Твоя история

POV Т/И Через несколько часов ко мне пришел лечащий врач и обрадовал меня новостью: - А вы крепкий орешек, мы думали, что вы уже не очнетесь, все-таки пробыли в коме четыре дня. Четыре дня? Как так? Я совершенно не понимала, что за ересь несет доктор, потому что это просто невозможно. Хотя... Меня пронзила догадка: а что если бы я не выбралась из той белой комнаты, то осталась там навсегда? А в это мире я бы не вышла из комы? От этой мысли меня пробрала дрожь, ведь я и правда еле избежала смерти. Мне казалось, что разговор с Отражением занял несколько минут, но никак не несколько дней. Позже доктор рассказал, что из-за адреналина я не контролировала свое дыхание, отчего делала слишком глубокие вдохи, вдыхая большое количество угарного газа, в отличие от Акане, которая вдыхала его меньше, прибывая в бессознательном состоянии. Если бы я провела в этой комнате двадцать минут, то погибла бы, но ушла от этой цифры я не очень далеко, так как пробыла там двенадцать минут. Соображать мне было довольно трудно, из-за этого я поняла из слов врача только то, что Акане пострадала меньше меня: на ней были небольшие ожоги, сломана рука из-за того, что я вытолкнула ее из окна, и легкое отравление газом. Услышав это, я облегченно выдохнула, откинувшись на мягкую больничную подушку: дальше я не слушала врача, так как главное я услышала. А позже мой мозг больше не мог работать, и я провалилась в сон, сквозь который прорывались плачь матери, облегченный голос отца и какие-то отдаленные голоса, которые я не могла различить: все сливались в один гул, раздражающий слух. Потом настала легкая тишина. Возможно, я так хреново себя чувствую из-за отравления газом, но на размышления не оставалось сил. - Она еще спит? - раздался незнакомый мальчишеский голос, заставляя меня навострить уши. - Да, мальчик, лучше зайди в другой раз. - попросила его медсестра, отчего я резко открыла глаза и сказала: - Нет, я не сплю. Женщина неуверенно пропустила мявшегося в дверях Коконоя, а сама вышла, предупредив мальчика, что встреча не должна длиться долго. Коко кивнул и направился ко мне, присаживаясь на стул, перед этим положив пакет с фруктами на тумбочку возле кровати: - Привет. Я приняла вертикальное положение и, взглянув на Хаджиме, вопросительно приподняла бровь: - Это все, что ты хотел мне сказать? Было видно, что он готовил целую речь, которую озвучил бы, но увидев мой уверенный вид, резко сдулся и растерянно повел плечами: - Нет, то есть спасибо, что спасла Акане... Хотя, ты не обязана была этого делать. Я чуть улыбнулась, немного раздражаясь, что он пришел только ради этого. Парень, мне твои «спасибо» и «пожалуйста» не нужны. Черт, наверное, из-за головной боли я стала такой токсичной, но производить плохое впечатление после хорошего не хотелось, так что пришлось мило ответить: - Конечно, так бы поступил каждый. Боже, какая затертая до дыр фраза, а сейчас он должен сказать, что я особенная и не все бы рискнули своими жизнями ради незнакомого человека... но, к моему удивлению, он такого не сказал. Заметив мое хорошее расположение, мальчик решил показать характер и предъявить претензии: - Но можно было не ломать Акане руку. От такого заявления улыбка мгновенно слетела с моего лица, уступая былому раздражению. Я обвела пустую палату взглядом и, скрипя зубами, выплюнула: - Если бы я не вытолкнула ее из окна, то ты бы увидел свою любимую только на том свете. Скажи спасибо, что она отделалась только сломанной рукой и легкими ожогами... Ты же злишься, что не ты ее спас, а я, верно? Прости, «герой», но что случилось, то случилось. Я пожала плечами и, достав из пакета яблоко, откусила большой кусок, не заботясь о том, мытое оно или нет. Конечно, я понимаю, что ты хотел погеройствовать, но не надо тут на мне весь свой стресс и раздражение срывать. Я тоже пострадала, к твоему сведению, и больше твоей любимой Акане. Я глубоко вздохнула, не узнавая себя. С недавних пор меня все больше стала беспокоить та белая комната со странной девушкой в зеркале. Я не знала, вправду ли она мое подсознание, которому упорно не хочу верить, или создание этого мира, желающее морально меня задавить. Все это время я усердно размышляла над этим и пришла к выводу, что, возможно, это правда: она мое подсознание, а этот мир лишь немного приукрасил действительность, запугивая меня еще больше. Теперь каждую ночь я со страхом засыпаю, боясь снова очутиться в той комнате, но на этот раз без права на выход. Все эти страхи и сомнения переросли в один большой ком раздражения и злости на саму себя, который никак не могли найти выход. Глубоко вздохнув, я устало улыбнулась и взглянула на разглядывающего меня Коконоя: - Прости, что грублю тебе. Просто, пойми, что я не могла найти другого способа, если бы попыталась вынести ее из дома, то мы бы погибли вместе, а так мы живы и частично здоровы. Я знаю, что ты хотел спасти эту девочку, но она также будет тебе очень благодарна, когда узнает, что ты спас ее брата. В ее глазах ты будешь героем в любом случае. - Я ободряюще взглянула на мальчика, ловя в его глазах улыбку, после чего жестко добавила. - Так что засунь свои претензии себе в задницу и дай мне поспать. От моих слов Хаджиме заразительно засмеялся, отчего уголок моего рта дал опасный крен вниз. - Тебе вроде на вид десять, а злая, как будто тебе лет семьдесят. Отсмеявшись, мальчишка указал на тумбочку возле кровати, с улыбкой спросив: - А молоток ты носишь, чтобы раздражителей отгонять? Я перевела взгляд на лежащий недалеко от меня молоток и нахмурилась, размышляя, как он сюда попал. А, точно. Я же его из дома притащила на случай ЧП. - Э, да, ты прав. Для самообороны. Мальчишка снова разразился хохотом. После Коконоя ко мне зашла сама Акане и Сейшу, также благодарить за спасение, потом меня посетила мама, рыдая возле кровати, одновременно отчитывая и хваля за спасение жизни девочки, а папа чуть сам не приехал ко мне в больницу с инфарктом. Да, я всем изрядно потрепала нервы, из-за чего стало немного стыдно, но я не жалела о проделанной работе, наоборот, после выписки я с удовольствием любовалась своим шрамом, который распространялся, как у Отражения, от правой ключицы, захватывая плечо, до середины груди. Этот шрам - плата за жизнь Акане. Ну, что ж, довольно дешево: шрам никак не испортит мне жизнь. После выписки я подружилась с Коконоем, Акане и Инуи, а также познакомила их с моими друзьями, рассказав им историю нашего знакомства. Они были в шоке, разглядывая наши с Инуи шрамы, называя их крутыми, хотя, я так не считала. Позже меня отчитали не только родители, но и Шиничиро с дедушкой Сано, отчего мне пришлось слушать их нудные нотации о своей безопасности и о том, что мне не следует вмешиваться в такие опасные ситуации, а нужно ждать помощи взрослых. Конечно, я попыталась с ними поспорить, но быстро сдалась под натиском двух злых взрослых, но при этом напрочь отказывалась давать обещание больше так не делать, потому что буду. Еще как буду и не один раз. С тех пор прошел год. Все оставалось по-прежнему, а до смерти Шиничиро оставался жалкий год, отчего каждый новый день вызывал у меня дрожь из-за приближения этого неизбежного дня. Но больше всего меня волновало то, что я совсем не помню кто такой Кисаки. Сколько бы я ни перечитывала свою тетрадь, я не могла найти никакой дополнительной информации об этом человеке, кроме его имени и фамилии. Этот факт меня очень напугал, ведь я точно помнила, что подробно записывала о нем каждую деталь, но сколько бы ни листала свою тетрадь, я не могла найти абсолютно ничего. Возможно ли, что отравление угарным газом подсобило пропаже моих воспоминаний? «Рано или поздно ты поплатишься за любое неповиновение сюжету!» - как назло эти слова Отражения всплыли в голове, словно издеваясь надо мной. Раньше я думала, что шрам - плата за спасение Акане, но, оказывается, это не все. Это была лишь малая часть. Тяжело вздохнув, я направилась в ближайший парк, чтобы немного отдохнуть от всей этой напряженки. Усевшись на качелях, я взглянула на небо, прошептав: - Два-один, в мою пользу. - После чего усмехнулась, понимая, что счет в любую минуту может поменяться и не следует так расслабляться, но не вечно же мне трястись от страха из-за незнания будущего. Мне удалось помочь Харучие и спасти Акане, но я не знаю, как это может повлиять на дальнейшие развитие событий. Возможно, Харучие станет одним из членов Свастонов и избавится от своего безумства и тяги к наркотикам, но я не уверена, что он не совершит дальнейших ошибок, а также не могу поручиться за Сейджу. Станет ли она главой группировки или же будет жить жизнью обычной старшеклассницы? А Коконой? Раз Акане жива, то он не ступит на темную криминальную дорожку и многие банды лишатся своего финансиста, что очень огорчает. С одной стороны - хорошо, что он будет жить спокойной жизнью с любимой девушкой, но с другой - многое может измениться, если он не вступит в группировку в качестве их «кошелька». Коконой имеет вес в сюжете. Я закусила губу от досады. Сомневаюсь, что Акане позволит ему вступить в банду, также как и Инуи, как бы я не старалась их туда заманить. Тосва потеряет хороших бойцов, но главное же их благополучие, верно? Тем более мне самой интересно, как повернет сюжет после этих изменений. Надеюсь, все не станет хуже. - Вау, классный шрам! - раздался передо мной голос, отчего я перевела взгляд с неба на его владельца. Им оказался Изана Курокава собственной персоной. Пытаясь не показывать своего удивления, я сглотнула, разглядывая парня. Белые волосы, потрясающие фиолетовые глаза с длинными ресницами и немного смуглая кожа, которая давала необычный контраст с белоснежными волосами. Черт, да он красавчик. О чем он там говорил? О шраме? Сегодня я одела майку из-за жаркой погоды, отчего мой шрам был прекрасно виден, но мне было плевать, когда прохожие удивленно оборачивались мне вслед. - Спасала ребенка от пожара, вот его последствия. - ответила я, припоминая, что такую ситуацию я уже где-то видела. - Чужого ребенка? - уточнил Курокава, после моего кивка, продолжив. - Зачем спасать незнакомца? Я усмехнулась, глядя, как четырнадцатилетний мальчик садится рядом со мной на соседние качели. Так и знала, что он так скажет. В этом весь Изана. - Какая разница близкий мне этот человек или чужой? - спросила его я, попадая под пристальный взгляд мистических фиолетовых глаз. - Все мы люди и заслуживаем прожить столько, сколько захотим, а я ей просто немного подсобила. - Немного? - опешил парень, разглядывая мой шрам, после чего посмотрел на меня, как на сумасшедшую. - Ты же могла умереть в пожаре. - Знаю, - просто ответила я, - но если бы я этого не сделала, то дорогие ей люди остались бы несчастны. Смерть одного человека в твоей жизни может сильно подкосить тебя или вообще сломать всю жизнь, оставляя на сердце огромные борозды. ...Тебе ли этого не знать. После моих слов последовало долгое молчание, но я не поворачивалась к Изане, чтобы проверить его реакцию на мои слова, потому что знала: они дошли до адресата. Пока есть возможность нужно подействовать на мысли Курокавы по максимуму. - Если люди погибли, то их больше нет, их нужно забыть раз и навсегда. - уверенно произнес мальчик, медленно покачиваясь на качелях. - Вот как? - чуть улыбнулась я, после чего повернулась к Изане, сталкиваясь с ним взглядом. - А ты не думаешь, что им станет больно, если ты их забудешь? - Что? - опешил он, не ожидая такого ответа, но я, не обращая внимания на реакцию мальчика, продолжила. - Мертвых никогда нельзя забывать. Знаешь почему? Потому что им станет очень обидно и больно, ведь они провели с тобой столько времени, любили тебя каждый по-своему, а ты их взял и забыл. Разве это честно по отношению к усопшим? Я так не считаю. Воспоминания - это все, что остается после мертвых, а если ты потеряешь и их, то существование этих людей не имело никакого смысла, ведь их даже близкий человек не вспомнит. Изана опустил голову, уставившись на землю и неуверенно кивнул, погружаясь в свои размышления, отчего я тепло улыбнулась, радуясь, что смогла изменить его мнение. - Я вроде старше тебя, но почему-то чувствую себя таким глупым. - пробормотал он, вновь поднимая глаза. - А если я умру, то меня тоже кто-то будет вспоминать? - Конечно, я всегда буду тебя помнить. - ответила я, потрепав Курокаву по голове, после чего легонько стукнула, продолжив строгим голосом. - Но, помни, каждый человек должен прожить по максимуму, поэтому тебе рано думать о таких страшных вещах. - Страшных? Что в смерти такого страшного? - Смерть - очень страшная вещь. Все ее боятся, ведь мы лишаемся самого дорого - жизни. - Значит, я поступил плохо? - неожиданно спросил Изана, взглянув мне в глаза. - Я в двенадцать лет отнял жизнь человека. Верно, в манге говорилось, что одиночество - источник силы Изаны. Когда ему было двенадцать, на него напала группа подростков и сильно избила его. Он решил отомстить каждому по отдельности, да так, что никто из них больше не мог стоять. И напоследок он избавился от лидера группы: "Пока ты жив, я буду постепенно расправляться со всеми твоими родными, друзьями и с теми, с кем ты хоть когда-то пересекался!" В итоге Изана довел его до самоубийства. - Это не мне решать и не другим людям, все мы ответим на том свете Богу, а пока нужно жить так, как посчитаешь нужным, не жалея ни о чем. Понимаешь? - ответила мальчику, боясь, что мои слова могут как-то его задеть. Я, конечно, не могу его судить, но и поощрять за такие поступки не могу, поэтому пришлось ответить более расплывчато, но по-своему правильно. - Ты очень необычная. - хмыкнул Курокава, поворачиваясь ко мне. - Как тебя зовут? Меня Изана. - Т/И. Курокава кивнул, поднявшись на ноги, махнул мне рукой и направился к дому Сано. - Ладно, бывай. Надеюсь, еще увидимся. Значит, Изана вышел из исправительной школы. Я улыбнулась, провожая взглядом удаляющуюся спину мальчика. А проблем мне все прибавляется. ​