Твоя история

POV Т/И А дальше пошла суматоха, от которой мне хотелось закрыть уши и забиться в какой-нибудь уголок: обо всем узнали родители и стали всячески меня допрашивать, а я лишь в ответ просто сказала: "Если бы я этого не сделала, то бы рухнула жизнь дорого мне человека", мать непонимающе нахмурилась и хотела выпытать из меня адекватную информацию, но папа остановил ее, махнув на меня рукой, мол, пусть делает, что хочет. Мать лишь недовольно сверкнула глазами в сторону отца и стала собирать мои вещи, чтобы отправить меня в исправительную школу, или, проще говоря, школу-интернат для трудных подростков. И именно с тех пор началась моя "веселая" жизнь. Все в исправительной школе было как в обычной, отличалась она лишь суровыми порядками, работами во благо школы - что-то типа нашей практики в школе, только каждый день - и отпетыми учениками, а точнее ученицами. Да, такие интернаты, в отличие от школ, делились на мужские и женские, и меня отправили в женскую, в которой девочки не отличались добротой и заботой, думаю, они даже были намного хуже, чем парни. Мужской пол открыто выясняет отношения, то есть просто машет кулаками, отчего их отправляют на дополнительные работы, а вот девушки сперва узнают о тебе все, перемоют кости, а потом - если характер твой позволяет - покажут, кто тут главный. Это случилось и со мной. Первые дни проходили довольно сносно: кормят три раза в день, спишь на нормальной кровати, ходишь на уроки и на работу, но, вдоволь насмотревшись на меня, девочки решили просветить меня о "негласном правиле школы", - как выразились они. А заключалось оно вот в чем: ты здесь слуга, раб, который должен полностью повиноваться здешней королеве - Харукаве Мари, которая была той еще рыжей - конечно, крашенной - стервой. Эта пятнадцатилетняя сучка попала сюда из-за того, что распространяла наркотики среди подростков, но, что странно, сама наркоманкой не являлась. Собрав вокруг себя жестоких девчонок, которые убивали, избивали в группах и совершали всякие жестокие, насильственные деяния, Мари прогнула под себя большую часть школы, а, узнав о новенькой, она, конечно, принялась за меня. Первоначально, я вела себя тише воды, ниже травы, понимая, что если буду выпендриваться, то меня быстро прижмут к полу своими остренькими каблучками милые девушки-хулиганки. Но, увы, оставаться милой было невозможно, буквально на следующий день меня чуть не утопили в унитазе, лишь потому что я отказалась работать за одну из приспешниц Мари, после этого дня, я поняла, что здесь все намного серьезней, чем я предполагала и оставаться няшкой просто не имеет смысла. В силу своего упрямства или глупости я продолжала отказывать, не желая лизать ноги этим идиоткам, но девушки продолжали меня избивать, когда никто из наблюдающих за порядком не видел, ну, или просто не хотел видеть и лезть. Через несколько дней я уже научилась задерживать дыхание на пять минут, но продолжала делать вид, будто мне ужасно не хватает воздуха: если бы они узнали об этом, то стали бы держать мою голову в унитазе по семь-десять минут. По ночам, когда я уже почти засыпала, меня часто сбрасывали на пол и пинали ногами по всему телу, специально накрывая мое лицо одеялом, чтобы я не узнала нападавших. Конечно, это были одни из тех трусов-лицемеров, которые мило мне улыбались, а потом также мило избивали по ночам, закрывая меня одеялом. Для всех это было что-то вроде развлечения: разве не прикольно наблюдать за страданиями новичков, ведь, готова поспорить, они тоже проходили через это. Да, я была не единственная, кого избивали, еще было примерно шесть-восемь девочек, но они оказались поумнее и через день побежали лизать Мари и ее подружкам следы от обуви на полу. Забыла упомянуть, что в этом интернате мы раз в неделю посещали психолога, беседуя с ним. Первоначально мне было интересно с ним болтать, но после того как я познала всю прелесть здешней "власти", вопросы: "Все ли у вас хорошо? Не хотите ли поделиться своими проблемами?" стали меня порядком раздражать, проще говоря попросту бесить. И я стала всячески остроумить и язвить, выплескивая всю накопившуюся злость на бедного психолога, у которого стал немного дергаться глаз. Думаю, скоро понадобится психолог ему, а не мне. Также разрешались свидания с родственниками и близкими на территории исправительной школы, но родители меня не посещали с того дня, с одной стороны я их понимаю, они разочаровались в своей умной и послушной дочери и не хотят пока со мной общаться, тем более их работа отнимает много времени и сил, но с другой - мне ужасно хотелось увидеться с кем-нибудь из близких. Бог словно услышал мои молитвы, так как на следующий день меня навестили Кадзутора и Майки. Одев длинную кофту с такими же длинными рукавами, которые прикрывали все мои синяки и порезы, я побежала во двор, где на лавочке меня ждали мальчики, которые были, кстати, в не лучшем расположении духа. Я с улыбкой подбежала к ним и села рядом на скамейку, приветливо помахав рукой: - Приветик. Я скучала по вам, ребята. Кадзутора, до этого смотревший в землю, робко поднял на меня взгляд и почти прошептал: - Т/И, ты... Это... Прости меня. Я... - Если ты не замолчишь, то я тебя ударю. - быстро перебила его я, отчего парень удивленно приоткрыл рот, пытаясь что-то вставить. - Конечно, ты виноват, но должен извиняться не передо мной... Я резко замолчала, давая понять Кадзуторе перед кем следует извиниться: говорить перед Майки об этом было нельзя, потому что, по основной версии, я чуть не убила Шиничиро. - Кстати, с Шиничиро все хорошо? Мне было стыдно, что на протяжении всего этого времени я не думала о Шиничиро. Поэтому я хотела перво-наперво узнать все про него. Майки, все это время молчавший, засунув руки в карманы шорт, резко заговорил: - Он в коме. Улыбка сошла с моего лица. Манджиро повернулся ко мне и заглянул в глаза, сканируя своими темным взглядом насквозь, словно хотел увидеть каждую промелькнувшую на моем лице эмоцию. - В этом виновата ты и, думаю, Кадзуторе не за что перед тобой извиняться. Один раз ты меня огрела вазой не за что, так что вполне естественно, что кинешься на кого-то еще. Я растеряно уставила на Манджиро во все глаза, не веря в услышанное. Так мне не показалось, что он прекрасно помнил о том дне, и все это время притворялся? На моем лице расплылась радостная улыбка. Значит, он ненавидит меня, а не Кадзутору? Прекрасно, это просто прекрасно. Я просто не могла перестать улыбаться, отчего Майки холодно сказал, глядя на меня, как на сумасшедшую: - Надеюсь, что ты за это ответишь. Была бы ты парнем, я бы давно тебя прикончил. Сказав это, мальчик резко развернулся и пошел в сторону ворот, покидая территорию интерната. К твоему счастью, я уже плачу за все свои действия, Майки, и, думаю, буду платить всю жизнь. Увы, спасение жизни Шиничиро стоило довольно дорого, хотя, оно и понятно, он же играет огромную роль в появлении у Манджиро Черного импульса. Я с той же самой улыбкой наблюдала за удаляющейся спиной мальчишки, пока меня не отвлек виноватый голос Казу: - Прости, теперь Майки тебя ненавидит... И все это из-за меня... Кадзутора сжал руки в замок, расположив руки на коленях и опустив голову. Я повернулась в сторону мальчика и, глубоко вздохнув, положила руку на плечо Казу, отчего он вздрогнул и повернулся ко мне. - Мне плевать любит он меня или ненавидит, главное, чтобы он не ненавидел тебя, так что все отлично. Пожалуйста, хоть раз выруби свою совесть. Я не держу на тебя зла, правда. Ханемия неуверенно кивнул, после чего неловко замолчал. Видя, что мальчику все еще неловко, я спросила, придавая голосу веселые нотки: - Кстати, а почему только вы пришли, где остальные? Я ведь обидеться могу. Мне до жути было интересно, почему не пришел Изана, ведь я знала, что у него было очень много вопросов. Он бы не упустил возможности дотошно допросить меня, выбивая малейшие детали. Хотя, я даже рада, избежать нежеланного разговора: лгать в очередной раз мне не очень хочется, особенно, когда он пристально уставится на меня своими пронзительными фиолетовыми глазами, от которых порой мороз по коже. - Баджи стыдно смотреть тебе в глаза, а Изана... Он сказал, что если придет тебя навестить, то уйдет только с тобой, при этом вырубив всех, кто сможет ему помешать. Я подавила смешок, представляя это забавное зрелище, после чего удивленно спросила: - Он разве меня не ненавидит, все-таки "я ударила его брата". - Как ты и хотела, мы с Баджи не говорили правду остальным, все думают, что это твоя вина, но Изана не поверил и вытряс из нас правду... Теперь он нас с Баджи терпеть не может, а не убил нас только потому, что ты будешь недовольна. От удивления я присвистнула, поражаясь всему сказанному Кадзуторой. И что мне теперь делать? Майки не ненавидит Казу, но ненавидит его с Баджи в придачу теперь Изана. Шиничиро вроде жив, а вроде и нет, как-никак шансы на то, что он очнется, хоть и маленькие, но есть. Но я боялась, что это как-то может повлиять на психику Майки и Изаны, все-таки меня рядом с Курокавой нет, чтобы успокоить его и дать небольшой подзатыльник. Изана, ты упрямый настырный дебил! Если бы не узнал, то и не возненавидел бы Казу с Кейске, а теперь мне тут сиди и думай, не приведет ли эта ненависть к плохому исходу. Я готова была схватиться за голову и зарычать от досады. Что мне теперь прикажете делать?! - Т/И, а тут с тобой все хорошо? - вдруг спросил меня Ханемия, вырывая из мыслей. - Ты это к чему? - не поняла я. - Просто недалеко от нас стоят девочки и как-то странно хихикают. - нахмурился мальчик, глядя на кого-то за моей спиной. Обернувшись, я поймала взгляд Мари и ее злобную усмешку, которая не сулила ничего хорошего. Ха, как я могла забыть, что в манге упоминалось, что Кадзутора Ханемия - красавчик с большой буквы, и сегодня походу меня ждет денек с вопросами: "Кто ты для этого красавчика? Как такую убогую может навещать такой няшка?" и т. д. Кажется, легче будет сказать, что он мой брат, который меня ненавидит и пришел поиздеваться. Думаю, только тогда они будут довольны. Но никак не выразив досады на лице, я обернулась, пожав плечами, сказала: - Если они смеются, глядя на нас, - это не значит, что они смеются над нами. Кстати, тут все нормальные девчонки, меня никто не трогает и не обижает. Я прекрасно знала, что он сейчас спросит, поэтому ответила прежде, чем он задаст вопрос. - И передай это Изане, иначе он точно не успокоится. Кадзутора недоверчиво кивнул, покосившись на мою длинную кофту и такие же длинные спортивные штаны, которые закрывали все искалеченные ноги. Ханемия мальчик не глупый, так что если я его сейчас не прогоню, то он догадается обо всем и поймет даже то, что мне не суждено понять. - Кстати, Казу, мне, конечно, не хочется тебя выгонять, но скоро обед, а он тут безумно вкусный, так что... Конечно, в этом убогом месте и будут кормить убого, но ему это знать, думаю, не обязательно. Мальчик внимательно посмотрел мне в глаза, после чего хмуро кивнул, поднимаясь со скамейки. - Я буду почаще навещать тебя. - Нет, больше не приходи. - возразила я, отчего в глазах Ханемии промелькнул страх. - Ты же не ненавидишь меня? - Нет, просто я не хочу, чтобы тебя недолюбливал Майки из-за того, что ты навещаешь меня. Просто не приходи и пусть никто не приходит. Казу кивнул и медленно направился в сторону ворот, через которые недавно вышел Майки. Конечно, это только одна из причин, почему никто не должен меня навещать. Потому что... я не знаю, смогу ли вообще ходит после таких избиений в ближайшем будущем.