Amaranthine

Кларк и Лекса лежали на сдвинутых шезлонгах на одном из великолепных пляжей Южной Каролины и любовались океаном. Заканчивался август, и отдыхающих на курортах становилось меньше, но популярные среди туристов места еще были заполнены людьми. — Как ты думаешь, сколько дней понадобится, чтобы я научилась преодолевать на этой штуке больше метра, прежде чем упаду в воду? — спросила Лекса, следя за любителями виндсерфинга. Этим утром она впервые попробовала покорить доску с парусом, но пока что едва могла удержать равновесие. — Уверена, не больше пары дней, — ответила Кларк, прищуриваясь. — Я быстро научилась, а у меня не было такой физической подготовки, как у тебя. Ты скоро привыкнешь, и всё получится. Просто надо держать баланс, вот и всё. — Привет, милые девочки, — рядом с ними остановились Джейк и Эбби, которые в этот день припозднились с точки зрения своей дочери, которая предпочитала приходить на пляж с первыми лучами солнца. На часах было уже десять, а родители только покончили с завтраком и присоединились к ней и её возлюбленной. — Как первый урок виндсерфинга, Лекса? — поинтересовалась Эбби, расстилая полотенце. — Пока не удалось проехать больше, чем метр, — засмеялась та. — Полтора, — поправила Кларк, доставая бутылку воды. Отпив пару глотков, она протянула её Лексе и повернулась к отцу: — Будешь сегодня кататься? Джейк покачал головой. — Завтра обязательно. Сегодняшний день хочу посвятить ленивому отдыху. Внезапно телефон Лексы зазвонил. Шатенка, едва взглянув на экран, поднялась с шезлонга и, кивнув Кларк, отошла в сторону, где было меньше людей. Гриффин понятия не имела, о чем и с кем разговаривала её девушка, но то, как с каждой минутой на её лице росла улыбка, давало понять, что ей сообщали что-то очень хорошее. Лекса, запуская ступни в теплый песок, что-то оживленно говорила, и её глаза сияли. Кларк невольно залюбовалась, а Эбби ухмыльнулась и легко пихнула её локтем в бок: — Если бы вы только видели, какими влюбленными глазами вечно смотрите друг на друга. Кларк отмахнулась, а Лекса в это время завершила разговор и припустила обратно к шезлонгу. Никто из семейства Гриффин не успел задать ни одного вопроса, так как воодушевленная Лекса тут же сообщила: — Это была Анья. Сказала, завершились результаты тестирования новой версии препарата, который я разработала весной. Кстати, примерно в то время, когда познакомилась с тобой. — Вау. И как? — теперь и Кларк выглядела взволнованной новостями. — Еще в июне мы заметили, что он хорошо себя проявляет на клеточных культурах. Он замедлял рост раковых клеток, при этом не затрагивая здоровые. Мы продолжили исследовать его на клетках и в июле перед началом нашей операции по задержанию Нии запустили исследование на мышах. Когда я вышла из больницы, первые результаты уже были, и они обнадеживали. А на клеточных культурах число больных клеток неожиданно стало уменьшаться. Мы продолжили наблюдение. В общем, Анья сейчас сообщила, что на культурах остались только здоровые клетки, а у мышей происходит тот же процесс постепенного уменьшения размеров опухолей. — Это же круто! — воскликнула Кларк, теперь наполненная не меньшим восторгом, чем её девушка. — Но это еще не всё, — продолжила та. — Об этом уже узнали родители детей, которых я навещаю. Некоторым становится хуже, и они не хотят ждать, когда пройдут все испытания. Они сами подписали документы, которые просят сделать их детей участниками клинических исследований, потому что им больше не на что надеяться. — Значит, у Эйдена и остальных появился шанс выздороветь? Лекса вздохнула, не переставая улыбаться: — Я очень надеюсь, что этот препарат сработает и на них. Что они поправятся. — Это будет великий успех, Лекса, — Эбби выглядела восхищенной. Не так давно Кларк успела рассказать ей о теперь уже двух поездках, совершенных ими, о детях, которые неизлечимо больны, но не теряют веру в себя, в чудо и в Лексу. — Надеюсь, что смогу помочь многим, кто в этом нуждается, — ответила Вудсон, мечтательно глядя на линию горизонта. — Уверена, твоя тётя бы гордилась тобой, — тихо сказала Кларк и тут же поймала на себе благодарный взгляд своей девушки. Они едва успели обсудить эту потрясающую новость, как телефоны Кларк и Лексы снова завибрировали, на этот раз одновременно, и блондинка первой решила проверить, что за сообщение могло им поступить. — Вау! — воскликнула она, открыв групповой чат, созданный её подругами. — Линкольн сделал предложение Октавии! Она счастлива и хвастается. Лицо Кларк, а затем и Лексы, озарили широкие улыбки, когда последняя прочитала отправленное детективом сообщение. — Кто будет подружкой невесты, как думаешь? — поинтересовалась Лекса. — Определенно Рейвен, — ответила Кларк, убирая телефон. — Они давно дружат, и я не знаю более близкой подруги у Октавии, чем Рей. — Думаю, одна из вас должна будет поймать букет невесты на этой свадьбе, — вмешалась в разговор Эбби, за что получила укоризненный взгляд от Кларк: — Мама! — Поддерживаю, вы должны поймать букет, — воскликнул Джейк. — Мы будем рады помочь вам в подготовке свадьбы. А ты что скажешь, Лекса? Шатенка ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась, устремив взгляд на прибывающие волны. А Кларк, поворчав, что пока не желает думать ни о свадьбах, ни о букетах, а хочет наслаждаться отпуском и ярко проживать каждое его мгновение, с гиканьем бросилась в эти самые волны вместе с Джейком. Отец и дочь соревновались то кто быстрее доплывет до буйков, то кто дальше проплывет под водой, а Эбби и Лекса наблюдали за ними, и каждая размышляла о чем-то своем. Лекса, например, не переставала удивляться, как изменилась её жизнь за какие-то несколько месяцев. Еще в середине весны она была холодной и отчужденной, число её близких друзей ограничивалось лишь двумя людьми, а в целом круг общения был невелик. Тогда она думала, что уже больше никогда никого не полюбит, потому что её сердце окаменело, а заклятый враг так и не сводит с неё глаз, выискивая любой способ заставить её страдать. Единственной возможностью не дать насладиться своими страданиями было не привязываться ни к кому. Из-за этого она чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Кроме того, каждый раз когда она узнавала новости о жертвах Азгеды, ей становилось грустно, потому что она, зная имя главного преступника, не могла помочь восстановить справедливость: еще после гибели Костии Лекса уяснила, что в полиции есть обладающий полномочиями человек, который готов спустить всех собак на любого, кто посмеет даже просто намекнуть на причастность Нии. Да, такой расклад не удивлял, но заставлял сердце ныть. А еще ей не удавалось продвинуться в одном из главных дел своей жизни. Создавая лекарство и раз за разом сталкиваясь с неудачами, она чувствовала себя словно глупая и бесполезная муха, бьющаяся о стекло в поисках выхода. И этому, казалось, не было конца. Но вдруг появилась Кларк, которая привнесла в её жизнь солнечный свет, любовь и надежду. Она, сама того не зная, стала для Лексы поддержкой и опорой, а еще новым смыслом: впервые за несколько лет Вудсон ощутила желание сделать свою жизнь чем-то большим, чем просто выживание. И всё стало меняться на глазах. Она обрела множество друзей, наконец-то сумела оказать в помощь в борьбе за справедливость, отомстила за жестоко убитую любимую девушку, достигла успеха в деле, которому её тетя посвятила долгие годы. Да, в процессе этой борьбы она едва не погибла, но именно Кларк была той, кто оберегал её всякий раз, именно благодаря Кларк она не просто все еще дышала, а дышала полной грудью, потому что теперь ощущала себя абсолютно свободной. И совершенно неожиданно сбылась одна потаенная мечта Лексы: у неё появилась настоящая семья. Джейк и Эбигейл Гриффин теперь относились к ней в точности так же, как к родной дочери, и Кларк вовсе не ревновала, когда Джейк приглашал её, а не блондинку, посидеть с ним на заднем дворе, или когда Эбби подолгу вела с девушкой разговоры на профессиональные темы или первой спрашивала у неё, сколько и какого блюда положить в её тарелку. Иногда Лекса не могла поверить, что обрела столько всего в одночасье, как только в её жизни появилась та самая – а Лекса давно уже не сомневалась, что кроме Кларк ей никто и никогда не будет нужен. Возможно, супруги Гриффин и спешили, заводя разговоры о свадьбе, но сейчас, наблюдая за накатывающими на берег волнами и вспоминая события последних месяцев, Лекса задумалась и о том, что действительно готова к еще одному новому повороту в своей жизни. Как-нибудь вскоре после отпуска она обязательно выберет самое лучшее кольцо, которое наденет на палец Кларк. И на нем обязательно будет гравировка. Лекса недолго думала над фразой, которую хотела бы увековечить на этом кольце. Ей вспомнилось утро в квартире Кларк, тот трогательный рисунок, где она была изображена спящей, строка из песни, в которой скрывалось нечто гораздо большее. Она ответит Кларк другой строкой из той же песни. И её любимая девушка, несомненно, поймет, сколько всего она хотела сказать этой простой короткой фразой:

«My dream, Amaranthine».

КОНЕЦ