Ты скажешь мне это

Когда Чимин проснулся, то не увидел возле себя Юнги. Всё-таки это был не сон. Омега встаёт и быстро умывается, натягивает на себя другую футболку, шорты и выходит из комнаты. В доме царила тишина. А, нет. В гостиной Юнги слушал музыку и пил кофе. Альфа замечает парня и улыбается ему. — Доброе утро, я тебя разбудил? — он делает звук тише и продолжает смотреть. Чимин только отрицательно мотает головой и садится на диван. Он забыл свой блокнот наверху и сейчас не знал, как спросить о ребятах. — Все уехали, кто — куда, — вдруг начинает говорить Мин, — ты хочешь куда-то пойти погулять? Пак прикусывает губу, опускает голову и что-то думает. — Пошли наверх, там ты блокнот свой оставил, — Юнги идёт на второй этаж, а вслед за ним и омега. Мужчина ложится на кровать и ждёт, пока Чимин скомкано пишет. «Я не знаю, куда можно пойти. Я не особо знаю пусанские достопримечательности. Родители сами из Пусана, но я родился и жил в Сеуле» Юнги несколько минут молчит и, пользуясь моментом, раз уж Чимин заговорил о родителях, спрашивает: — Твои родители сейчас здесь? — омега прикусывает губу, пожимает плечами, а потом пишет. «Я не общался с ними два года, возможно здесь» — Понятно, — тихо отвечает Юнги, садится на край кровати и смотрит на парня. — Я могу предложить тебе поехать к ним, вместе. Омега натягивается как струна и смотрит большущими глазами на старшего. Он начинает немного дрожать, потом опускает голову и поднимает уже мокрое от слëз лицо. Юнги поднимается с кровати и подходит к омеге, обнимая за плечи. — Не надо, если ты не хочешь, мы можем посмотреть фильм тут и дождаться ребят, — честно, он даже жалеет, что начал этот разговор. Чимин мотает головой и, всхлипывая, быстро пишет на листке. «Я знаю, где они живут» — Тогда давай собираться, я вызову такси, — мужчина рыскает в телефоне, а потом и сам принимается одеваться. Они выходят из дома и садятся в машину, а потом едут по адресу, что написал омега. Чимин глядел в окно, считая высотки и читая каждую вывеску. Пусан — красивый город. — А вы не местные, так ведь? — интересуется водитель, и Юнги не сразу его понимает. Диалекты ещё никто не отменял. — А, да. Мы из Сеула сюда приехали отдохнуть. — Тогда советую вам подняться на холм Далмаджи. Дорога к нему считается «романтическим путём» к Пусану. Все туристы поднимаются и живут счастливо. Чимин краснеет. Ему всё же удается понять несколько слогов. Мин тихо угукает, оставляет деньги и покидает салон автомобиля. Их привезли в район Суёнгу. Здесь очень красивый вид на мост и море, дорогие дома и частные сектора. Пак даже подумал, что ошибся адресом, но когда на крыльце увидел своего папу, глухо выдохнул и схватился за чужую руку. — Это он, да? — Юнги видит омегу очень схожего с Чимином, а после медленного кивка, полностью убеждается. — Тогда пошли к нему. Чимин сжимает чужое запястье ещё крепче и не может сдвинуться с места. Внутри быстро всё обрывается, сердце бешено стучит, а глаза снова и снова заполняются слезами. Его папа выглядел таким худеньким и хрупким, глаза были пусты, а улыбка, что была предназначена цветам, была сухой и натянутой. Что если, его не захотят видеть родители? Как ему быть, если не нужен он им больше. От этого парень тяжело всхлипывает, но кивает самому себе и делает маленький шаг. — Если вы не помиритесь, я всё равно буду рядом. Мы попытаемся ещё и ещё, только не плачь, — Юнги и сам не рад своей идеи. Он хотел, конечно хотел помирить Пака с родителям, но не ожидал, что это будет настолько чувственно. Омега кивает, и они подходят к крыльцу. Омега, что копался возле растений, поднимает голову и раскрывает рот, выдыхая, а потом быстро стирает слëзы. Они просто смотрят друг на друга. Альфе приходится слегка улыбнуться, а потом тихо заговорить: — Здравствуйте. — Доб...добрый день,— папа вытирает рукавом щëки и слетает с крыльца. — Чимин-и? Это т-ты? Парень кивает и втягивает в себя воздух, слëзы капают на футболку, а он продолжает смотреть на лицо своего папы. У того руки трясутся, когда он подносит их к лицу своего сына и дрожащими кончиками пальцев стирает слезинку. Чимин громко выдыхает и падает прямиком в родные объятия. Папа ластится к сыну, а через миг начинает рыдать так громко, что альфе, стоящему рядом, становится совсем не по себе. — Но как, он ведь…ведь он нам с отцом сказал, что…что ты ненавидишь нас, — папа отстраняется и горько плачет, — что, лучше бы мы умерли и вообще… Чимин опускает голову и только дрожит, его плечи не стоят на месте, и когда омега начинает захлебываться собственными слезами, Юнги подходит к нему и прижимает лицо к груди, обнимая за талию. Взрослый омега смотрит непонимающе и находится в смятении, потому что это не муж его сына. — А вы… — он громко всхлипывает и делает шаг к ним, чтобы коснуться спины Пака. — Я Юнги, — альфа думает как лучше представиться, — друг Чимина. — Чимин-и, почему ты молчишь? Мин глотает слюну и вновь отвечает за омегу: — Послушайте, это очень долгая история, и ему, нежелательно волноваться так сильно, — Юнги чувствует капли слëз на своей футболке и опускает голову, чтобы прошептать парню в волосы, — пожалуйста, успокойся. Я с тобой. Чимин кивает, отстраняется и вытирает рукой свои слëзы, а потом смотрит на рюкзак у Юнги за спиной, и тот достает из него блокнот с ручкой. Он начинает быстро писать, а потом дрожащей рукой подаёт его папе и смотрит, прикусив до крови нижнюю губу «Я люблю вас, и никогда такого не желал. Ха Джун специально так написал с моего номера, чтобы рассорить нас» Взрослый омега продолжает не понимать и переводит взгляд с альфы на омегу. — Пройдёмте в дом, я чая вам заварю, — папа спешит открыть дверь гостям, а потом и заходит сам. Он проводит их на кухню и принимается суетиться возле кухонной тумбы. Чимин смотрел на комнату и глотал слëзы. Как чувствует себя сейчас папа? После двух лет незнания, что с его сыном, как он и что он? Больно ли ему? Потому что Чимину очень. Ни дня не было, чтобы он не думал о родителях и всегда перед сном их вспоминал. — А вы надолго в Пусан? — нарушает давящую тишину омега. — На неделю. Мы здесь не одни, вместе с друзьями, — тихо отвечает мужчина и поднимает глаза на папу Чимина, — благодарю. Они принимаются пить чай и молчать. Пак смотрит на Юнги, глазами что-то говорит, и мужчина кивает, а затем начинает говорить: — Если позволите, я вам расскажу всё, — омега быстро кивает и сдавливает кружку в руках. — По правде говоря, с Чимином мы знакомы не больше двух месяцев. Знакомство было не из лучших. Он замолкает и смотрит на парня, что вновь начал тихо всхлипывать. Говорить об этом они начинают впервые, Юнги сложно, Чимину тем более, затрагивать раны, что ещё кровоточили, но омега кивает, призывая продолжать дальше. — Он был беременный и шёл на обследование, но по дороге открылось кровотечение, и чуть не случился выкидыш, — слышно, как папа громко сглотнул и перевёл взгляд на плачущего сына, — я тогда привёз его в больницу, и ребёнка спасли. Он ушёл домой, к своему мужу, а через несколько дней его вновь ко мне привёз Чонгук — мой водитель и лучший друг. Юнги замолкает, на его бедро Чимин положил руку и немного сжал, он открыл блокнот и начал быстро писать, совсем не обращая внимания на мокрый от слëз листок. «Ха Джун меня насиловал и избивал, тогда я убежал от него, но вернулся спустя несколько дней, только, чтобы забрать одежду. Он меня запер и сильно бил, пока я опять не смог сбежать. Мне было так страшно, и я пошёл к Юнги, даже не зная, примет ли он меня и в этот раз» — Да, так продолжалось до тех пор, пока в один момент, его изнасиловал собственный муж, а утром… — Юнги замолкает, чтобы глотнуть вязкую слюну и дать Чимину немного времени прийти в себя, — случился выкидыш, и он перестал говорить. Парень начинает задыхаться и плакать так, что папа подлетает к нему и прячет голову в своих объятиях, молит прекратить плакать, хотя сам льёт слëзы и целует в макушку. Юнги не выдерживает. Вылетает из дома и закуривает сигарету, пиная камень и матерясь себе под нос. Чёрт бы его побрал. Он стоит добрых полчаса, а потом заходит внутрь. Чимин допивал свой чай и, когда заметил альфу, попытался улыбнуться, но получилось фальшиво. — Чимин-и, отец был бы рад тебя увидеть. Омега пишет в блокноте, а потом протягивает его Юнги. «Можно, я останусь здесь?» — Если ты хочешь, — пожимает плечами альфа и допивает свой чай, — тогда я поехал? Омега кивает, Юнги прощается и выходит из дома. Не сказать, что он капец как рад от решения Пака, но процент всё же есть. За всё это время он привык к омеге и оставлять его сейчас здесь было почему-то сложно. Это даже не другой альфа, не его муж, чтобы так переживать и даже немного сердиться, это — родители, но с собой ничего поделать не может.

***

— Юнги, Чимин, вы уже вернулись! — слышится из гостиной, а потом появляется Джин, — а где Чимин? — У родителей остался, — тихо отвечает мужчина и снимает с себя обувь. — Как? — Они живут здесь, я предложил поехать к ним, и он остался там. — На совсем? — Хён, я не знаю, — резче, чем хотелось отвечает Мин, и Ким замолкает. Юнги уходит к себе в спальню, валится на кровать, тяжело выдыхая. Настроение никакое. Чонгук зовёт пить пиво, но альфа отнекивается и уединяется на балконе, где выкуривает целую пачку сигарет.

...

Поздно ночью, когда все уже спали, Юнги не мог уснуть. Он ворочался и места не мог найти, он хотел встать и пойти на кухню, как в заднем кармане его штанов зазвонил телефон, и мужчина подорвался к ним. — Да? — Юнги, Юнги, у него истерика случилась! Меня не подпускает к себе и плачет, спрашиваю, что случилось, пишет твоё имя! — Я сейчас приеду, — рыком отвечает мужчина, надевает наспех штаны и по дороге футболку, вызывает такси и, благо оно было рядом, мчится к Паку.

…

Ему открывает заплаканный и испуганный папа. Юнги по инерции летит на кухню, где и находит забившегося в уголок Пака. — Тише, успокойся, я здесь, не плачь, прошу, — Мин обнимает его и прижимает к шее, чтобы тот вдыхал его запах, а сам достает успокоительное и отправляет одну таблетку парню в рот. — Вот так, молодец. Сейчас станет легче, дыши глубоко, не бойся меня вдыхать. Чимин жмётся сильнее и практически залезает на мужчину, большими порциями вдыхая чужой запах. Он несколько раз ещё всхлипывает, а потом только дрожит и, кажется, приходит в норму. Папа всё время смотрел издалека. — Он…всё было хорошо, мы легли спать, а потом он подорвался, начал плакать, убежал сюда. Я испугался. — Каждое неправильное слово или действие может быть катализатором такой истерики. У нас давно её не было, да маленький? — он гладит по волосам и ещё крепче обнимает, — всё уже хорошо. Я рядом, Чимин. Омега кивает, поднимает заплаканные глаза и смотрит в чужие, а потом аккуратно тянется к блокнотику. Юнги немного отстраняется и смотрит за тем, что пишет парень. «Ты можешь здесь со мной остаться? Не хочу огорчать папу» — Если папа не будет против, то я останусь здесь с тобой. — Конечно нет, что ты, — облегчëнно выдыхает папа и спешит выйти из кухни, — тогда я поменяю белье, и можете ложиться спать. Юнги тихо угукает, а затем поднимает омегу и тихонечко шепчет в макушку: — Я тоже не смог уснуть без тебя. Они ложатся в одну кровать. Чимин ластится к чужому телу и обнимает его всеми конечностями, а Юнги утыкается носом в светлые волосы и очень быстро засыпает.

***

— Юнги, Чимин, всё хорошо? — на пороге дома их встречает встревоженный Джин, — я пошёл звать тебя, Юнги, а спальня пуста, на звонки не отвечаешь. — Прости, телефон сдох. Я за Чимином ездил, — альфа обхватывает чужое запястье и ведёт в кухню, — садись поешь, а потом пойдём на пляж. Погода сегодня отпад. Джин только положительно угукнул. Когда они все выдвинулись из дома, было уже за полдень. Самое то, чтобы сгореть в первый же день. Что собственно и произошло с Юнги. Он весь день просидел на солнце, а когда почувствовал, что его кожа горит изнутри, то спрятался под зонтик, но было уже поздно. Чимин даже в воду не зашёл. Сидел возле альфы и слушал его трëхэтажные маты, потому что как, блять, таким долбоëбом можно быть. Пока Джин с Намджуном ушли куда-то, а Чонгук с Тэхёном дурели в воде, Чимин, как послушный котейка, сидел возле альфы и дул, когда его где-то пекло. — Пойди, искупайся разок. Вода наверняка тёплая, — бубнит Мин и смотрит на Чимина. Тот мотает головой и подсаживается, кажется, ещё ближе. — Я буду смотреть отсюда на тебя. Ты, ведь, отдохнуть приехал. Чимин достает из портфеля свой блокнот. «Я плавать не умею. Если что-то случится, я ведь не смогу тебя позвать» — Только не расстраивайся, ладно? Парень кивает и даже улыбается, но Мин знает, что он сильно расстроился. Они сидят так, под зонтиком практически до самого вечера, до тех пор, когда надоедает Тэхёну плескаться в воде, они собираются и уходят домой. А дома Мина ждал тройной бонус. Всё тело нещадно жгло и это был настоящий ад. Он был похож на варёного омара. — Вот сметана, Чимин, иди, намажь его всего, — наставляет на кухне Джин и омега, кивнув, бежит на помощь. Юнги лежал звёздочкой на кровати и тихо стонал, пока не увидел Чимина. Омега садится возле него и протягивает сметану. — Ты думаешь я смогу сам? — он корчит страдательную моську, и парень полностью залезает на кровать и садится прямо возле мужчины. Он выдавливает на свою руку немного сметаны и касается спины, от чего альфа громко орёт, и Чимин пугается: — Ёб твою мать! Холодное, блять! Жжёт меня, ебаный рот! — Чимин начинает из всех сил дуть, а потом, когда старший всё же успокаивается, не знает, что ему делать. Юнги облизывает пересохшие губы и смотрит на омегу. — Мажь. Не обращай внимания на мои крики, — он сильно зажмуривается и терпит всю боль до конца, пока Чимин аккуратно растирает ему сметану и дует на каждый участок тела. Спустя полчаса Мин был похож на покалеченного снеговика. Он был настолько истощён, что так и уснул в одних боксерах и посередине кровати.

...

— Чимин! Чимин, мы с Джуном пошли по магазинами, суп на столе, — Чимин сонно кивает и вновь кладёт голову на подушку, закрывая глаза. Он так хорошо уснул, а через сорок минут вышел из душа Юнги и разбил свою кружку, громко матерясь. — Прости, я не хотел разбудить, — извиняется альфа и приседает, чтобы собрать осколки. Омега окончательно просыпается, поднимается с кровати и тоже садится возле альфы. — Не нужно, поранишься ещё, — просит Мин. Пока он убирал, Пак принял душ и вышел из спальни. В доме было подозрительно тихо, Пак подумал, что нет никого, кроме Юнги, но он ошибся. Дойдя до кухни, практически залетев в неё, он останавливается в проходе и распахивает глаза. Тэхён с Чонгуком занимались «этим» на кухонном столе. Ким тихо стонет в губы, а затем отстраняется и ложится на стол, запрокидывая голову, пока Чонгук долбится в него, сжав зубы и закрыв глаза. — Чимин! — Ким всё же замечает друга, быстро подрывается и прижимается к Гуку, пряча его и свою наготу. Чимин же, как ошпаренный, ударяется лбом о дверной косяк, а потом поскальзывается на чём-то липком и валится на пол, больно ударяясь спиной. На эти шумы прилетает Юнги. — Чимин, ёб твою мать! Чонгук, что вы здесь нахер устроили? — альфа встаёт возле омеги и строго смотрит на голых и ничего непонимающих ребят. — У вас спальня есть, там и ебитесь. Кухня — чтобы есть! Юнги наклоняется к парню и поднимает его. Тот покраснел, тихо дышал и, кажется начинал плакать. — Мы…мы думали, что вы спите — тихо бубнит Ким, не оборачиваясь красным лицом к хёну. — Перед тем, как думать, проверьте сначала, так ли это, — бухтит Мин и аккуратно проверяет тело. — Чем ты ударился? На чём поскользнулся? — печется альфа, но за него отвечает Чонгук. — Там смазку я разлил, — выдыхает Чон и прячет лицо в шевелюре Кима. Юнги кидает на пару строгий и осуждающий взгляд, а потом уводит Пака наверх. Чимин не чувствует полностью спины. Ему так стыдно, от того, что он увидел, а потом ещё и поскользнулся, что сейчас, сидя на кровати, он начинает плакать. Как стыдно! Стыдно ещё и от того, что он поскользнулся на чонгуковой смазке, нога до сих пор была липкая. Юнги обыскивает тумбочки и ищет крем от ушибов. Когда находит, то оборачивается и видит ревущего омегу. — Тебе сильно больно? — он садится возле него и аккуратно кладёт ладонь на бедро. — Они любители потрахаться в экстремальных условиях. Не нужно чувствовать себя неловко из-за них и того, что поскользнулся на чужой смазке. Просто не обращай внимания на них. Чимину неловко от того, что Юнги сейчас видит его таким. От того, что не смотрел под ноги и поскользнулся на грёбанной смазке. Ушибленная спина даёт о себе знать, и Пак, рвано выдохнув, инстинктивно касается её ладошкой. — Снимай футболку и ложись на живот. Я намажу её тебе, — омега глотает слëзы и медленно стягивает с себя одежду. Да, так как и думал Мин. Маленький и, наверняка, мягкий животик, персикового цвета ореолы сосков и едва выпирающие ребра с ключицами. Чимин ловко переворачивается и ложится животом на кровать, утыкается лицом в подушку, чтобы не краснеть ещё сильнее. Альфа выдавливает на пальцы мазь, садится на ноги омеги, не упуская возможности поглядеть с такого ракурса на пышные ягодицы, а потом нежно касается лопатки. — Массаж в подарок, — он усмехается с собственной фразы и начинает мять нежную кожу омеги. Чимин сначала был напряжён, но потом тело его расслабилось, и Юнги, пользуясь моментом, наклоняется и касается губами чужого позвоночника. Пак поднимает голову и смотрит через плечо, наблюдает и запоминает ощущения от чужих холодных и тонких губ на своей горячей коже. Мужчина немного сжимает бока и поднимается теми же поцелуями к загривку, вдыхая запах с волос. — Ты такой притягательный, Чимин, — его голос хрипит и точно не от крика, омега чувствует своими бёдрами чужое возбуждение и сглатывает вязкую слюну, продолжая смотреть через плечо. Мин кусает холку, сразу зализывает место укуса и вновь спускается по хребту вниз, лижет впадинки и очерчивает позвонки, пока не слышит тихий вздох наслаждения. — Чимин, я не смогу зайти дальше, — мужчина наваливается на младшего, прижимаясь пахом к промежности и тихо шепчет на ухо, — я, чёрт возьми, не смогу держать себя в руках и сделаю тебе больно. Мужчина отстраняется, но Чимин тут же наваливается на него и припадает к губам. Альфа обнимая за талию, обхватывает за шею и углубляет поцелуй, пробегаясь языком по ряду зубов. Юнги не сильно толкается пахом в пах омеги и стонет, потому что чувствует его возбуждение. — Нам нужно остановиться, — выдыхает он и неохотно отстраняется, оставляя между их губами ниточку слюны. Пак морщит носик, но слезает со старшего и смущённо поджимает под себя ножки. — Кхм, — Юнги тоже поднимается и откашливается, — думаю, не стоит отрицать, что у меня к тебе есть чувства. Ты и так всё понял. Он смотрит на омегу, а потом собирается выйти на балкон, перед этим тихо предложив: — Давай вечером сходим на пляж, говорят, там очень красиво. Чимин кивает, а потом прячется под одеяло. У них могло всё быть. Прям серьёзно, но альфа остановился. Ещё не время? Или он не может забыть Лию или? Почему всегда есть это или? На какой бы вопрос он не давал сам себе ответа, есть это дурацкое «или». Так сложно. Чимин чувствует себя разбитым, хотя его окружают множество людей. Он не понимает сам себя, он просто хочет, чтобы с ним поговорили, он откроется любому человеку, только пускай тот в ответ скажет слова поддержки, а не будет совать свои колкие упрёки. Да, он замужний. Да у него кольцо на пальце. Но это не меняет того, что он не может любить другого человека по настоящему. Он влюблён и, чëрт, никакие кольца не преграда для этой влюблённости. Когда он понял, что влюблён в альфу? Да, наверное, когда Юнги поцеловал его. Тогда Чимин впервые почувствовал другой вкус губ помимо его мужа, и ему понравилось. Юнги нравится ему не за губы и горьковато-приторный вкус, за его заботу, и собственное умение утешать, за тепло и внимание, за действия и поступки. Юнги нравится ему полностью, со всеми недостатками и ужасными минусами. Даже с сигаретами он ему нравился. Мужчина не курил при омеге, всегда говорил, что это вредно для здоровья, и уходил на другой балкон, а потом тщательно проветривал квартиру. Вот и сейчас, Юнги курит, хорошо закрыв дверь в комнату, а потом, бежит в ванную и хорошо моет руки с мылом. Раньше он даже не парился, что кому-то может навредить или не нравится его привычка, а сейчас: не дай, бог, Чимин вдохнëт хотя бы грамм никотина. Альфа прикрывает дверь в их спальню и спускается в гостиную. Чимин немного задремал, видимо утренний сон самый крепкий. На диване тише воды сидели два виновника ушибленной спины Пака. — Ну что? Объясняться будем или нет? — Мин строго смотрит на них и присаживается напротив. — Что объяснять? Любовь у нас. Отпуск, вот мы и решили так развлечься. Я, правда, думал, что вы ещё спите, — тихо бубнит Гук, — прости, хён. — Ребятки, просто в следующий раз не трахайтесь, где попало. Я то ладно, я привык к вашим этим экспериментам ещё со времён учёбы, но Чимин, он не готов был это увидеть. — Мы извинимся, — подскакивает Гук и быстро кивает, — мы попросим прощения. — Хорошо, только не сейчас, он спит.

***

— Эй, а вы куда? Как же шашлыки? — пыхтит недовольный Джин и смотрит на уходящих Юнги и Чимина. — Мы погулять, не ждите, будем поздно, — предупреждает альфа и закрывает за собой дверь. На улице стемнело, и дул лёгкий морской ветерок, что приятно развевал неуложенные волосы омеги. Чимину почему-то весело. Он идёт следом за альфой и улыбается самому себе. Они за всё время здесь оказываются наедине. Стоит ли эту прогулку считать свиданием? Будет ли так считать Юнги? Мужчина оборачивается к нему, чтобы протянуть свою руку, Пак подаёт ему свою, немного смущаясь. Альфа переплетает с ним свои пальцы, и они за ручку идут на пляж. — Так тихо и спокойно, — негромко говорит он, когда они приходят на пустой пляж и, снимая кроссовки, греют стопы о раскалённый песок. Чимин кивает головой и стелет покрывало, а потом стягивает с себя портфель и садится на него. Море было таким чёрным. Кажется собирался шторм, поэтому и волны были всё мощнее и мощнее. — Сюда приходят ночью, чтобы искупаться нагишом, хочешь? — Чимин распахивает глаза и громко глотает слюну. Так громко, что слышит мужчина и тихо смеётся. — У нас не будет времени искупаться, я пойду первым, но не обижусь, если ты не придёшь, — он снимает с себя всю одежду и идёт прямиком в воду, — она такая тёплая! Чимин краснеет. Из-за темноты, он совсем не видел тела альфы, но хватило того, что мозг понял, что он голый, и уши Пака моментально покраснели. Парень слышит возгласы мужчины о том, какая приятная вода, как ему хорошо и, поджав губу, он стягивает с себя футболку, а потом медленно штаны с бельём. Чимин бежит к воде, чтобы спрятать хрупкое, нагое тело в чёрном омуте моря. Юнги подходит к нему и касается руки. — Не бойся, я буду держать тебя, — Мин ведёт его ещё глубже, пока вода не достает до сосков, и те набухают от приятного холодка. Юнги вдохновлённо выдыхает, притягивает за талию к себе хрупкое тело и смотрит в глаза, в которых отражалась, переливаясь и блестя, полная луна. Чимин казался очень красивым. Его влажные кончики волос прилипли ко лбу, это выглядело так притягивающе, что альфа не удержавшись, касается губами лба. Чимин, чтобы не дрожать, укладывает свои руки на сильные плечи и немного их сжимает. — Не бойся. Тебе не холодно? — тихо спрашивает и когда видит отрицательный кивок, хватает за бедра и прижимает к своему животу. Чимин оказывается в руках у альфы. Он смотрит на него сверху вниз, Юнги постоянно терзал зубами свою губу и начинал тяжело дышать. Чимин чувствовал его кожу своей, что сильно будоражило кровь, а внизу живота приятно тянуло, когда альфа сжимал его бедра. Они просто смотрят. — Задержи дыхание и крепко держись за меня, — шепчет мужчина, и когда омега сделал глубокий вдох, окунулся под воду, ныряя. Чимин от неожиданности прижимается телом полностью к чужому, Юнги чувствует, как он дрожит, как трутся о его соски чужие, и не выдержав больше, выныривает из воды, рычит и прижимается к мокрым, солёным губам. Пак сжимает сзади его загривок и целует в ответ. Мужчина сейчас так нежен и ласков, что сам удивляется, что умеет так. Он не хочет и даже не собирается делать всё грубо, чтобы не напоминать о муже и прошлом, целует чувственно, так, что Чимин тихо урчит в рот, и альфа отстраняется. — Мне тоже нравится, — он чувствует, как покраснел омега, и решает просто обнимать. Они смотрят на луну, на звëзды, а потом выходят на сушу и наслаждаются звуками: волн, моря, их сердцебиением.