Crazy Four

Феликс любит смотреть фильмы и сериалы. Его не интересует сюжет, качество, концовка или крутые спецэффекты. Его интересуют актёры, что так мастерски играют свои роли. Их мимика и выражения лиц, то, как они меняют свою манеру речи и тон голоса. Ему нравится смотреть, как актёр или актриса дают интервью с улыбкой на лице и словами, как им было тяжело сыграть свое амплуа, а в самом фильме они сверкают безумными глазами или плачут от боли и несправедливой жизни. Маска. Вот, что интересует Феликса. Умение сыграть версию другого себя или скрыть настоящие чувства и одни эмоции другими. Он смотрел интервью актёров, внимательно слушал, как они меняли эмоции, что представляли для этого и сам пытался повторить. Отточить навыки актёрства до профессиональных. Хотя, какая может быть речь о профессионализме, когда ты втихарях ночью смотришь ролики на ютуб, чтобы успеть до того, как тебя закажет какой-нибудь старый пердун с верхушки для плотксих утех... С самого детства Ли всем твердил, что станет актёром и будет играть роли самых красивых и богатых мальчиков в дорамах или даже в фильмах от Нетфликс. Родители только смеялись и гладили по головке, говоря, что все мечты мальчика обязательно когда-нибудь сбудутся. Когда родители погибли, а Феликс переехал к единственному родственнику в Корею, он уже знал, что никаким известным и вселюбимым актёром он не станет. Об этом говорили старые стены дома в одном из спальных районов, где проживал его дядя. С момента переезда он просто существовал. Утрата любящих родителей нехорошо подействовала на психику ребёнка, как и изменения в обстановке. Вечерние прогулки с родителями сменились на ночные побеги из дома, где постоянно собирались друзья Чонхо, с которыми старший так любил играть в покер. Феликс ходил в школу, как и все. Даже завёл себе друга, с которым они вместе убегали от местных копов, ибо любили поливать их тачки помоями, из-за чего потом получал по шее от дяди. Меньше, чем за год Феликс привык уже к серым улицам и недорогой, простой, без всяких рисунков, одежде. Также парень привык к лапше быстрого приготовления. Жизнь поделилась на "до" и "после". Больной ублюдок, как любил выражается Феликс, пропивал все деньги, либо же проигрывал, хотя чаще всего второе. Наступил момент, когда в доме не хватало даже на лапшу, Ли тогда стало действительно страшно за своё будущее. Он не хотел умереть из-за голода и холода! Но оказалось, что не этот малый промежуток времени был адом... В один прекрасный день, когда солнце уже пряталось за горизонтом, Феликс писал сочинение по литературе, надеясь отвлечь себя от неприятной голодной боли в животе. Дядя куда-то ушёл, кинув напоследок "Буду поздно" и Ли знал, что он вернётся не "поздно", а через несколько дней и, возможно, даже с деньгами. В груди поселилась маленькая надежда на то, что в скором времени он хоть что-то сможет наконец покушать! Но самое главное было не это... Не голод, не Чонхо, не смерть родителей. Самое главное сейчас для Ли было оставаться прежним. Для него это как экзамен на проверку его актёрских способностей, цель которого состояло в том, чтобы не плакать во время совместной жизни с Чонхо, а смеяться, или хотя бы улыбаться и притворяться, что у него на самом деле всё хорошо... И он смог бы жить так дальше, тренируя, как он думал, своё лицо, чтобы менять эмоции и выражение лица по щелчку пальцев, чтобы никто никогда не знал, о чём он думает, что чувствует и чего хочет, чтобы заставлять других думать о нём, как он сам того пожелает. Но жизнь решила изменить ход истории, помешав мальчику жить в своём маленьком мире. Чонхо вернулся домой рано, хоть и сказал обратное. Пришёл не один, а ещё с тремя мужчинами. Дядя тогда сказал, что парень должен поехать с теми незнакомцами, что они его накормят и купят много сладостей. Феликс был падок на сладости, и, хоть и чувствовал исходящую опасность от высоких мужчин, прошёл с ними к машине, где ему связали руки и ноги. Его привезли в один из борделей, в котором были одни парни. Внутри здания, где играла медленная и неприятная для ушей Ли музыка, парня встретил низкорослый мужчина в очках и с небольшой бородкой. Чонхо не соврал, его действительно накормили и дали сладостей. Много сладостей, но взамен Феликс каждый день после того, как ему исполнилось 16, ложился под мужчину и, в редкие случаи, ублажал женщин. Ли два года жил в доме Бомгю — владельца того борделя, кушал в дорогих ресторанах, носил брендовую одежду, ездил на дорогой машине. Подросток настолько привык к роскошной жизни, что когда после его дня рождения Бомгю заявил о долге перед ним и Сувенирами, Ли вспомнил, что живёт не в сказке, и ничего просто так в жизни не бывает. Он плакал, кричал, умолял, ползал на коленях, но его никто не слушал, а Бомгю со всей присущей ему добротой посоветовал просто смириться. А Феликс послушался. Теперь он перешёл на следующий уровень в своеобразной игре эмоциями: вместо того, чтобы изображать всё ещё весёлого мальчика, у которого в жизни всё хорошо, он изображает удовольствие от секса с партнёрами, при этом старается громко стонать, так, чтобы не рассекретили его ложь. Будущее утеряно уже давно. С таким прошлым ему не светит ни семья, ни хорошая работа. Ему осталось работать проституткой 3 года и тогда его отпустят на все четыре стороны. Только вот... что он должен делать потом? Маленький ребёнок, что потерял в этом мире самого себя. За задание в особняке Со Феликс рассчитывал заработать столько деньжат, чтобы ему хватило сплатить уже весь долг и наконец-то спрыгнуть с моста. В принципе, он и сейчас может это сделать: он на свободе. Только вот в груди щемит, когда представляет лица новых знакомых, что заботливо готовят ему завтрак и спрашивают, как ему спалось. Сначала он играл, как и всегда это делал. Натягивал маску кокетливого парня, что готов прямо сейчас оседлать член. Но после знакомства со всеми в машине, где приятно пахло чем-то сладким, отдалённо похожим на брауни, что всегда пекла мама в детстве, Ли доверился им, позволил им доверять ему. Поэтому он покончит жизнь самоубийством когда те перестанут смотреть на него с теплотой во взгляде. Феликсу хочется плакать от этого. Хочется затискать в объятиях младшенького, потрепать за щёки Хана, научится готовить для Кима, ведь тот, как Феликс узнал от Хана, совсем не умеет готовить. Из-за них он должен был переспать с владельцем, но даже это не могло изменить его отношения к парням, с которыми он знаком от силы два дня, даже меньше! Стоит им спасибо сказать. Но это всё позже. События, что произошли в особняке, никак не повлияли на Ли. Он искусно прикинулся напуганным и даже заплакал для эффекта. То, как по началу с ним говорил Чанбин вызывало чувство отвращения. Следующее чувство, которое он испытал, было лёгким испугом: а кто бы не испугался, если бы его начал душить накаченный мужик? Потом он чуть не рассмеялся, когда Со его нёс в подвал на плече. Было смешно от того, что Ли кричит и бьёт кулаками по спине, а мужчине хоть бы хны, идёт себе невозмутимо, будто пушинку несёт. Ещё и ударил по заднице. Извращенец, не иначе. Уже в подвале за столом Со вызывал у парня чувство раздражения. Это же надо быть таким хамом! Как таких лишённых манер мужчин носит земля, Феликс до сих пор понять не может. Как и то, почему Хан сейчас бегает по всему дому с криками, как бешеный. — Что случилось? — с душа выбег Чонин, попутно придерживая полотенце на бёдрах. Сынмин, что втыкал уже несколько минут в стену на кухне повернулся на крики и парней, что с непониманием смотрели на лестницу, по которой недавно бежал Джисон. — Последний раз он орал как бешеный, когда один парень ответил на его сообщение, — Ким задумчиво уставился в потолок, прикидывая в уме, кто на этот раз поселился в сердце Сон-и. — О боже! — на кухню вернулся растрёпанный Хан, светясь, как новогодняя ёлка, — Он лайкнул мой пост в твиттере! Посмотрите только на эту прелесть, — Джисон повернул телефон, и парни подошли поближе, чтобы посмотреть на фото, которое лайкнул некий "Он". Феликс рассмеялся от увиденного. Чонин тоже подхватил его смех. Ли ожидал увидеть там эстетичное фото с подписью или крутой пост о том, что Хан вчера встретился с главой Сувениров, а не то, что увидел. — Почему вы смеётесь? Я кого спрашиваю?! — начал злится Хан. — Он лайкнул пост, где ты написал "В поисках своей будущей тёщи". Кажется, я знаю, кто лайкнул твой пост и почему ты так радуешься, — Ли перестал смеяться, но улыбался, видя такого Хана перед собой. — Так кто его всё же лайкнул? — спросил Чонин, который ничего толком и не помнит, кроме лица Чана. — Ли Минхо. Можешь забить в гугле, кто это. Как вообще можно жить в Сеуле, быть вне закона и не знать, кто такие Сувениры? — Ким поднялся, чтобы помыть чашку. Нет, ну действительно, как можно жить с ними в одном городе и не знать, кто это? Сынмин этого искренне не понимал, как и радости Джисона. Хан не проявлял интереса ни к кому из мафии, так почему же сейчас буквально светится — одному Богу известно. — Сувениры? — опять спросил ничего не понимающий Чонин, поправляя полотенце. — Кстати да. Кто это? Я вроде как и работал в борделе, но никогда не слушал сплетни и тому подобное. Знаю только, что клуб, в котором я сейчас работаю, принадлежит Сувенирам. Больше ничего, — Феликс сел за стол. — Расскажешь что-то о них? — Конечно. Садитесь поудобнее, — Ким только улыбнулся. — Эй, подождите меня, — бросил Ян, убегая в свою комнату, чтобы переодеться. — То есть мы сейчас проигнорируем тот факт, что Минхо лайкнул мой дебильный пост, и просто сядем обсуждать какую-то неинтересную хрень? — Джисон активно размахивал руками, не понимая, как можно просто проигнорировать тот факт, что сам Ли Минхо обратил на него внимание. — Я рад, что ты сам признал свой пост дебильным, — сказал Ким, вызывая улыбку у Ли. — Он не дебильный! Всё, я ухожу от тебя, — Хан развернулся с гордо приподнятым подбородком и пошагал на выход. — Который раз за год ты уходишь? — нахмурил брови Ким. — Сынмин! — позвал старшего Хан с коридора. — Смотри, кто-то оставил тебе подарок, — Джи забежал на кухню, держа в руках большую белую коробку с красным бантиком. — Джисон, положи на пол! — тут же поднялся Сынмин. — Только аккуратно, я тебя прошу. Феликс встал следом за Кимом, а Чонин вышедший с комнаты опять не понимал, что здесь происходит. — Да нет там бомбы, я уже проверил. Ким облегчённо вздохнул, но от понимания снова напрягся. — Ты открывал коробку без меня? А если бы там действительно была бомба? Джисон, мы живём не в том мире, где разбрасываются подарками налево и направо, — начал свою тираду Ким, но его перебил Феликс, что положил свою руку на его плечо в успокоительном жесте. — Не кричи на него, хён. — Да что происходит? — всплеснул руками самый младший. — Кто-то оставил коробку с надписью "Ким Сынмину". Вот я и принёс её, а он подумал, что там бомба. Я сказал, что там её нет, и он начал читать лекцию, но Ли его остановил. Открой и посмотри, что там, — Хан передал подарок Киму, что до сих пор смотрел с недоверием то на парня, то на светлую коробку. Ким поставил коробку на стол и все подошли ближе, затаив дыхание, когда старший немного приподнял крышку. Сынмин настолько перепугался, что словами не передать: его почти что парализовало от страха. В такой коробке ему отец вручил подарок на день рождение... Последнее день рождение проведённое с родителями. Тогда в подарок он получил мягкую игрушку коричневого пёсика небольшого размера. Поэтому сейчас он надеется увидеть там часть тела, мёртвого голубя, голову, да будь что, даже огурец, лишь бы не игрушку. Он дал себе обещание никогда не искать родителей и жить с мыслью, что их просто не существует. Они умерли для него ещё тогда, в то туманное утро, когда оставили на пороге приюта. — Сынмин, — аккуратно шепнул Хан, видя замешательство на лице старшего. Ким услышав голос Хана вернулся в реальность, зажмурил глаза и поднял крышку, после чего открыл и уставился на того самого щенка, которого ему подарил отец. Это последнее, что он сейчас хочет видеть. Нет, не последнее, он вообще не хочет этого видеть. Никогда в жизни. Кто-то решил пошутить над ним, только вот кто? Он сам не знает, где сейчас его родители и что с ними. Но кто-то знает не только, где он жил, судя по всему, но и где он живёт сейчас. Это может стать проблемой в будущем... Хочется думать, что это шутка, пранк. — Ух ты, он такой милый, — Феликс видел, каким взглядом смотрит на игрушку Ким, но не понимал, что он чувствует по этому поводу. Притрагиваться к подарку Ли не спешит, как и спросить, почему старший сам сейчас выглядит, как тот же побитый щенок. Чонин до сих пор, чёрт побери, не понимает, что здесь происходит. Он вздыхает и направляется к раковине, чтобы попить. Джисон и сам не понимает, что происходит. Почему простая игрушка вызвала настолько бурную реакцию? Они договорились не говорить о жизни Сынмина до его прибытия в приют и Джисон никогда не нарушал их договорённости. И сейчас, смотря на лицо старшего, он хочет узнать его предысторию. — Я выброшу его, — Хан схватил щенка, и быстрым шагом направился на выход. — Будь добр, спали его к чертям собачьим, — Ким пришёл в себя, и как ни в чём не бывало пододвинул ящик в сторону, садясь на стул. Феликс повторил за старшим. Сынмин пообещал себе не возвращаться во времена, которые он еле помнит. Он обещание сдержит. — Это твоё личное, но когда ты будешь готов, мы всегда будем рады тебя выслушать, — сказал неожиданно для всех Чонин. — Мы не настолько близки, — покачал той головой. — Это не важно. Я тебя не брошу всё равно, — настаивал на своём младший. — Чонин, не делай поспешных выводов, ладно? — в разговор вклинился Ли. — Ребята, сейчас не время это обсуждать. Давайте по окончанию задания, когда Ли будет на свободе, Чонин поступит в колледж, а мы с Кимом откроем свой цветочный магазин, поговорим о наших отношениях, — Хан говорил совсем тихо, оперевшись плечом о дверной косяк. — Просто пообещайте своё доверие к остальным и надёжность. Хотя бы на время до окончания задания. Иногда Хан говорил умные вещи, и Ким рад, что он явился так вовремя, а то он был готов уже считать причины, почему он не готов говорить. Он... всегда будет не готов. — Ты прав, — кивнул Ли. — Ладно. Но пообещайте, что после задания мы продолжим дружить, — Чонин чувствовал себя неловко из-за сказанных ранее слов, но он хочет с ними дружить. Он никогда не имел друзей, а здесь появился такой шанс обзавестись ими, да ещё и сразу тремя? — Короче, — оживился Сынмин. — слушайте сказку о Сувенирах, — парни перевели на него заинтересованный взгляд, Джисон тоже сел напротив Кима и ждал. — Около тридцати лет назад на улицах Сеула начали пропадать люди: мужчины средних лет, большинство которых имели проблемы с законом. Потом начались убийства, которых полиция не смогла раскрыть до сих пор. За год убили 34 мужчины и 3 девушки. После этого три года было спокойно в городе, пока кто-то не пронюхал, что в одном из клубов продавали наркотики. Полицейские смогли выйти на человека, что стоял за всем этим. И этим человеком оказался Бан Тэён — отец Бан Чана. За те три года он успел многого добиться и обзавестись союзниками. Потому полиция не смогла доказать его виновность, и он остался на свободе. После ещё трёх лет он заявил всему преступному миру, кто он и продемонстрировал свою силу. Он много добился за это время, и уже управлял не только местными мелкими бандами, но и обзавёлся нужными людьми, что тоже приложили немало усилий для достижения цели. Они прозвали себя Сувенирами, потому что Тэён любил сохранять одну вещь каждой жертвы, как и все его подчинённые. Спустя несколько лет он сумел подмять под себя всех, обзавёлся связями за кордоном, внедрил своих людей в полицию, прокуратуру и так далее. С врагами не церемонился и убивал. По зверски. Его боялись все, кто знал. Умер семь лет назад. Причины неизвестны. Сейчас на его месте Чан, но ничего не изменилось, кроме, разве что, новых врагов и союзников. Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец. — Ничего себе, — выдохнул Чонин. Он не понял всего, но общую суть уловил. — Зачем они оставляют вещи жертв? — спросил Ли. — В качестве сувениров, — ответил Хан. — Время идти, — вздохнул Ким поднимаясь. *** В особняке Чанбина при входе никого нет: ни охраны, ни его самого. Парни не знают, нужно ли стучать, и Джисон предложил просто взломать дверь. А почему бы и нет? Они войдут, и если никого нет дома, просто подождут. Чонин на это только хмыкнул, доставая с внутреннего кармана свои любимые отвёртку и шпицу для вязания. Все наблюдали за этим действом, как маленькие дети, сканируя взглядом все движения и вздохи парня. — Ещё немножко, — Ян прислонился ухом к замку, чтобы слышать, когда щёлкнет нужная деталь. Он чувствовал, что ещё немножко осталось, и почти закончил начатое, когда дверь сама открылась, и Чонин стоя на коленях не удержал равновесия и подался вперёд, хватаясь руками за чьи-то накаченные бёдра. — Ты что делаешь? — спросили сверху. Голос знакомый, но Ян не помнит, кому он принадлежит, а поднять взгляд как-то стыдно из-за позы, к тому же, он продолжал держаться за ноги, а это уже как минимум странно и извращено... Кажется, у Чонина появился кинк на большие бёдра. — Ничего не делает, — Хан подхватил Яна под подмышки и поднял на ноги. — А ты куда собрался? — Дела, — бросил Хёнджин, махая рукой на прощание, и удаляясь. — Вот такие, — Чонин всё ещё держал руки так будто держится за бёдра Хвана, и восторженно шептал, какие они большие, мягкие, и вообще, хочет, чтобы такими задушили. — Чонин, прекрати. Ты выглядишь, как пубертатный подросток, — Ким покачал головой. Хан и Феликс только хихикнули. — Идём, — старший прошёл вперёд и остальные последовали за ним. Чонин по пути прихватил любимые вещи, возвращая их на законное место, и вошёл внутрь, сразу сворачивая налево, откуда доносились голоса ребят и мужчин. Он прошёл в большую гостиную, где посередине стоял большой прямоугольный стол, а напротив него на стене была прикреплена плазма. На потолку висела большая люстра, а на белых стенах портреты и оригинальные картины. Здесь пахло богатством и чем-то ещё. А, это пицца! — Всем привет. Садитесь, сейчас я вам всё расскажу и покажу, — Чан стоял к ним спиной и что-то искал в телевизоре, переключая каналы, а затем и вовсе подключил его к ноутбуку, стоящим на столе. — Хай, — Феликс сел за первый стул, возле Чана, чтобы подальше от Чанбина, который сидел на другом конце возле двери. — Приветствую, — Ким не обратил внимание на Ли, что захотел сесть поближе к Чану. Ну, хочет и хочет, может понравился ему, откуда Сынмину знать. — Минхо, ты лайкнул мой пост, — радостный Джисон сел посередине стола по правую руку от Хо. — Вообще-то я старше тебя, обращайся почтительнее, — Минхо даже не обратил на него внимания, изучая затылок Чана. — Квокка, — добавил тише. — Это ещё почему я Квокка? — надулся Хан. — Щёки, — всего лишь сказал Хо, как что-то очевидное. — Извините, а где у Вас кухня? — Чонин смотрит на широкую спину, обтянутую чёрной рубашкой, и не может отвести взгляд, потому ищет ходы отступления. — Чанбин проведёт тебя, — кинул через плечо Чан, словно только и ждал, когда парень что-нибудь скажет. Со просверлил Чана недовольным взглядом, потому что экскурсоводом не подрабатывал, к тому же у себя в доме, но поднялся с места, приказывая следовать за ним. — Как поиски моей мамы? — спросил тихо Минхо, чтобы их никто не услышал. — Пока что в процессе, — хмыкнул Хан. На самом деле он ещё не брался за это дело, так как не было времени, но завтра он наведается к одному знакомому хакеру, чтобы тот помог. — Давно знаком с Сынмином и Джисоном? — поинтересовался Чан у сидящего возле него Феликса. — Совсем нет. Мы познакомились в клубе. Мне предложили кругленькую сумму, которой хватило бы на возвращение долга Бомгю, и я согласился. Ничего такого, всего лишь сотрудничество на период этого задания, — грустно ответил Ли, что не скрылось от Чана. — По сути я должен деньги не Бомгю, а Вам. Чан тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Это его работа, и он ничего не может поделать, да и не особо горит желанием. Когда вернулись Чанбин и Чонин, Крис хлопнул в ладоши, как всегда, оповещая, что сейчас начнёт говорить, и все перевели на него взгляд. — На изображении план здания, в котором будет проходить аукцион. План такой: я и Со будем в зале, чтобы лично принимать участие в торгах. Хван на улице будет ждать вас в машине. Минхо будет в соседнем здании, на случай, если надо будет кого-то убрать. Феликс будет приманкой для охраны вместе с Джисоном, они отвлекут их, чтобы Чонин смог открыть дверь. Какая там дверь и какой замок я без понятия, но к вечеру я попытаюсь узнать. Сынмин тем временем вынесет вазу и передаст Хёнджину. Выглядит не так сложно, согласны? — Вообще-то твои слова прозвучали, как верхушка айсберга, — пробормотал Феликс. — Да. Я типа должен просто войти, забрать вазу и уйти? — Ким нахмурился. — Расскажи им поподробнее, — посоветовал Минхо. — Да подождите вы. Я ещё не всё рассказал, и хотел сделать это пошагово. Сынмин, ты не просто должен войти, забрать, уйти. Ты должен пройти незамеченным, тебя же сразу узнают, если увидят. Нужно аккуратно вынести эту драгоценность. Почему-то я тебе доверяю больше в этой сфере. Только не разбей её, понял? — Ким кивнул, после чего Чан продолжил. — Там не просто охрана из двух или трех людей, там целая система. Видеонаблюдения, которые Минхо сможет взломать и три человека, вооружённых с ног до головы перед дверью хранилища всех товаров. Также они ходят по всему периметру по двое, но не факт, что в этот раз будет так, как в остальные. Может, кое-что поменяться, и тогда вам придётся импровизировать. Феликс и Джисон справятся со своей задачей на отлично, только вот, как я уже говорил раньше, там не несколько охранников. Будет неплохо, если вы их вырубите и сложите где-нибудь в кучку. — Я не умею драться, как я должен вырубить кого-то из, как ты выразился, вооружённых с ног до головы амбалов? — возмущённо размахивал руками Феликс. — Научим. Вас всех. Стрелять кто-нибудь умеет? Наступила гробовая тишина. Ким и Хан попадали в неприятности, носили оружие, но никогда никого не убивали. Воровать — пожалуйста, убить — никогда. Это моральный принцип, и простой страх. Но стрелять они умеют, особенно Джисон. Джисон поражал Кима своими навыками в стрельбе. Из пяти целей попадал в четыре, специально стреляя первую пулю мимо. Это его традиция, которой он следует всегда. Сынмин же еле-еле два раза может попасть. Он не такой, как Хан, стрелковое оружие не для него: Мин и словом своим может убить. Чонин уставился на свои руки, что сплёл в замок и не мог понять, как его сюда занесло? Как так вышло, что вчера он хотел своровать несколько дорогих побрякушек, чтобы покушать, а сегодня сидит с главой мафии за одним столом и слушает план о похищении какой-то, чёрт возьми, вазы из аукциона? Да ещё и научит драться и стрелять! Чонину не нравятся пистолеты, он никогда в жизни ещё не видел их, но всё равно они не нравятся. Ножи куда интереснее... Феликс скучающе осмотрел ребят, посмотрел ещё раз на экран телевизора, перевёл взгляд на руки и задумался. Если ему придётся убить — он убьёт, почему бы и нет. Если этот кто-то набросится на него, попытается убить, то Феликс без раздумий сделает это первым. Будет справедливым, если он ответит взаимностью. Затем его привлёк кашель Чанбина и он поднял на него взгляд. Со смотрел прямо на него, и это нервировало. — Научим- — Мне больше ножи нравятся, — перебил Феликса Чонин. Он сказал это быстро и без промедлений, пока не передумал. — Ладно, я скину адрес здания, где вас будут обучать всему, чего сами захотите. Главное, чтобы вы достали вазу. — Зачем вам эта ваза? Что в ней такого? — поинтересовался Джисон. — Утерянный сувенир, — холодно ответил Крис, и вернул свой взор на экран. — Остальные нюансы обсудим позже. Думаю, объяснять, что вы должны молчать и хранить преданность, мне не нужно? — Не нужно. Это всё? — Ким нервно постукивал пальцем по столу, чем раздражал Чанбина. — Ну, мы можем посмотреть фильм и покушать. Что скажете? — О, пицца. Мы остаёмся, — Хан подтянул одну коробку к себе, что стояла в самом центре и открыл, тут же прикрывая глаза от приятного запаха. На часах 17:49, парни уже смотрят второй фильм. Кто же знал, что смотреть такой большой компанией настолько интересно? Каждый что-то комментировал, они обсуждали события, смеялись с шуток, но ещё больше смеялись с Хана, что постоянно вставлял свои пять копеек. Феликс впервые увидел, как Чанбин улыбнулся, стоило отметить, что когда он улыбается, выглядит не таким уж и устрашающим. Сынмин смотрел со всеми фильм, но мыслями был не здесь. Его не покидает чувство тревоги, словно должно что-то произойти, и не факт, что хорошее. Письмо с приглашением на поздний ужин в одном из пятизвёздочных ресторанов и подарок на следующее утро вызывают подозрения. Это может быть совпадение, не более, но почему-то Киму кажется, что он может встретиться сегодня с тайным поклонником, ведь как ещё можно назвать того анонима? К концу фильма Феликс предложил уехать домой, все его поддержали. На душе спокойно, на улице чертовски тепло и Джисон блаженно потягивается, пока Чан и Ким ещё что-то обсуждают. Чонин и Феликс уже сидят внутри их машины. — Если что-то пойдёт не так или кто-то что-то пронюхает, дай мне знать, — сказал напоследок Чан, провожая парней. Да уж, Чанбин никудышный в приёме гостей. — До встречи, — Ким сел на водительское сиденье, а Хан на заднее, возле Феликса. Чонин сидел на переднем пассажирском. Феликс отметил, что они всегда садятся таким образом. Выезжая на дорогу, Сынмин встретился взглядами с Хёнджином, что как раз возвращался в особняк. Тот ему подмигнул ухмыляясь, и Сынмин показал ему средний палец, вызывая тихий смех Чонина. На полпути домой Чонин попросил подкинуть его в центр, а дальше он уже сам как-нибудь. Сынмин и Джисон пытались уговорить остаться у них ещё хотя бы на одну ночь, но Ян настоял на своём. Сегодня воскресенье, а каждое воскресенье он ходит на могилу мамы, что любила смотреть на то, как отец его лупит, не жалея сил. Маму он не любил, но всё равно приходил и приносил её любимые тюльпаны. Уже в своей маленькой квартирке он принял холодный душ, потому что тёплой воды не было, переоделся и пошёл на кладбище, что находилось практически на другом конце города. Дорога заняла около часа, но Ян не жалуется. На кладбище, как всегда, мёртвая тишина, и, что самое грустное — пусто. Абсолютно никого, кроме пожилого дедушки при входе. Чонин миновал чужие могилы и остановился перед нужной. Положил цветы возле плиты и помолился. Никакой грусти и печали. Он приходит сюда, потому что… Просто потому что. Уже целый год он так делает и не изменяет своей традиции. Возможно, он сюда приходит ещё из-за того, что здесь спокойно. Это, наверное, странно звучит, но ему нравится этот покой. Солнце почти село, но воздух всё ещё был тёплым, и сидеть на лавочке, курить сигарету, смотря в даль, приносило чувство умиротворения. Когда начало темнеть, Чонин собрался уходить, потому что не хочет тревожить мёртвых своим присутствием. Уже на дороге возле кладбища подъехала знакомая машина и остановилась возле него, опуская переднее стекло. — Ты что здесь делаешь? — спросил Хван. — А ты? — Наверное то же, что и ты, — невесело усмехнулся старший. — Подожди меня, я тебя подкину домой, — Джин двинулся дальше, паркуя автомобиль возле ворот, вышел с машины, подзывая парня к себе. — Можно с тобой? — Идём. Чонин последовал за Хёнджином к самому краю кладбища, где покоилась могила его младшего брата. Он сел на землю, доставая с кармана кожанки пачку сигарет и Чонин повторил за ним, принимая сигарету. — Я ненавижу родителей за то, что они с ним сотворили. Ему было всего 10 лет, когда он умер, — начал говорить совсем тихим голосом Хван. — Теперь я ненавижу и себя... За то, что не смог защитить. Наверное, это был единственный человек, ради которого я жил. Теперь я просто существую... Я такой жалкий. Не сумел даже защитить собственного младшего брата, — Хван втянул никотин, поворачивая голову в сторону Чонина и выдохнул ему в лицо. — Как жил ты? — Никак. Сегодня утром я хотел, чтобы Сынмин поговорил со мной. Рассказал, что его тревожит, но он отрезал, сказав, что мы не настолько близки. — Он прав. Это относится не только к нему и тебе. Не доверять — дело привычное. И я тебе советую никому не доверять. Хоть сам иногда делаю иначе. — Ты прав, но я…просто не могу. — Ты напоминаешь мне брата, — тепло улыбнулся Хван. — Какая у тебя мечта? — Наверное, стать журналистом и жить спокойно. — Я тебе помогу. Не смотри так на меня, я помогу тебе стать тем, кем ты хочешь. Хоть кому-то в этой жизни я сделаю добро. — Эй, Я сам справлюсь, но спасибо. Можно вопрос? — Конечно. — Как Джисон и Сынмин добились всего этого? — Чонин затушил сигарету, как и Хван. Вместе они направились на выход, потому что было уже темно. — О, это длинная история. Могу рассказать. — Ты знаком с ними? — спросил Чонин. — Нет. — Откуда тогда знаешь? — Потому что я следил за ними последние несколько лет.