Одной дружной семьёй

Цзинь Лин присвистнул, когда Лань Сычжуй открыл дверь и зажег свет. — Ничего себе! Я думал, что у вас такого сервиса не бывает. Лань Цзинъи тут же ткнул его в бок. — Ты серьезно думал, что у нас нет домиков и номеров класса люкс? — Нет, то есть да, думал, — честно признался Цзинь Лин и успел отскочить в сторону от очередного тычка. — Что? Тут же глушь, я думал, домики — это просто маленькие лачужки с матрасами на полу. — Могу тебе и такой организовать, будешь там один дрочить. — Не ругайтесь, — привычно сказал Сычжуй, тоже восхищённо рассматривая уютный домик. — Здорово тут. — Романтику устраивать будем? — уточнил Цзинь Лин. — Нет, — отвернулся от него Цзинъи. — Да, — мягко улыбнулся Лань Сычжуй. — Не вредничай. Пусть всё будет красиво. Это ведь первый раз, ну, когда всё по-настоящему. — Хорошо, — тут же смягчился Цзинъи. Они захватили и свечи, и красивые гирлянды, чтобы создать уют и атмосферу. Он немного нервничал, но, как обычно, старался скрыть это за вредностью. — Тогда начнём. Цзинь Лин тихо рассмеялся. — Что? Лань Цзинъи приготовился к очередной шпильке, но А-Лин сказал о другом: — Сычжуй всегда так командует, а мы его слушаем. — Ну и что? — Ну кто бы подумал, кого мы сегодня будем любить вдвоём? Лань Сычжуй вспыхнул и поспешил отвернуться, чтобы скрыть смущение и отдышаться. Цзинъи же скептически фыркнул. — А кто тебе сказал, юная госпожа, что тебя любить не будут? Вот я бы не прочь посмотреть на твои нефритовые врата и открыть их. Послышался глухой удар, и Лань Сычжуй резко развернулся, испуганно глядя на потирающего затылок Цзинъи и грозно наступающего на него Цзинь Лина. — Я тебе сейчас такие нефритовые врата покажу, век помнить будешь! — А в чём проблема? — тут же сжал кулаки Цзинъи. — Хочешь сказать, что мы ни на что с тобой можем не рассчитывать? — А-И, — позвал его Лань Сычжуй. — Нет, я должен знать прямо сейчас. На что ты настроился вообще? Может, мы зря сюда припёрлись, и для тебя это просто поразвлечься? Попробовать новый опыт, с девчонками уже было, так разнообразия захотелось? Цзинь Лин закипал, ему хотелось врезать Цзинъи за его грубость и то, как он всё перевернул с ног на голову. — Ты, — ткнул он пальцем ему в плечо, — забери свои слова обратно. — И не подумаю. Если тебе реально нужно только побыть сверху, чтобы самоутвердиться, то иди на хер. Я с тобой в одну постель больше не лягу. Лань Сычжуй кусал губы и чуть не плакал. Он не понимал, почему они так завелись на пустом месте. Он же не против быть снизу. Его это не расстраивало и не разочаровывало, ведь это такая ерунда, учитывая их чувства. Но то, что сказал Цзинъи, ранило. И то, как смотрел на него Цзинь Лин. — Вы всё испортили, — Сычжуй швырнул рюкзак на диван, направляясь к выходу. Разуться он не успел, поэтому довольно быстро выскочил на улицу и сошел с освещённой фонарями дорожки, уходя вглубь территории к реке, чтобы отдышаться и побыть одному. Поведение Цзинъи просто убивало, он умудрялся устроить скандал с Цзинь Лином на ровном месте, любую его фразу воспринимая в штыки. Если в какой-то момент Сычжуй думал, что это пройдёт, уже почти прошло, то теперь стало понятно — они не могут не поссориться даже в такой день. Стерев рукавом толстовки злые слёзы, которые сразу и не заметил, Лань Сычжуй ускорил шаг, услышав сзади голоса. Он понимал, что поступает сейчас безответственно, и стоило бы помирить парней, но на это не было никаких сил, да и желания тоже. Дойдя до реки, Сычжуй сел на берег и, взяв плоский камень, бросил его в воду. Тот сделал три прыжка и утонул с громком плеском. Сидеть одному, вместо того чтобы украшать дом и любить друг друга, было просто невыносимо, но Лань Сычжуй твёрдо решил — если для того, чтобы Цзинъи и Цзинь Лин помирились, нужно вести себя глупо, так тому и быть. Пусть постараются, чтобы найти его, а там, может быть, как раз поговорят. Думать о том, что А-Лин обидится и уедет, не хотелось. Хотя Сычжуй понимал — после сказанного Цзинъи такое вполне вероятно. Было больно предполагать, что их отношения могут разрушиться из-за такой ерунды. Он ведь даже не задумывался, просто любил, просто хотел быть вместе с обоими парнями. Тайком ото всех Сычжуй уже начал подыскивать им квартиру в Шанхае, зная, что А-Лин не захочет разлучаться с родителями надолго. А тут такая ерунда. Разве важно, кто и что будет делать, если они любят друг друга? Или они ошиблись и всё просто им показалось, гормоны разбушевались? Он один искренне хотел быть вместе? Ответов не было. Внутри всё ломалось, как хрупкий лёд по весне. Сычжуй настолько ушёл в себя, что не слышал ничего, только шум воды и биение собственного сердца в ушах. Поэтому вздрогнул, когда с двух сторон на него набросились и обняли. — Цзао гао, больше не пугай нас так, — прошептал Цзинъи в правое ухо. — Прости, — обожгло левое. — За что простить? — тихо спросил Сычжуй. — Мы просто идиоты, — резюмировал Цзинъи итог их разговора с Цзинь Лином, когда А-Юань ушёл. — Скажи ему. — А ты маленький, что ли? — Бесишь. В общем, мы оба не против быть универсалами. Это ведь нормально в таких парах, как у нас. — Мы не пара, — вздохнул Сычжуй, но на сердце стало легче. — Простите, что сбежал. Просто стало очень паршиво. Если вы не хотите, то я не против… — Нет, будем меняться, — упрямо заявил А-Лин, всё ещё не отпуская его. — Просто Цзинъи бесит меня своими дурацкими аллегориями. Ещё раз про нефрит вспомнишь, поколочу. — Ладно, ладно. Чего завёлся? Пойдём в дом, поедим, что ли. Сычжуй ещё немного посидел, наслаждаясь близостью парней и отходя от нервного потрясения и собственных переживаний. То, что давалось Цзинь Лину с Цзинъи легко, он сам переживал глубоко в сердце и долго не мог прийти в себя. Наверное, сказывалось отсутствие скандалов в доме родителей, спокойствие отца Ванцзи и воспитание. Громкие ссоры и выяснение отношений казались чем-то из ряда вон выходящим, но следовало смириться с темпераментом тех, кого Сычжуй выбрал сам. Когда они зашли в дом, и Цзинъи с Цзинь Лином заметили, что он плакал, ему стало не по себе. Он не хотел причинять никому неудобства и тем более заставлять беспокоиться. Прижавшиеся к нему с двух сторон парни, кажется, совсем присмирели. — Прости. Я же всегда такой был, ну ты чего? Судя по тону, брату было ужасно стыдно, и Лань Сычжуй попробовал разрядить обстановку и успокоить всех по-своему. Он поцеловал сперва Цзинь Лина, к которому был повёрнут, а потом сразу же развернулся в руках Цзинъи и обнял его за шею, тоже ласково целуя. — Всё хорошо, это просто нервы. Мы сдали все экзамены, собираемся жить вместе и поступать в университет в большом городе. Я немного испугался. — Чего? — Что ничего этого не будет, — сказал честно Сычжуй. — Что мы прямо сейчас расстанемся и будем жить отдельно. — Вот уж не дождёшься, — прижался к нему Цзинъи. — Никогда тебя не отпущу. Надоем, выгонять будешь, а я не уйду. Лань Сычжуй судорожно выдохнул и улыбнулся. Тепло парней согревало не только тело, но и душу. Он так сильно успел себя накрутить, но сейчас желание возвращалось к нему очень тихо, почти украдкой. — Мне нужно сходить в ванную, — сказал он. — Иди, а мы пока всё украсим, — Цзинъи отпустил его, не отводя взгляда от ещё влажных губ. Цзинь Лин тоже опустил руки и согласно кивнул. Несмотря на свои предыдущие слова, он тоже собирался попасть в ванную перед тем, как всё зайдёт слишком далеко. С одной стороны, было страшно, но с другой — он вряд ли будет разочарован и уж точно не собирался бегать от Цзинъи и Сычжуя, блюдя невинность. Конечно, гораздо больше ему хотелось взять Лань Сычжуя и любить его так долго, чтобы он потом двигаться не мог, но ведь если будут и другие варианты, ему же ничего не помешает осуществить свои желания? За этими размышлениями Цзинь Лин расставлял свечи, пока Цзинъи, более высокий и активный, развешивал гирлянды. Они оба притихли, испугавшись за Сычжуя, и решили лишний раз не раздражать друг друга. Правда, Цзинь Лин едва удержался от ехидного вопроса к Цзинъи на тему даст ли он ему. Пусть только попробует не дать! Лань Сычжуй, выйдя из ванной, занялся едой. Они заказали в домик всего самого вкусного, что предлагал ресторан этого отеля, и глядя на всё это великолепие, хотелось прыгать от счастья. — Всё готово, я погрел! Давайте есть. Как у вас здесь красиво! — У тебя тоже, — похвалил его А-Лин, намекая на накрытый стол. — Я тоже в ванную схожу. — Всю воду не трать, мне тоже оставь, — догнал его крик Цзинъи уже в дверях ванной комнаты. — Хорошо, — махнул он рукой, еле сдержавшись от ехидного вопроса. Лань Сычжуй вздохнул и положил себе на тарелку овощи с рисом. — Ты как? — тихо спросил Цзинъи. — Всё хорошо, успокоился. — Слушай, я знаю, что ты переживаешь за всё это. И я правда не хочу, чтобы… Ну, ты понимаешь. — Наверное. — Если хочешь, первый раз я могу. Сычжуй задумчиво посмотрел на брата и улыбнулся. Ему хотелось, но не потому, что Цзинъи кажется, что так он ему угодит, загладит свою вину. — Нет, я хочу, чтобы всё было естественно. Понимаешь? Тебе не нужно делать что-то, чего ты на самом деле делать не хочешь. По крайней мере не сейчас. Всё в порядке. Это ведь такая условность. — Ты прав, зря мы так завелись с А-Лином. — Чувствую, что жить нам будет очень весело. Они всё ещё ели, когда вернулся Цзинь Лин и Лань Цзинъи тоже удалился в ванную. В голове вертелось много мыслей, а ещё было немножко страшно. Очень не хотелось облажаться перед остальными. Он так долго был влюблён в Сычжуя, что сейчас в нём невольно просыпалась ревность, она-то и заставляла его ругаться с Цзинь Лином, который всё равно нравился, был важным и которого он тоже хотел. Когда Цзинь Лин остался с Лань Сычжуем наедине, он тут же подсел к нему и положил ладонь на бедро, заглядывая в глаза так потешно, что захотелось улыбнуться. — Ты в порядке? — Да, А-Лин, всё хорошо. Просто… мне тяжело, когда вы ругаетесь. — Цзинъи… он так бесит, что иногда хочется на него заорать, но ты не обращай внимания, — Цзинь Лин нахмурился. — Он мне тоже нравится, хоть он такой засранец. Лань Сычжуй невольно рассмеялся. — Я бы хотел, чтобы вы думали друг о друге лучше. А-Лин, я хотел сказать: если ты пока не готов быть снизу, это неважно. Я правда думал, что первый раз всё будет естественно, как мы захотим. Думал, что, — Лань Сычжуй слегка покраснел, — это я буду пробовать что-то совсем новое. Цзинь Лин лукаво улыбнулся и крепко обнял Сычжуя. — Если бы не этот вредный тип, я бы тоже не был против, наверное. Но он так доводит меня, что хочется из принципа спорить. — Пусть всё пойдёт своим чередом, мы же никуда не торопимся. — Хорошо, ты, главное, не переживай. Я в первый раз что-то такое настоящее испытываю. — Я тоже. Цзинь Лин подался к нему для поцелуя и очень обрадовался, что Лань Сычжуй встретил его губы своими и прижался, обвивая руками за шею. Его губы, такие мягкие и пухлые, сводили с ума и лишали контроля. Цзинь Лин и сам не понял, как завалил парня на спину и навалился сверху. Желание подчиняло себе их тела, и он жадно гладил Сычжуя по груди и животу, пытаясь раздеть. — А-Лин, — прошептал Сычжуй, — нужно подождать, чуть-чуть, пожалуйста. Тихо зарычав от досады, Цзинь Лин в отместку укусил Лань Сычжуя за плечо, пытаясь хоть немного справиться с эмоциями. — Куда он там пропал? Не хочу есть, хочу тебя… Лань Сычжуй несколько раз подряд облизал губы, которые постоянно пересыхали, и позволил Цзинь Лину стянуть с себя футболку. Он понимал — если они начнут без Цзинъи, возможен новый скандал, а этого точно не хотелось. — Давай пойдём в спальню? Там огромная кровать, тебе понравится. А по дороге позовём Цзинъи. — Да, только прямо сейчас, я скоро идти не смогу, так стоит. Улыбнувшись Цзинь Лину, Сычжуй поцеловал своего парня в уголок губ и с его помощью встал на ноги. Когда они шли мимо ванной к спальне, Цзинь Лин заколотил в дверь так, что Сычжуй вздрогнул. — Быстро выходи, если не хочешь, чтобы мы начали без тебя! Из комнаты послышался грохот и брань, за которую, будь они дома, влетело бы всем. Цзинь Лин на это только рассмеялся и прижал Сычжуя к себе. — Мне это никогда не надоест. — Ох, не говори так. Я поседею раньше времени из-за вас двоих. Цзинъи распахнул дверь и гневно уставился на них. — Ты. Придурок. — А чего ты так возишься? — Тебе во всех подробностях рассказать или сам сообразишь? Какого не едите? — Мы хотим другого, — подвигал бровями А-Лин. — Пойдём в спальню. Еда от нас никуда не убежит. — Ты жив только потому, что я не собираюсь трахаться с трупом, — заявил Цзинъи, вздёрнул нос и первым пошёл в спальню. — Идиот, — прошептал Цзинь Лин, направившись вслед за Сычжуем. Всё было немного странно и очень волнительно, но свет решили оставить только от двух ночников около кровати. Реальность оказалась настолько яркой, что они немного оробели. Сычжуй и вовсе закрыл ладонями лицо, совершенно не представляя, куда ему деваться и как что-то начать. На кухне с А-Лином было легко, теперь же хотелось провалиться в подпол. Лань Цзинъи, переглянувшись с Цзинь Лином, шагнул к Сычжую одновременно с ним. Когда его обвили две пары рук и начали целовать и ласкать сразу два парня, Лань Сычжуй тихо застонал. Это было приятно, хорошо и запретно, но он был готов, кажется. Физически он точно был готов, осталось только преодолеть ненужное смущение. — А-Юань, не смущайся, мы тебя не обидим. Поняв, что он остался без одежды, Лань Сычжуй открыл глаза и жадно начал рассматривать раздевающихся парней. Лань Цзинъи был повыше А-Лина, худощавый и при этом сильный, Цзинь Лин же напоминал гибкую молодую лозу — безупречный, стройный, знающий себе цену. — Если я упаду в обморок, не пугайтесь, — сдавленно прошептал Лань Сычжуй, а затем протянул руку, чтобы провести по груди Цзинъи. Вторая же легла на грудь Цзинь Лину и оба парня судорожно вздохнули. — Вы очень красивые, я даже не знаю, что сказать. — Говорить больше не нужно, — А-Лин тоже дотронулся до него, положив руку на талию. — Просто будь собой и делай что хочешь. А Сычжуй хотел многого. Отринув всё смущение и робость, он жадно поцеловал Цзинь Лина, запуская пальцы в волосы Цзинъи и притягивая к себе, чтобы тут же перенести поцелуй на его губы. Руки так откровенно и жарко гладили его тело, что он практически пылал от страсти. А когда чья-то ладонь дотронулась до возбуждённого члена, то он застонал и откинул голову назад, позволяя Цзинъи целовать свою шею. — Давайте ляжем, — прохрипел Цзинь Лин и потащил их в сторону кровати, продолжая ласкать естество Сычжуя. Он сел на постель, раздвинул ноги и Сычжуй замер напротив него, тогда как Цзинъи притёрся к нему сзади. То, что сделал А-Лин дальше, заставило его до боли закусить нижнюю губу. Чудовище, из-за которого постоянно разгорались споры, облизал губы и обхватил ими горячую головку Сычжуя. Это полностью отключило мозг, заставив сосредоточиться только на удовольствии. Даже самые смелые фантазии меркли, когда он смотрел на такое сладкое бесстыдство. Цзинъи ненадолго отошёл, чтобы найти смазку, которой они накупили с запасом, и, вернувшись, обнял Сычжуя за талию. Заставив его немного прогнуться, нащупал скользким пальцем вход в анус и осторожно ввёл первую фалангу. Сычжуй всхлипнул, теряясь в ощущениях и думая только о том, как умело ласкает его Цзинь Лин и что у него талант. — А-Лин, давай по-другому, неудобно. Лань Цзинъи подтолкнул Сычжуя к кровати, Цзинь Лин сдвинулся и помог парням устроиться. Теперь Сычжуй лежал на спине, широко разведя ноги, Цзинъи ласкал его, пытаясь войти пальцами глубже и не слишком преуспевая, а Цзин Лин улёгся поперёк кровати и снова взял в рот чужой член. — А-И, давай я… — Сычжуй побагровел от смущения и приподнял бёдра, помогая засунуть под них подушку. Было так же возбуждающее, как и неловко. Но очень хотелось большего. А-Лин начал гладить его, дотрагиваясь до руки Цзинъи и заставляя смотреть во все глаза на то, как он умело отсасывал Сычжую. В голове вертелись вопросы, где тот такому научился и с кем, но он благоразумно сдержался. Не хватало ещё во время первого секса подраться. Лучше оставить это на потом и подразнить парня. Он так забавно злится, как и дуется, а потом всё равно целует. Палец стал проникать внутрь чуть лучше, и Цзинъи поцеловал Сычжуя в губы, затем раздвинул их языком и добился того, чтобы парень застонал. Цзинь Лин решил, что ему тоже хочется, поэтому выпустил член изо рта, немного отпихнул Цзинъи и полез целоваться сам. Сычжуй получал просто невообразимое удовольствие и терялся в ощущениях. Было хорошо, но хотелось ещё большего. — Цзинъи, пожалуйста, — попросил он между поцелуями. Цзинь Лин на это только подкинул презерватив поближе и продолжил целовать Сычжуя. Руки немного тряслись, когда Лань Цзинъи вскрывал конвертик и натягивал презерватив на себя. Тот факт, что А-Юань выбрал его первым, грел душу. А то, что Цзинь Лин не возмутился, согревало сердце. Сычжуй переплёл пальцы с А-Лином и продолжал целовать его, когда Цзинъи подхватил его под бёдра и прижался близко так, что перехватило дыхание. Когда он начал входить, Сычжуй случайно прикусил губу Цзинь Лина, но тут же отпустил, извиняясь и проводя по ранке языком. Внизу пекло и казалось, что мышцы никогда не расслабятся как нужно, не дадут Цзинъи войти. Но тот действовал осторожно и терпеливо, сдерживая себя. — Расслабься. Шёпот А-Лина, его ласки и поддержка помогли. Сычжуй задышал ровнее и перестал так судорожно сжимать чужие пальцы. А потом, когда его снова поцеловали, смог отвлечься и впустить Цзинъи до конца. Перед глазами мелькали разноцветные звёзды и Цзинъи едва держал себя в руках. Внутри А-Юаня было так хорошо, что хотелось сразу сорваться в быстрый темп, но он понимал, что нельзя. Еле сдерживаясь, он двигался медленно и понимал, что ещё чуть-чуть, и позорно быстро кончит. — Ещё, — поторопил его внезапно Сычжуй, и Цзинъи поблагодарил небеса за такого понимающего и отзывчивого возлюбленного. Он буквально за минуту разогнался до бешеного темпа и излился в презерватив, громко выстанывая имя парня. И только откатившись в сторону, понял, что Сычжуй не кончил. Это пронеслось у него в голове и в следующую минуту он потянулся к чужому члену, только вот Цзинь Лин опередил его. Он уже снова сосал, аккуратно вставляя палец в растянутый проход. — Примешь меня? — спросил он вскоре, глядя в глаза Сычжую, и тот кивнул в ответ. Цзинъи во все глаза смотрел на сосредоточенного А-Лина, который натянул на себя презерватив, а затем аккуратно вошёл в А-Юаня. Это было настолько великолепное зрелище, что он невольно залюбовался. — Вы такие красивые, — погладил он их обоих, затем стянул презерватив и поцеловал сначала Цзинь Лина, а потом занялся Сычжуем, уверенно доведя его до разрядки рукой. А-Лин был ошеломлён, двигаясь в податливом, но всё равно тесном проходе. Вид целующихся парней и тот факт, что он сейчас трахал одного из них, не дали ему продержаться хоть сколько-то дольше Цзинъи. А когда тугие стенки прохода сжали его, а Сычжуй излился себе на живот и пальцы Цзинъи, то и Цзинь Лин последовал за ним. Спустя некоторое время они просто лежали и томно целовались между собой, приходя в себя и заново возбуждаясь. Уже после второго захода они всё-таки вспомнят о еде и плавно переберутся на кухню. А пока в этом мире существовала только эта постель и эти трое влюблённых.

***

Цзян Чэн неловко переминался с ноги на ногу, не решаясь позвонить в дверь, но потом всё-таки собрался с духом. Уехать, не поблагодарив брата и не поговорив с ним, было совершенно невежливо. И дело не только в том, что Вэнь Цин не оценила бы такой чёрствости. Он чувствовал себя виноватым перед Вэй Усянем и хотел отблагодарить за то, что остался верным ему человеком, несмотря ни на что. Дверь открыл сам брат и тут же, как и всегда, не размениваясь на мелочи, крепко обнял Цзян Чэна. — Я так рад, что ты зашёл! Лань Чжань сказал, что Вэнь Цин попросила отпустить её в Пекин, это правда? — Да… мы скоро уезжаем. Но я не за этим пришёл. Пойдём погуляем. Не хочу торчать на земле Ланей. — Ладно, ладно, здесь есть хороший парк, дай я только обуюсь. Они шли по чистой тропинке между деревьями и цветущими клумбами. И молчали. Это было уютное молчание, когда не нужно заботиться о чём-то и хорошо в тишине. Однако Вэй Усянь не умел долго молчать. — Мальчики нашли квартиру в Шанхае. — Я знаю, А-Лин уже прислал мне все данные об арендаторе и образец договора. — Странно, что он решает такие вещи с тобой, а не с отцом. — Цзысюань занят поисками квартиры для них с Яньли, — Цзян Чэн был в бешенстве, но сдерживался. — Переживаешь, что будете так далеко друг от друга? — Нет. Они все взрослые люди и должны перестать плясать под дудку старого интригана. — Ну вот Цзинь Гуанъяо вроде бы перестал. Он остаётся здесь. — Просто потому, что старик выдернул к себе Цзысюаня. Я вообще не понимаю, что это за перемещения такие! Жили себе нормально в Пекине, а Гуаншань на старости лет решил попутешествовать и спустить кучу денег! — В конечном итоге он оказался в выигрыше, как ни крути. Насколько я понимаю, всё обернулось хорошими доходами. Надеюсь, ты не завидуешь? — Вот ещё, — фыркнул Цзян Чэн. — Всё его сумасбродство обернулось для каждого из нас своей выгодой. — Согласен. Мы разговариваем, это лучшее после того, как я обнял Яньли. Цзян Чэн не стал спорить, они оба любили сестру, и он только сейчас понял, насколько тяжело было Вэй Усяню расстаться с ней на столько лет. Он собирался поговорить с мамой, чтобы та позволила брату приехать и навестить отца, который, несмотря на пошатнувшееся здоровье, всё равно скучал по Вэй Усяню все эти годы. И он собирался дать ему адрес, чтобы тот хотя бы письмо мог написать. Но говорить это вслух он бы не стал и под пытками, поэтому просто промолчал. — Я буду скучать, А-Чэн, — снова заговорил Вэй Усянь. — Я тоже, но ты всегда можешь приехать в Пекин или мы можем вместе поехать в Шанхай к Яньли. — Ты прав. Жизнь вне тюремной камеры поразительно удобна и приспособлена к частым встречам. Они остановились около пруда, и Цзян Чэн повернулся к брату лицом, сжимая кулаки в карманах брюк. — Я был не прав по отношению к тебе. — Ты был не прав по отношению к себе, А-Чэн, — слегка повернул к нему голову Вэй Усянь. — Никто не предавал тебя и не хотел причинить боль. Так сложились обстоятельства. И ты не должен был держать всё это в себе. Стоило просто довериться кому-нибудь. — Хватит строить из себя святого, — тут же вспыхнул он. — И дай мне закончить мысль или я заткну тебя, свяжу и заставлю выслушать. — Обожаю твои милые угрозы, как же я скучал по ним. Говори, прости, я никогда не умел вовремя останавливаться. — В этом все твои беды. Вечно болтаешь и спешишь всех спасти. Ладно, я был не прав, что осудил тебя за твои отношения с Ланем. В конце концов, это ваше дело. — Я рад, что ты смирился с наличием геев в семье. Тем более что их стало несколько больше, чем один брат, — лукаво улыбнулся Вэй Усянь. — Чего? — опешил Цзян Чэн. — Кто?! — Подумай, — поддразнил его Вэй Усянь и начал считать до десяти, рассматривая родное лицо. Он даже поспорил сам с собой на сто юаней, что Цзян Чэн догадается раньше. — Не может быть! — лицо мужчины просветлело и глаза распахнулись от удивления. — Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэнь? Вэй Усянь ещё шире улыбнулся и решил пока не сдавать собственного сына и двух племянников. Пусть поживут с непереломанными ногами.