Amaranthine

Уже час Кларк не покидала палату Лексы, которая все еще спала. Эбби утверждала, что девушка придет в себя с минуты на минуту, и Кларк не рассматривала никаких иных вариантов, кроме как быть здесь, когда её любимая откроет глаза. На протяжении минувшего часа младшая Гриффин то разглядывала безмятежное лицо спящей девушки, то пролистывала ленту социальных сетей и переписывалась с Рейвен. Они все уже знали, что для Октавии операция тоже завершилась успешно, в её случае тоже не было задето ничего важного. Теперь рядом с ней находились Линкольн и Беллами: старший брат поспешно отпросился с работы сразу же, как узнал о случившемся, и примчался в больницу. Джахе повезло меньше, но его состояние совершенно не беспокоило Кларк. Она оторвалась от своего телефона, услышав, как Лекса зашевелилась, и немедленно отложила гаджет в сторону, чтобы накрыть руку Лексы своей. Шатенка медленно открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, прежде чем прошлась взглядом по палате и, наконец, сфокусировалась на Кларк и слабо улыбнулась. Гриффин счастливо улыбнулась в ответ и поднесла руку девушки к своим губам. — Всё позади, Лекса. Всё будет хорошо. Я с тобой. Анья тоже здесь, она неподалеку. Я позову её, если хочешь. Вудсон чуть качнула головой. — Побудь пока со мной. — Я никуда не уйду, — заверила Кларк, мягко целуя девушку в лоб. — Моя мама скоро придет, чтобы проверить тебя. Как ты себя чувствуешь? Лекса замерла, прислушиваясь к ощущениям, и на пару минут прикрыла глаза, прежде чем ответила: — Странно, но не так ужасно, как можно было бы себе представить. Кларк не успела ничего сказать: Эбигейл не заставила долго себя ждать и явилась, чтобы проверить состояние Лексы. Затем её сменила Анья, и блондинка сочла нужным дать им время побыть наедине, а сама отправилась в палату Октавии, которая тоже должна была очнуться. Она почти достигла нужной двери, когда увидела, как с другого конца коридора, прихрамывая, идет Рейвен, и поспешила к ней. Рейес заключила подругу в объятия: — Привет, Кларк. Ну, как ты? — По крайней мере у меня нет дырки в животе, так что считай, что нормально, — ответила Кларк, и эмоции в её голосе показались противоречивыми: радость от встречи с подругой, грусть от произошедшего с Лексой и Октавией, чувство вины… — Да уж, — Рейвен похлопала Кларк по плечу. — Кейн рассказал мне всё в деталях. Говорит, Линкольн корит себя, что не уберег Октавию. Что мог бы выехать пораньше, ехать побыстрее, чтобы оказаться у участка одновременно с вами. Ему стыдно, что он не смог оттолкнуть О или закрыть собой, как это сделала Лекса. А Беллами места себе не находит, хотя ему уже несколько раз сказали, что О вне опасности. Это всё, что тебе следует знать, прежде чем мы туда зайдем. Кларк кивнула, и они вошли в палату, где по обе стороны от изголовья постели находились Линкольн и Беллами. Оба смотрели на Октавию с таким обожанием, что Рейвен не сдержала смешок. — Рейвен, Кларк, господи, как я рада вас видеть, — Октавия широко улыбнулась и хотела поднять голову, но была остановлена братом: — Если захочешь сменить положение, скажи мне, и я помогу тебе передвинуться. Рейвен фыркнула и тут же получила свой адрес два неободрительных взгляда от мужчин, о которых она подумала было пошутить, что они напоминают ей церберов у трона королевы детективов, но смолчала, чтобы не вызвать еще больше осуждения с их стороны. Она расскажет эту шутку Октавии потом, когда они останутся наедине. — Ничего смешного, — все-таки ответил Беллами. — Моя сестра — моя ответственность. Линкольн уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но внезапно передумал и сосредоточил свое внимание на плане эвакуации, размещенном около двери. Рейвен, не церемонясь, попросила мужчин оставить их с Октавией, чтобы они могли обсудить некоторые важные вопросы. Разумеется, те заворчали, что Блейк совсем недавно вышла из наркоза, а они уже спешат грузить её разговорами о расследовании, но лицо Октавии неожиданно просияло, и она велела Рейвен сесть рядом, потому что у неё в самом деле оказалось несколько поручений для подруги, и ей было невероятно жаль, что она не может сделать эту работу самостоятельно. Мужчинам ничего не оставалось, кроме как покачать головами и выйти в коридор.

***

Октавия и Лекса были выписаны через неделю. Не сразу, но Эбби призналась, что им обеим несказанно повезло: пуля прошла в паре сантиметров от печени Лексы и повредила только мышечные ткани, а в случае Блейк всё и вовсе решали миллиметры — еще чуть-чуть, и пришлось бы удалять поврежденную селезенку. Если Лекса спокойно восприняла свою временную недееспособность и просто наслаждалась обществом Кларк и людей, которые её навещали, Октавия едва ли могла смириться с тем, что не может заниматься расследованием в такой важный период. Задержанных допросили Маркус Кейн и Рейвен Рейес, которые несколько раз приходили в палату Октавии, чтобы доложить о результатах. Кларк осмотрела все вещественные доказательства и подтвердила, что они могли быть использованы для удаления внутренних органов и пункции костного мозга. К моменту выписки, благодаря регулярным звонкам, электронным письмам и визитам Маркуса и особенно Рейвен, Октавия уже знала всю картину преступлений. Шесть лет назад Кейдж Уоллес познакомился с Лорелей Цинь на крупной медицинской конференции. Молодая женщина работала ассистентом врача Вооруженных сил США на различных боевых учениях, проходивших в штате Вирджиния. Однако сфера её интересов простиралась далеко за пределы исцеления ранений, полученных военными. Это заинтересовало Кейджа, и он предложил Лорелей проводить исследования в медотсеке на базе Mount Weather. В качестве другой заинтересованной стороны вскоре выступила Ниа, которой Кейдж рассказал о потенциале своей новой знакомой. Так заработала их преступная схема. Пострадавшим в настоящих боевых действиях военным иногда требовалось серьезное лечение, а в некоторых случаях дело доходило до необходимости пересадки внутренних органов. Тогда в дело вступала Азгеда: именно люди Нии находили подходящего по параметрам человека, похищали его и доставляли на так называемую Гору. Еще в первый раз Ниа дала добро на использование всего ресурса, что мог предоставить им похищенный. Уже тогда ей пришла в голову идея об оставлении тел в местах, где их нетрудно было найти. Она так и не смогла объяснить, были ли эти мысли связаны с местью за смерть дочери с самого начала или же она не рассматривала возможность списать всё на Трикру или Хеду. В то время для неё куда важнее была жестокость, с которой действовала она сама и восхитившая её Лорелей. Внутренние органы удалялись под наркозом, иначе, как объясняла доктор, можно было их повредить, и тогда они не были бы пригодны к использованию. Необходимые органы пересаживались военным, как и было оговорено заранее. Некоторые из оставшихся Ниа сбывала в крупную клинику в Вашингтоне, где у неё имелись давние связи. Вырученные деньги разделялись между Нией, Кейджем и Лорелей. Кроме того, раз в полгода одна из принадлежащих Ние фирм осуществляла спонсирование деятельности Mount Weather. Обычно в распоряжении Цинь оставалось несколько органов, с помощью которых она проводила свои исследования, для чего Азгеда поставляла ей ни в чем не повинных людей. Обычно, когда люди Трикру пропадали без вести, их родные связывали это с их прошлой деятельностью, потому не спешили объявлять их в розыск. Как правило, поиски не давали результата. Цинь, тем временем, проводила эксперименты, которые могли бы поразить своей жестокостью неподготовленного человека, но доставляли большое удовольствие Ледяной Королеве. Цинь могла пересадить тот или иной орган человеку с совершенно неподходящей группой крови или удалить часть органа, заменив её аналогичной частью от «донора». На каждого подопытного она заводила дневник, где описывала любые изменения в его состоянии. Обычно всё сводилось к мучениям, агонии и болезненной смерти, после которой тела подопытных сжигались. Однажды, когда возникла необходимость в пересадке костного мозга, Ниа лишь поинтересовалась, возможно ли выкачивать его без анестезии и, получив положительный ответ от Цинь, в рекордно короткие сроки предоставила подходящего по параметрам человека лишь с одним условием. Каждый раз, когда Цинь проводила забор костного мозга, Ниа и Онтари наблюдали за процедурой от начала и до конца, и обе не скрывали удовольствия от вида пациента, который медленно умирал в страшных муках. Несмотря на присущую ей жестокость, Ниа не всегда стремилась причинять боль своими руками, роль зрителя её тоже устраивала. Она предоставила Онтари возможность истязать пытками Костию Гонсалес, упиваясь видом её крови и оглушительными криками, которые постепенно затихали вместе с утекающей сквозь пальцы жизнью девушки. Ей нравилось сидеть и смотреть, как Цинь добывает костных мозг у людей, прикованных к столу и знающих, что они обречены на медленную смерть. Кроме того, Ниа наслаждалась своей безнаказанностью и не упускала шанса доказать себе, что она хитра, умна и неуловима. Могущественна. Именно поэтому она не сжигала тела «доноров» —людей, которых лишали внутренних органов или костного мозга, — как это делали с подопытными. На протяжении нескольких лет ей удавалось водить за нос полицию, а найденные тела ужасали всех жителей штата, в особенности его столицы, и одно лишь это давало женщине повод для самолюбования. Они не оставляли улик, и не было ни малейшей зацепки, которая могла бы вывести следствие на Азгеду. Несколько раз Маркус Кейн, работавший над делом, умудрялся сдвинуться с мертвой точки, но каждый раз Джаха докладывал об этом своевременно, и Ниа оказывалась на несколько ходов впереди — достаточно, чтобы запугать нерешительного детектива и заставить его отказаться от намерения разыскать серийного маньяка. Но появилась Октавия Блейк, которая не боялась ни Бога, ни черта. И Ниа, которая привыкла ощущать себя безусловным победителем, все-таки проиграла. Теперь предстояла вереница судебных заседаний, и Октавия настоятельно рекомендовала адвокату Эшли Арчер держаться подальше от обвиняемых. — Я и так закрыла глаза на твою роль в этой истории, потому что тебе некуда было деваться, — сказала она, едва выписавшись из больницы. — Будь добра, оставь это дело адвокатам Ричмонда. Лучше составь резюме и готовься к переезду и новой работе. А пока расскажи мне, что происходит между тобой и моим братом. Те пару раз, что Эш навещала Октавию в больнице, она неизменно сталкивалась с Беллами, который любую свободную минуту посвящал сестре. Детектив не могла не заметить заинтересованные взгляды, которые Беллами бросал на адвоката, и на то, какой застенчивой она становилась в его присутствии. Как-то она задала аналогичный вопрос брату, а тот неуверенно сказал: — Я пригласил Эш на свидание, и она обещала, что сходит, когда в этом деле будет поставлена точка. Теперь же, когда Октавия смотрела Эшли в глаза, та смутилась. — Честно, О, мне нравится Беллами, он хороший человек, — призналась она. — Но дело в том, что у меня никогда не было никаких отношений. Ниа не позволяла нам. Ни мне, ни Онтари, ни кому-то еще из своих особо приближенных. Поэтому я не знаю, как вести себя, я боюсь что-то сделать не так. Боюсь, что очерствела, пока служила ей, пока была шпионкой. Я боюсь его разочаровать. Октавия грустно улыбнулась. Потребуется немало времени, прежде чем Эшли начнет отпускать навязанную ей роль. Она уже сделала первый шаг, попросив своих знакомых перестать называть её этой все еще чуждой ей кличкой «Эко», с которой неразрывно была связана личность расчетливой шпионки. Но еще нескоро она найдет под руинами свое настоящее «Я»: девушку с большим сердцем и умением сопереживать, чувствовать и любить. Девушку, которую Октавия видела в ней. — Просто будь собой, — напутствовала её Блейк. — Ты очень ему нравишься, и он знает, что у тебя непростое прошлое. Позволь ему любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Позволь себе быть хотя бы немного слабой рядом с ним.

***

— Он умер, Лекса! — восклицала Кларк, ворвавшись на кухню и не сводя глаз с телефона, который держала в руках. — Я думала, что это фейк, но он действительно умер, черт возьми! — Господи, кто умер? — шатенка с обеспокоенным выражением лица повернулась Кларк и сняла сковородку с плиты. Может, она все еще была на больничном, но по крайней мере считала себя в состоянии приготовить яичницу на завтрак. — Честер Беннингтон! — выпалила Кларк, наконец, подняв растерянный взгляд на Лексу. — Еще в прошлом месяце мы обсуждали, что пойдем однажды на их концерт, а он взял и повесился! Ты можешь себе это представить? И теперь… Мы не пойдем на их концерт. Мы не услышим их новые песни. Потому что он решил, что ему надоело жить. Лекса притянула Кларк к себе и позволила устроить голову на своем плече. — Мне жаль. Я любила Linkin Park еще со школьных лет. — Как и я, — вздохнула Гриффин. — Мне жаль, что такой талантливый человек ушел. Что мы не услышим новых песен, но он будет жить в том творческом наследии, которое уже оставил за столько лет. А что касается концерта, думаю, мы придумаем, на концерт какой группы мы могли бы пойти. — Придумаем, — согласилась блондинка. Известие, опубликованное новостными порталами во всем мире, действительно огорчало, но предаваться унынию было некогда. Кларк следовало быть на рабочем месте уже через час, тем более что на протяжении десяти дней, проведенных Лексой в больнице, Гриффин и так позволялось работать в свободном графике. На этом смогли настоять сама Кларк, а также Эбби и Маркус Кейн, ссылаясь на тот факт, что Кларк едва не пострадала сама, когда сотрудник полиции не сумел удержать опасную преступницу. Так судмедэксперту удавалось посещать лабораторию или участок по мере необходимости. К счастью, в этот период в городе не случилось никаких серьезных происшествий, поэтому Синклер тоже не был загружен заданиями ни своими, ни теми, которые пришлось бы выполнять вместо Кларк. Такое небольшое затишье позволило заботиться о Лексе почти ежедневно, даже во время смен Эбби, которая официально была лечащим врачом раненой Вудсон. Несмотря на то, что Эбби не сомневалась в качестве манипуляций, производимых дочерью, а обрабатывать швы и менять повязки Кларк умела мастерски, Эбигейл все равно уделяла пациентке достаточно внимания и не раз благодарила её за спасение Кларк, когда та ненадолго покидала палату. — Я не могла поступить иначе, — каждый раз отвечала Лекса. Эбби понимающе кивала. Кларк потребовались объяснения Аньи, чтобы осознать, что причины, побудившие Лексу принять пулю вместо неё, были значительно глубже, чем просто желание защитить любимую девушку. Что дело не только в ней самой и в том, что она принимала участие в расследовании, взяла на себя роль приманки, вывела из себя психически нестабильную Онтари, тем самым став очевидной мишенью. Причины поступка Лексы были и в самой Лексе тоже, и, хотя Эбби не получала никаких объяснений, житейская мудрость позволяла ей самой найти ответы. Но это не отменяло того, что она была благодарна хотя бы за то, что ей не пришлось доставать пулю из дочери и молиться, чтобы рана не оказалась фатальной. Со дня выписки Лексы, а это было три дня назад, Кларк еще ни разу не ночевала в своей квартире. Она взяла на себя почти все обязанности по дому, так как Лексе еще нельзя было напрягаться, к тому же, пусть Кларк ни разу не говорила этого вслух, мысль оставить Лексу одну на целую ночь заставляла её волноваться. Пусть швы и были сняты, а по словам Эбби ткани уже активно восстанавливались, Кларк не могла не беспокоиться, что что-нибудь может внезапно пойти не так. Еще одной причиной, которую она тоже не называла, был страх самой оставаться одной. Не раз она видела во сне, как Онтари стреляет в Лексу, как бледнеет её любимая, теряя кровь, и каждый раз Гриффин удавалось проснуться прежде, чем происходило непоправимое, и тогда лишь одного взгляда на спокойное лицо спящей Лексы хватало, чтобы прогнать чувство всеобъемлющего ужаса, наполнявшего её естество. Каждый раз она радовалась хотя бы тому, что не кричала во сне и не беспокоила своими кошмарами никого, кроме себя самой. Иногда в её снах мелькали искаженные болью лица Октавии и Рейвен, и это ощущалось еще тяжелее. Но Кларк не позволяла себе заострять внимание на изматывающих снах, потому что этим трем девушкам было гораздо хуже, чем ей. Потому что Лекса и Октавия, а чуть ранее Рейвен, были серьезно ранены и нуждались в восстановлении, в то время как она сама отделалась испугом, пусть и далеким от легкого. Но по крайней мере обошлась без физических увечий, в отличие от той же Рейес, которая все еще опасалась остаться калекой. Поэтому в какой-то степени ей было даже стыдно, что она искала убежище в постели Лексы, надеясь, что простое ощущение тепла любимой девушки сможет прогнать её кошмары. Но в первую очередь она была здесь, чтобы заботиться и поддерживать ту, которая тоже наверняка видела дурные сны, но точно также не говорила о них.

***

Придя в полицейский участок, Кларк не удивилась, увидев там Октавию, которая, как и Рейвен, проигнорировала предписание как можно больше отдыхать. Предстоящие судебные заседания, структурирование доказательств занимали их гораздо больше, чем забота о собственном здоровье. Пусть они избегали физической активности, но нельзя было отрицать, что умственные нагрузки тоже утомительны для организмов, которым нужны силы на восстановление. Часть бумажной волокиты взял на себя Маркус Кейн, но две одержимые расследованием девушки не хотели остаться в стороне, когда впереди маячила финишная черта. Вскоре одно за другим прошли заседания. Ниа Айсплинг была приговорена к смертной казни: организация серийных убийств, жертвами которых стало полтора десятка человек, уже заслуживала такого сурового наказания. И это без учета тех, кого использовали для проведения опытов, а их количество можно было назвать только приблизительно, и оно, судя по полученным данным, переваливало за пару десятков. Кроме того, в процессе расследования выяснилось, что Ниа была причастна еще к целому ряду других серьезных преступлений, и, в конце концов, нельзя было забывать о её участии в незаконном обороте человеческими органами и костным мозгом, а также о ранее нераскрытом убийстве Костии Гонсалес, ведь теперь имелись все доказательства вины Нии. Судя по её реакции, женщина была готова к такому исходу. Она смеялась всем в лицо, зная, что ей осталось недолго. Возможно, с её точки зрения она все равно победила, забрав бесчисленное множество жизней, взамен лишившись своей. Лорелей Цинь получила такой же радикальный приговор за свои жестокие исследования и хладнокровно совершенные убийства. В отличие от Нии, она не была готова к такому вердикту, умоляла пересмотреть решение и смягчить приговор. Судья оставался непреклонен. Кейдж Уоллес получил тридцать лет тюремного заключения за содействие в организации преступлений, совершенных с вопиющей жестокостью. Онтари Браун назначили двадцать пять лет колонии строгого режима. Когда огласили срок, девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. По сути, она пробыла в неволе половину своей жизни, но научилась угождать и получила шанс хотя бы на какую-то выгоду. Теперь у неё не осталось ничего из того, что было практически в руках, к тому же ей придется провести в местах лишения свободы больше лет, чем она прожила на этом свете. Её определили в одиночную камеру на несколько дней, пока готовились документы для её отправки в колонию. Но в первое же утро девушку нашли мертвой: она повесилась на простыне, которую скрутила в крепкий жгут, оказавшийся в состоянии выдержать вес её хрупкого тела.

***

Все слушания завершились днем ранее, и остаток дня ушел на работу с документами, но сегодня Октавия вряд ли могла найти хоть немного времени, чтобы появиться с полицейском участке. Все телеканалы штата стремились взять интервью у детектива, которая положила конец леденящим душу убийствам. Не секрет, что каждый житель штата опасался, что следующим может стать он сам, но теперь все как будто могли выдохнуть с облегчением, зная, что не лишится жизни вместе с внутренними органами или костным мозгом. Для Маркуса Кейна и Октавии Блейк была назначена небольшая пресс-конференция, и для молодого детектива это было первое событие такого масштаба: раньше она разве что давала интервью на камеру для местного телеканала, и это было всего пару раз за весь период её службы. — Я хочу поздравить всех с этим событием, — начал Маркус Кейн под бурные аплодисменты. — Наконец-то люди, отнимавшие жизни жесточайшими способами, получили своё. Они больше не принесут вреда никому из вас, дорогие граждане. Они были хитры и изобретательны, именно поэтому я столько лет бился над загадками и не мог найти правильный след. Потому что они не оставляли зацепок, и подобраться к ним было тяжело. Но я счастлив, что моя преемница оказалась более настойчивой. Зал взорвался бурными овациями, когда Октавия включила стоящий перед ней микрофон. — Дорогие жители Ричмонда, жители штата Вирджиния. Это были непростые недели, но мы справились. Мы смогли раскрыть личности, выследить и задержать людей, которые столько лет держали в страхе всех нас. Их действиям нет и не может быть оправдания. Два приговора о смертной казни скоро будут приведены в исполнение, и мы с вами знаем, что они справедливы. От рук этих женщин страдали и умирали люди. Я чувствую радость и облегчение от того, что смогла положить конец их жесточайшим действиям. Но я никогда бы не справилась с этим одна. На протяжении последних нескольких месяцев со мной бок о бок трудились люди, без помощи которых я бы снова и снова приходила в тупик, позволяя убийцам и дальше отнимать жизни. Ваши жизни. И я хочу выразить благодарность тем, кто помог мне отыскать правильный путь. Их всего двое, но вместе мы оказались отличной командой. Детектив Рейвен Рейес и судмедэксперт Кларк Гриффин — они заслуживают разделить со мной эту славу, которая на меня внезапно обрушилась. Они многое сделали, чтобы преступники оказались там, где им положено быть. Кроме того, я хотела бы поблагодарить нескольких гражданских людей, которые помогали мне в разработке и реализации плана по поимке убийц. Это Алексия Вудсон, Роан Айсплинг и Эшли Арчер. Без их участия всё было бы гораздо сложнее. Вопросы и ответы на них заняли совсем немного времени, но публичное выступление утомило Октавию. Когда она покинула сцену, её уже поджидали Линкольн и Беллами. Старший брат заключил брюнетку в крепкие объятия: — Я так горжусь тобой, О. — Еще бы, — усмехнулась Октавия. — У меня впереди еще несколько интервью. Газетчики хотят знать всё обо мне, о серийных убийствах, убийцах. И наверняка кто-нибудь спросит про Онтари, которая ночью покончила с собой. В глубине души Октавия понимала, что двигало девушкой, когда она затягивала петлю у себя на шее, и ей было жаль Онтари, которая еще ребенком попала в лапы жестокой женщины и всё, чему она научилась — быть такой же жестокой. На днях, когда Октавия встретилась с Эшли, чтобы обсудить детали её новой работы в адвокатской конторе Ричмонда, Арчер неожиданно призналась, что никогда не хотела никого убивать. Пожалуй, единственной жизнью, которую она с радостью бы оборвала, была жизнь Ледяной Королевы. Но ей всегда было страшно воплотить это потаенное желание, потому что она не могла себе представить, что ждет её после такого поступка. Ниа обучала её стрельбе и требовала развивать меткость, и почти каждый раз вместо мишени юная Арчер представляла лицо Ледяной Королевы. Но в юности Эшли не довелось испытать полученные навыки на практике, а после поступления в университет девушка заявила, что убийц в Азгеде много, а адвокат не должен марать руки и замешивать себя в убийствах. В своей жизни ей пришлось убить лишь четверых. Троих в перестрелках, обороняясь, и одного во дворе Кларк Гриффин в попытке спасти Октавию, Лексу и окружавших их людей. В остальных случаях меткость пригождалась Эшли вовсе не для убийств. На следующий день Октавия разговаривала с Эшли по телефону, и та сказала, что уже готова к переводу на новую работу, осталось лишь найти приемлемое жилье. Блейк закусила губу. — Я могла бы предложить тебе свою студию. — Серьезно? Но разве она вместит еще одного человека? Октавия усмехнулась. — Линкольн предложил мне переехать к нему, и я согласилась. Так что студия может быть в твоем распоряжении, я только предупрежу арендодателя, что снимать будет моя подруга. — Спасибо, О, твоя студия идеально подойдет. Кстати, твой брат пригласил меня на свидание, когда я перееду и обоснуюсь в вашем городе. Октавия цокнула языком: — Беллами упоминал. Он ждет, когда ты будешь готова. — Думаю, скоро буду готова. Я очень хочу нормальную жизнь, О. Ты себе даже не представляешь, как сильно я хочу жить как нормальный человек. — У тебя будет такая жизнь, — заверила её Октавия. — Ты её заслужила.

***

Какими бы счастливыми не выглядели влюбленные пары после того, как в нашумевшем деле была поставлена точка, была одна проблема, которая коснулась всех без исключения. Лекса едва ли не каждую ночь видела во сне, как её тело пронзает пуля, и тотчас ощущала фантомную боль в том месте, где все еще виднелись следы от недавно снятых швов. Иногда пуля попадала не в неё, а в Кларк, а иногда пуль и вовсе было несколько. Каждый раз шатенка беспокойно ворочалась, а затем резко садилась, тяжело и часто дыша. Одного успокаивающего прикосновения Кларк было достаточно, чтобы унять страхи и тревоги, но на следующую ночь это могло повториться снова, а потом снова. — Я знаю, что ты тоже каждую ночь просыпаешься и проверяешь, что я жива и дышу, — призналась как-то Лекса. — Я справлюсь с этим, мои кошмары пройдут, — отмахнулась Кларк. — Я беспокоюсь о тебе. — Тогда я думаю, нам стоит позаботиться друг о друге, тем более, нас обеих мучают похожие сны, — нахмурилась Лекса. — Со мной всё будет в порядке. Это ты пострадала, а не я. — Ты тоже пострадала, Кларк, — возразила Лекса. — Ты была там. Ты видела это. Ты держала меня в своих руках, ты останавливала кровь, не давала мне умереть. Ты боялась, что я могу умереть. И что твоя подруга тоже может умереть. Ты сидела рядом со мной в машине скорой помощи. Ты пережила стресс, Кларк, не отрицай это. И пережила не раз. Сначала, когда пострадала Рейвен, потом, когда в меня стреляли у твоего дома, потом — когда подстрелили меня и Октавию. К тому же, ты боялась, что твоя мама выберет Джаху, а не меня. Ты боялась, что не только пуля, но и её решение может убить меня. Кларк вздохнула и устроила голову на плече своей девушки. — Ты права. Но я рада, что мама выбрала нас с тобой. Ранение Джахи все равно было серьезным. Ему повезло, что он получил из-за этого инвалидность, и его просто досрочно отправили на пенсию и не стали судить как соучастника. Все говорят, ему недолго осталось. Но мне его не жаль. И я уверена, мои кошмары скоро пройдут. — Не уверена, — тихо ответила Лекса, обнимая блондинку. — Мне на протяжении года снилась голова Костии в этой банке. Я не знала, какими были последние часы и даже дни её жизни, и мне снились ужасы, от которых я едва не сошла с ума. — Лекса, — Кларк прижалась губами к шее девушки. — Я понимаю это. Но мы справимся. Нам нужно создать как можно больше счастливых моментов, и кошмары пройдут сами. Поверь, я знаю. Мне тоже снилась истекающая кровью Шарлотта или некоторые из моих пациентов, когда я была на практике в больнице. Это пройдет, поверь. О той же проблеме однажды заговорили Линкольн и Октавия, а Рейвен и вовсе призналась, что иногда мучится бессонницей. Но Гриффин оказалась права: чтобы кошмары сошли на нет, необходимо было вытеснять их счастливыми моментами. А хорошее действительно случалось. Октавия Блейк и Рейвен Рейес получили повышения. Кроме того, они удостоились наград от руководства штата и получили солидные премии за раскрытие особо тяжких серийных преступлений, которые оказались связанными между собой. Рейвен завершила курс реабилитации, и теперь ничто не напоминало о недавно пережитом несчастном случае и полученной травме. Больше девушка не переживала, что останется калекой: её нога теперь функционировала без ограничений. Её одержимость взрывами оставалась неизменной, и не раз она говорила, что хотела бы однажды устроиться на работу ФБР в отдел, где расследуют взрывы.

***

В Калпепере же долгое время не утихала шумиха, связанная с арестом мэра и её причастностью к преступлениям. Оперативно был назначен временно исполняющий обязанности мэра, и в то же время были запланированы выбора нового главы города. В то время для Роана многое изменилось. Многие смотрели на него как на посланника дьявола, и лишь малая горстка горожан была к нему снисходительна, не забывая истину, что сын не отвечает за поступки своего родителя. Фирмы, принадлежащие Ние, должны были арестовать, однако Маркус Кейн воспользовался своими знакомствами, чтобы доказать честность Роана, его желание помогать правосудию и несогласие с деяниями матери. В конце концов, Роан стал полноправным владельцем всего, что недавно принадлежало его матери. Теперь мужчина с воодушевлением смотрел в будущее.