых рук. — Не уворачивайся! Чимин получает звонкую пощëчину, но в ответ только громко дышит, не имея возможности сказать что-то в ответ. Он просто не может это сказать, даже если сильно хочет. — Почему молчишь, дрянь? Убежал от меня как последняя тварь, оставил жрать объедки, а сам шикуешь? Ха Джун начинает лапать тело, его касания остаются, как ожоги на теле, и Чимин быстро моргает, чтобы убрать то помутнение. Омега опускает руки и зажмуривается, когда бывший муж стягивает его штаны с трусами, оставляя их болтаться на лодыжках, и разворачивает задом к себе, потираясь почему-то уже мерзким пахом о чужую задницу. Альфа на ухо приглушëнно стонет, а Чимин оторвать уши себе хочет, чтобы не слышать эти звуки, хочет в душ под воду, чтобы смыть эти мерзкие невидимые следы от пальцев на своей коже. Слëзы быстро скапывают с подбородка, пока омега как может сопротивляется. Он бы закричал, точно бы закричал, даже пробовал, но ни разу не получалось выпустить изо рта что-то кроме вздохов. В этот момент ему просто хочется Юнги. Он его зовёт. И мужчина появляется совсем вовремя, в тот момент, когда Ха Джун уже был готов вставить свой небольшой член и оттрахать как обычно. — Какого хера ты здесь творишь? — Мин выглядит остервенело. Он видит как плачет Пак, как смотрит на него и просит помощи глазами, как улыбается альфа позади него, и все тормоза срываются, когда он толкается в омегу, и Чимин едва ли не падает. Юнги бежит к этой твари и набрасывается на него, отбрасывая от Пака, сам наваливается и давит руками чужую шею. — Ты мразь! Как же я хочу тебя убить, сука! — рычит Мин, видя, как выступает вена на висках. А тому кажется нравится. — Думал, что будешь единственным ëбарем у него? Посмотри, что можно взять с этого никчемного омеги? Он на стольких скакал, пальцев не хватит! Юнги утробно рычит, поднимает и тащит к выходу, пару раз ударяет кулаком в лицо, а потом швыряет его за дверь и плюёт в лицо. — Только попробуй его тронуть ещё раз. Не посмотрю, что ты его муж, и убью. Тебе со мной тягаться не по силам, мразота! Он закрывает двери, но те не захлопываются, потому что замки сломаны, Юнги наплевать, он сможет защитить Чимина. Альфа бежит к нему и собирает в охапку почти нагое тело полностью всё в слезах, несёт его в спальню и укладывает на кровать, укрывая, сам садится на корточки и смотрит обеспокоено. — Он тебе что-то успел сделать? Только скажи, я его на лестнице убью и шкуру сниму, — альфа вытирает аккуратно солёные капли с лица, а так хочется поцеловать в губы, сцеловать эти слëзы со щёк, приласкать и пообещать, что он никогда не бросит и не предаст. Но вместо этого мужчина только смотрит. Чимин сквозь выдохи мотает головой и закрывает глаза. — Не плачь, я тебя умоляю, — у Чимина, кажется, сдают тормоза, он чувствует, как теряет контроль над телом, Мин тоже замечает и садится на кровать, опускаясь на локти, — дыши в шею. Попытайся успокоиться. Он наклоняется так низко, что Паку, просто, приходится высунуть голову из одеяла и поднять немного, чтобы точно соприкоснуться с выпуклой веной на жилистой шее. Он долго тянет немного резкий из-за феромона запах и судорожно выдыхает, чтобы снова втянуть его. Он не замечает, как слëзы перестают течь, как сердцебиение успокаивается, а рука альфы оплетает его талию над одеялом, и он закрывает глаза. Юнги слышит совсем скоро ровное дыхание, и что-то похожее на урчание, мысленно улыбается. А потом поднимается и выходит, прикрывая за собой дверь. Даже если Чимин будет не против, Мин не сможет лечь возле него и, как ни в чëм не бывало, уснуть вместе с ним. Он всё ещё замужний омега, и никаких прав на его сердце у Мина нет. Альфа вызывает работников, чтобы сменили замки, отправляется в душ и смывает с себя всё то напряжение, что было с ним, убирает в комнате Чимина несколько вещей упавших в тот момент, а после этого всего садится на чужую кровать и бездумно смотрит в потолок. Он впервые не знает, что делать. Он совсем ничего оказывается не знает об омегах. Раньше он рассматривал их только как людей для гона и не более. У него были проблемы с самоконтролем, общением, поэтому об отношениях и речи не могло быть. Альфа не хотел позориться, не хотел, просто не хотел отношений, а сейчас… сейчас он, кажется, хочет просто научиться оберегать и заботиться о дорогом человеке, хочет найти этого человека и понять как это, иметь опору и человека, который будет ждать дома, обнимать и согревать в холодные ночи. Он слишком сильно расчувствовался Чимином и, едва ощутив тот невинный запах младенца, сдался и, даже, не стал упираться инстинктам. А сейчас что? Плохо тебе да, Мин Юнги? Мужчина кладёт тяжёлую голову на подушку пахнущую шампунем для волос и Чимином, от этого расплывается в довольной улыбке и сам того не замечает, как засыпает. А просыпается уже поздно ночью. Свет в квартире горел, а значит Чимин либо спал, либо не вставал с кровати. Поправив одеяло, Мин выключил свет и вышел из комнаты. Собираясь пойти на кухню, чтобы сделать себе кофе, он боковым зрением видит, как на его кровати выгибается Пак, а потом мелко начинает дрожать и тяжело дышать. Юнги подходит ближе и забывает про кофе, когда до него доходит, что это судороги. Он вызывает бригаду докторов, а сам подходит ближе и кусает нижнюю губу, наблюдая, как выгибается в разные стороны омега, пытаясь это хоть как-то остановить, но только плачет. — Я здесь, не бойся, — альфа садится возле него, не касается чужого тела, просто смотрит. — Врачи уже едут. Чимин только шумно выдыхает и кивает, может альфе показалось. Омега чувствовал боль и что-то раздирающее его изнутри. Он проснулся от того, что его ноги свело разом, а потом начались судороги по всему телу. Они не давали дышать, он задыхался, а потом сквозь сильный спазм учуял стойкий запах и будто ему полегчало немного. Чимин слышал его голос. И впервые хотелось слышать его так долго, чтобы просто слышать. Он отдалённо и отрывками понимал, что ему вкололи в вену сильное успокоительное, понимал, что о чём-то говорит Мин, и голос у него явно был грустный и обеспокоенный, но не слышал, о чëм они говорили. Лекарство подействовало, и он, наконец-то, уснул. — В моей практике такое впервые, — доктор смотрит на Юнги, а потом переводит взгляд на спящего Чимина, — он наверное пережил не только потерю ребёнка. Что-то ещё было, какие-то стрессы помимо потери. — Да, — сухо чеканит мужчина, наблюдая, как медбрат расправляет рукав после укола, — что с этим делать? Доктор как-то с сожалением смотрит через очки, а потом подходит ближе и уже тише отвечает: — Случай серьёзный. Я, даже, не знаю, выдержит ли он огромную дозу таблеток, которые нужно будет принимать регулярно. Но я могу предложить клинику, в которой это всё лечится. Юнги хмурится. Психушка что-ли? — Я понимаю ваши сомнения. Но подумайте сами. Что если этого омегу уже не спасти, и он не станет прежним, я, даже, не могу знать и утверждать, что он захочет жить в таких условиях, понимаете? — Вы мне предлагаете сдать его в психушку, как слабоумного?! — прыскает Мин, нет, это смешно. — Почему же сразу психушка? Просто, специальный центр для… — Валите отсюда, — сжав кулаки, цедит сквозь зубы альфа. — Но… — Я сказал, пошли вон из моего дома!!! — он рычит, да так, что стены трястись начинают. Медбрат быстро собирает свои вещи и вместе с доктором, который кинул на Юнги свой осуждающий взгляд, уходят прочь. Альфа потирает переносицу и швыряет в стену стоящую настольную лампу. Он громко выдыхает, бегает глазами по комнате в поисках чего-то ещё, чтобы разбить в клочья. Он цепляется взглядом за тонкую, бледную руку, что немного свисала с кровати, смотрит, как Чим скрутился и поджал колени к груди и этим самым взяв между ног одеяло, как на его ресницах застыли слезы, что так и не сорвались. Он не может отвести взгляда и думает, сколько ещё должен пережить Чимин, сколько он ещё будет проходить через эти испытания и дойдёт ли до финиша с хорошим концом. Юнги не знает, но он попытается поставить его на ноги, оклематься и расправить крылья, он даже готов вместе проходить через тот ад, если потом, просто увидит искреннюю улыбку на лице парня. Подумав ещё немного, Мин подходит к окну и вновь набирает номер. — Да? — Прости, что опять поздно звоню. — Ничего. Мы ещё не спали, что-то случилось? — У Чимина были судороги. Я вызвал врачей, они ему что-то вкололи, чтобы он уснул, а потом мне сказали сдать его в психбольницу. Я не знаю к кому можно обратиться, кроме тебя, потому что никому больше не доверяю. — Ты знаешь, что они вкололи? Юнги смотрит на Чимина и прикусывает губу, бегая глазами по тому месту, где недавно был медбрат. Он замечает на полу под кроватью белый лоскуток бумажки и спешит поднять. — Сейчас, повиси немного. Мужчина держа плечом телефон возле уха поднимает бумажку и разворачивает. Там мелкими буквами были написаны препараты. — Да. Здесь написано Фенорелаксан и Феназепам. Ему делали укол. — Я знаю что это. Тяжёлые противосудорожные и снотворные препараты. Оба похожи своим составом, но если вколоть больше нужной дозы, он может впасть в кому. Такие препараты не продают без рецепта, они очень труднодоступные. — Джин, блять. Прекрати меня пугать. Юнги касается шеи двумя пальцами и нащупывает пульс. — Пульс есть. — Хорошо. Дай мне немного времени, я уже одеваюсь. Скоро буду. — Жду.

***

Альфа не покидает спальню до самого приезда Сокджина. Он не сводит глаз со спящего парня и время от времени проверяет его пульс, иногда переставал дышать, чтобы услышать едва слышное сопение, а потом тяжело выдыхал и дальше продолжал за ним следить. Джин приезжает вместе с Намджуном, но Мин почему-то не пускает альфу в спальню и прямо перед его носом закрывает дверь. Он сам того не понимая начинал ревновать, стоило кому-то из друзей-альф посмотреть в сторону Чимина. Джин на это только хмыкает и садится возле омеги, касаясь его шеи. — Он спит. И думаю будет спать до самого утра, — омега быстро пробегается глазами по худощавому телу, а потом поворачивается к альфе, — что опять случилось? — Пока я ездил в компанию, сюда ворвался его муж. — Ты ведь понимаешь, что нужно полностью обезопасить его от стрессов, если хочешь, чтобы он заговорил. — Я это и делаю! — Успокойся. Я просто напоминаю, чтобы ты не забывал, — Джин поднимается и машет рукой, подходя к двери. Они выходят и садятся в гостиной за чашкой кофе, которое приготовил Намджун. — Я могу записать его на приём к омегологу и хорошему специалисту в моей поликлинике, думаю, ему помогут. — Пиши, — сухо бросает он в ответ и поворачивает голову к окну. Руки так и тянуться заменить кофе спиртом. — Юнги, если ты опустишь свои руки и снова начнёшь пить, его никто не спасёт. Из вас двоих, ты должен быть сильным, — Ким смотрит на Намджуна и просит его выйти. Тот только тяжело вздыхает, на кой он тогда ехал сюда, если его постоянно за дверь выставляют! — Судороги в таком состоянии очень опасны. Если они будут частыми, он может умереть, тебе нужно постоянно быть возле него, чтобы в любой момент предотвратить их, понимаешь о чём я? — Понимаю. — Я попрошу принять вас, как можно быстрее, и напишу когда. Мы поедем, — Джин ласково улыбается и смотрит на Мина, — удачи. Юнги только кивает. Омега одевается, а потом вместе со своим альфой покидает чужую квартиру.