Hypothetical Derivations

Было очень поздно, когда шицзунь и Юэ Цинъюань вернулись с банкета вдовствующей императрицы, но Ло Бинхэ ещё бодрствовал. Он расположился так, чтобы его нельзя было увидеть с порога, и отчаянно пытался не заснуть. Один из старших учеников время от времени заглядывал к нему, но остальные уже давно легли спать. Ло Бинхэ очнулся от дремоты, услышав шорох приближающихся мантий. — …Было так скучно, — донесся со двора голос шицзуня с оттенком ворчливой жалобы, которую Ло Бинхэ никогда раньше от него не слышал. — Хорошо, что было скучно, — снисходительно ответил Юэ Цинъюань, и в его голосе была та же теплота, которую Ло Бинхэ ощущал рядом с шицзунем. — Захватывающие события совсем не так приятны, как кажется. Если никто не был убит в течении банкета, его можно считать успешным. — Неудивительно, эти головные уборы доведут любого до убийства. Спасибо, что помог мне снять его в карете. Наступила долгая пауза, затем Юэ Цинъюань вздохнул и сказал: — Сяо Ю… Внезапно, ни с того ни с сего, даже без единого намёка на предупреждение, Ло Бинхэ резко чихнул и, услышав быстрые приближающиеся шаги, умчался обратно в комнаты. * Шэнь Цинцю пытался выпутаться из второго внешнего слоя своей мантии, когда заметил тусклый свет под дверью между своей комнатой и гостиной. В такой поздний час ученики не осмелились бы показаться на глаза, а свет нес прохладное сияние ночной жемчужины; это должно быть Юэ Цинъюань. Он открыл дверь и с тихим фырканьем упрямо заявил: — У меня почти получилось. Шэнь Цинцю, возможно, забыл, в каком мешочке-цянькунь хранились указания портного, но распутывание всех этих завязок и складок не должно было быть сложнее, чем убедиться, что они застегнуты правильно. Юэ Цинъюань моргнул, выглядя на мгновение удивленным. Шэнь Цинцю отметил, что он снял все свои формальные одежды, переоделся в пижаму, распустил волосы и, похоже, уже их расчесал. Ночная жемчужина, которую он нес, образовала между ними маленький островок мягкого света. Юэ Цинъюань улыбнулся. — Этот шисюн может помочь, — сказал он, входя в комнату: — Возможно, Сяо Юаню было бы легче, если бы он зажёг больше света. Шэнь Цинцю фыркнул. Маленького фонарика на тумбочке более чем достаточно, особенно для заклинателя. — Я не хотел никого будить, — пробормотал он, направляясь в центр комнаты. — Некоторые студенты спят слишком чутко. — Сяо Юань очень внимателен. — Оставив свою ночную жемчужину на чайный столик, Юэ Цинъюань принялся помогать Шэнь Цинцю с халатом, легко находя нужные завязки. В комнате воцарилась странная торжественность, тяжесть, которую Шэнь Цинцю не мог определить. Процесс подготовки к банкету проходил хлопотно, суетливо и самую капельку раздражающе, пока он проверял и перепроверял инструкции портных по застежкам и мучился, сооружая этот ужасный головной убор. Теперь все было намного спокойнее. Юэ Цинъюань двигался медленно, обдуманно: каждый слой бережно расстёгивался и еще бережнее снимался с плеч Шэнь Цинцю. Как только Шэнь Цинцю окажется один, он засунет все эти слои в мешочек-цянькунь и покончит с этим — так они останутся не тронутыми, к тому же, когда в следующий раз ему понадобится посетить официальное мероприятие, их всё равно придётся перешивать в соответствии с модой. Но Юэ Цинъюань складывал и драпировал каждую деталь, скользя шелком по шелку в ночной тишине. К тому времени, когда Шэнь Цинцю оказался только в своем зеленом халате, белой рубашке и брюках, этим вечером заменявших ему нижние одежды, ленивое спокойствие поселилось в его костях. Было бы очень легко просто сбросить ботинки и рухнуть на кровать, но он выспится лучше, если найдет минутку, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Празднование дня рождения вдовствующей императрицы было тесным и душным из-за давки слишком большого количества людей, обильной еды и сильно надушенного воздуха. Впервые за долгое время он тосковал по удобству современного душа и простоте современных причесок. Энергетические техники могли только компенсировать их, и он не хотел ощущать прикосновение мокрых волос к своей голове прямо сейчас, даже если считал, что вполне сможет принять ванну, не заснув в ней. Юэ Цинъюань просто стоял, наблюдая за ним со слабой улыбкой, и Шэнь Цинцю понял, что так долго мечтал о современном душе, что все внешние слои одежды были упакованы обратно в коробку с шелковой подкладкой, в которой они были доставлены. — Извини, — произнес он, — ты хотел о чем-то поговорить. — Это может подождать, пока Сяо Юань не почувствует себя комфортно, — стал настаивать Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю кивнул. — Дай мне минутку. Он сделал шаг к ширме в углу, которая скрывала маленькую раковину, чистую тряпку и его пижаму, прижавшись еще одним молчаливым извинением к предплечью Юэ Цинъюаня, когда проходит мимо. Когда они вернулись, было достаточно поздно; Шэнь Цинцю не хотел думать о том, как скоро к ним подкрадется рассвет. Он быстро умылся, вытерся и пальцами распутал самые спутанные пряди. Когда они вернутся домой, ему нужно будет промыть их рисовой водой, и он сделал мысленную пометку спросить Жуаня Цинжуаня, есть ли у него в наличии какие-нибудь новые сорта ароматного риса. Он надел свой удобный халат для сна, а затем был на полпути к ручной печати, чтобы полностью пригладить волосы, когда вспомнил, что использовал ее ранее сегодня. Ци Цинци предупредила его, что слишком частое использование может привести к странным нарушениям ци. Или иногда резкое изменение текстуры волос, что может быть еще хуже. Он сделал шаг назад вокруг ширмы, заканчивая последние несколько дюймов косы, чтобы его волосы, по крайней мере, не запутались еще больше, прежде чем он сможет их как следует расчесать. Юэ Цинъюань очень вежливо стоял, повернувшись спиной к другому концу комнаты, и изучал свиток каллиграфии, который Шэнь Цинцю хотел, но в итоге передумал использовать в качестве наглядного урока. Обратите внимание, ученики. Вот что произойдет, если вы будете слишком сильно сжимать кисть при движении вниз. Неестественные иероглифы и судорога в руке! Хозяева дома, вероятно, не оценили бы этого, если бы кто-нибудь случайно услышал. Шэнь Цинцю слегка шаркнул ногой по полу и прочистил горло. — Шисюну что-то было нужно? Какое-то время Юэ Цинъюань не отвечал. Он медленно повернулся, сцепив руки за спиной. — Я собирался спросить, не хочет ли Сяо Юань… я хотел сказать… — он весело выдохнул, вероятно смеясь больше над собой. Его голос звучал как-то странно. С неким напряжением, которое Шэнь Цинцю не слышал в последнее время. Он отвернулся к двери в общую гостиную. Что ж. Это действительно был исключительно долгий день, полный новых людей и странных, напряженных ситуаций, которые почти не имели смысла. На самом деле Шэнь Цинцю и самому не помешало бы немного привычного комфорта. Он чувствовал себя до смешного хорошо отдохнувшим утром после того, как они разделили постель в Цюндине. И он также получил очки за квест «Воспоминания» и «Какими мы были», хотя это вряд ли сработает дважды. — Шисюн может остаться здесь, — произнес он, подходя к кровати. — Этот шиди не возражает. Еще одна пауза. Юэ Цинъюань выглядел слишком напряжённым; возможно, Шэнь Цинцю неверно его истолковал. Затем его плечи расслабились, а улыбка стала мягче, чем обычно, при свете маленькой лампы и сиянии ночной жемчужины. — В другой раз, — ответил он. — Я бы не хотел беспокоить Сяо Юаня, вставая слишком рано. Шэнь Цинцю открыл рот, чтобы возразить — в любом случае, при таких обстоятельствах он вряд ли заснет раньше рассвета, — но Юэ Цинъюань продолжил говорить: — Мне следовало дождаться более подходящего момента. Мы можем поговорить позже. А потом он взял свою ночную жемчужину и ушел. Шэнь Цинцю нахмурился, наблюдая, как свет исчезает по ту сторону двери. Он что-то пропустил или забыл. В любом случае, он слишком устал, чтобы разбираться с этим сейчас. Еще один фактор, за которым нужно следить. Шэнь Цинцю погасил ночную жемчужину и лежал не смыкая глаз действительно неразумное количество времени, прежде чем наконец погрузился в сон.