Чёрная луна и красное солнце в аромате магнолии

Чимин примирительно хмыкнул, жмурившись от слёз, и вот его член погрузился в рот, в горячий, умелый такой рот! Отсасывали и вылизали жадно, но осторожно, гладя по бедрам и ногам. Чужие пухлые губы столкнулись с его пухлыми губами. Омега поднял руки и обнял за шею, прижимаясь, мыча нетерпеливо в этот сводящий с ума рот, кончая, виляя задницей и пытаясь выйти из второго рта, но его держали, заставляя излиться. Альфы рычали, один ему в губы, второй, глотая сперму и пытаясь аккуратно растянуть, вталкивая палец внутрь. — Смазку обезболивающую приготовь, — оторвавшись от губ Чимина, попросил Тэхён Чона. — Уже тут. — Подождите, а можно несильный свет включить, неуютно без света. Пусть это будет не в темноте, пожалуйста, — просил омега. Теперь он видел всё. И как смотрел на него Чонгук, вводя пальцы в его красивую попку, и как Ви за всем этим голодно наблюдал. — Тэ, ты первый, — поцеловав и оглядывая везде мужа, сказал Чонгук. Тэхён устроился между ног омеги, тот молча потянул младшего оборотня на себя, ища маленьким нежными ручками член Чонгука: — Разреши?.. Затуманенный и благодарный взгляд волка был для Чимина положительным ответом на свой вопрос: — Входит во вкус, котёнок. И пока Тэхён в него входил, приятно распирая изнутри, омега, также приятно, для себя и для Чонгука, сосал тому член, отрываясь на секунду, чтобы попробовать на вкус и облизать гладко выбритые яйца оборотня, что были такие приятно тяжёлые сейчас и тугие. Второй оргазм накрыл с головой и Чимин уже забыл, зачем он здесь, лёжа под альфами с испачканным лицом и грудью спермой Чона, с вытекающей из его раскрасневшийся пульсирующей дырочки спермой Тэхёна. Ключицу пронзило словно ножом и он дико заорал от боли, забившись в судорогах и пытаясь из неё выплыть. Кто сейчас лизал и сосал его соски, Чимин уже не видел. Половину плеча ломило, отдавая в спину и ногу, и вся левая сторона горела огнём, перемешивалась с вновь подступающим возбуждением, отвлекая на него. А горячий член вошёл вновь. Только брали его уже более осторожно, чем в первый раз, и с оттяжкой. Сквозь залитые глаза слезами омега разглядел зататуированный торс младшего оборотня, что брал его сейчас, подводя медленно, но верно, к очередному оргазму. — Кончи, кончи! — Альфа гладил ему живот и трогал нежно маленький член и яички. А Тэхён рядом дрочил, глядя на них. Он сидел на согнутых в коленях ногах и попе, разведя колени в стороны, тяжело дышал, красиво и сексуально стонал, обнажая окровавленные клыки: — Хочу увидеть. Гуки, кончи ему на живот и отверстие и ляжки. Чон так и сделал. Чимину оргазм отодвинул пульсирующую боль на второй план, от только что поставленных меток. Хенджина поставили на обустройство новой тренировочной базы в бывшем особняке Пака Богома. Большой парк и удобная локация поместья позволяли, никому не мешая, провести все коммуникации и работы. Сейчас он сидел на своей яхте, разбирая документы. Огромное панорамное окно, на задней корме, открывало потрясающий вид на вечернее тёмно-синее небо, уже затягивающееся чернотой и окраплённое яркими звёздами. Хван сидел спиной к корме на полукруглом диване: белом, кожаном, приятно поскрипывающем. Поставленный на низкий столик выключенный компьютер уже почти час показывал ему двойное отражение луны на экране. Волк просто отупело смотрел, пытаясь понять, кто красивее — это огромная яркая луна, в обрамлении огоньков звёзд или маленький, яркий, веснушчатый омега. Тот был настолько нежный и потрясающе пахнущий, что было больно на него смотреть и слова разлетались, мысли путались, а запах цветущей липы опьянял до головокружения, до му́ки, из которой не хотелось выплывать и оборотень мог бы проходить через это опять и опять. Фотографии Феликса, в своём маленьком магазинчике, оборотню приходили каждый день от его людей, а букеты, купленные ими же и присланные в резиденцию Хёнджина, сохраняли, ненадолго, аромат омеги. Потом просто пришлось выкрасть пару вещей парня. Один из халатиков и фартуков, в которых тот работал в магазине, и которые теперь навечно поселились в спальне волка. Хотя нагрудный платочек, что он нашёл в нежно зелёном халате, в пиджаке альфы был всегда и кочевал каждый день в чистую одежду Хвана. До скрежета зубов, до хрипов сводило клыки от желания вонзить в тонкую шейку, раздвинуть худенькие ножки и засадить на всю в малюсенькую задницу. Такого альфа в жизни ещё не испытывал, погружаясь всё глубже в омут. Суррогаты не могли заменить, он пробовал. А Тэхён тыкнул ему в нос сводом правил и законов, когда ему доложили, что Хёнджин пытается ухаживать за омегой человеком: — Ты можешь оказывать знаки внимания только после того, как подарил украшения для волос омеге, что носит жемчуг и собираешься в течении трёх суток его забрать и официально сделать своим мужем и отцом своих детей. Спать, выходить гулять ты можешь только со свободными омегами волками или конкретно с теми из людей, кто продаёт своё тело. Такие не могут претендовать на брак с кем-то из нас, только, если сам волк этого пожелает. А свободные омеги - люди имеют право предъявить, если он или она не являются проституткой. Ты, если потащишь его в койку! Обязан будешь жениться! Ты готов?! — К чему? — в ответ биг боссу и вожаку. — Не спать с ним! От слова совсем! Не трогать! Ходить за ручку. И всё на этом! Когда у него течка и ты её чувствуешь, или чувствуешь, как она приближается, её послевкусие, у тебя скручивает кишки!!! Так что не сможешь контролировать свою ярость и это будет сводить с ума и не образно, а по-настоящему, натурально! Будет разрывать мозг от невозможности войти в тело того, кого хочешь! Ты готов к такому? Я уверен, что нет! Даже взрослые, имеющие опыт волки альфы, не все могут или не всегда могут это контролировать. Древние законы созданные и хранят наш мир неспроста. А я, как глава стаи, обязан следить, чтобы они выполнялись как со стороны людей, так и с стороны наших. Всё, иди сходи потрахайся куда-нибудь, не провоцируй зверя внутри , иначе выгоришь, свободен! Хенджину приходилось буквально рвать себя и бороться со своим животным. Последние несколько дней фотографии Феликса демонстрировали немного грустную моську и чуть опущенные уголки маленьких губ, похожих на не раскрывшийся бутон розы. Хватило оборотня на несколько дней терпения. И вот сейчас огромные окна цветочного магазина в опускающихся сумерках, чётко выделяли очертания цветов в горшках, кустов и маленьких деревьев. Он дождался, когда последний клиент, прямо перед самым закрытием, вышел, неся охапку бледно-розовых гортензий и кремовых орхидей. Этим клиентом был омега, который являлся племянником кормилицы самого Хёнджина. Альфа вручил омеге деньги и попросил купить цветы и сказать, есть ли кто ещё в магазине. Этот парень был уже на шестом месяце беременности и являлся другом детства и поверенным его ещё детских тайн. Он с удовольствием рассказывал о семейной жизни и самочувствии, пока ехали к месту, договорившись, что домой омега вернётся на такси, а букет оставит себе от друга в подарок за эту услугу. Телефон пикнул SMS от Роуза: «Иди, он один и уже закрывается. Он очень добрый, сразу видно, воспитанный и необычный. Удачи. P.s.: Пахнет волшебно, будь аккуратен и осторожен.» Ладони вспотели, волк выдохнул, а сердце от предвкушения бухнуло вниз. Он не мог никого попросить о такой услуге, кроме Роуза, пообещав тому, что это только один раз. Потом он такого делать больше не будет. Ему надо последние пару слов сказать Феликсу, и на этом их дороги разойдутся навсегда. Хлопнул дверью машины пик-пик. Сигнализация пик-пик. Шум в ушах и голове пик-пик. Последние удары сердца. Кровь прилила к горлу и перекрыла дыхание. К члену отдала горячая волна, когда из приоткрытой двери, полыхнуло цветами липы, выжигая трахею и лёгкие. Если бы не принятая двойная доза блокаторов, он бы распял парня прямо на полу магазина или на чистом высоком прилавке, который тот усердно протирал тряпочкой. Омега поднял голову, чуть приоткрыл рот, задышал тяжело через сжатые зубы, заскулил еле-еле, но оборотень услышал, учуял. Молчали оба. Дрожали оба. Феликс испуганно и с болью смотрел. Волосы, затейливо подхваченные заколочкой, виски, как и положено, открыты, оставляя в зоне видимости маленькие ушки с просвечивающим хрящиком и мочками, в которые были вдеты гвоздики с жемчужинами. Расстёгнутый голубой халатик, под ним тонкая, с длинным рукавом цвета неба и со стойкой ангорковая водолазка для тепла. Осень на дворе… Тёплые, флисовые бриджи синего цвета до середины икры, высокие тёплые голубые носочки и резиновые, кофейного цвета, тапочки, как раз для работы с водой и землёй. Всё закрыто, просто, но самый сексуальный всё равно! Феликса знобило и волк это видел. Защёлкнул сам дверь. Вывеску «закрыто» повернул Хван тоже сам. Шагнул ближе. Омега стоял и смотрел, распахнув глаза. Хёнджин слышал его сердце. Шёл к парню, как бык на кровавой корриде за красной тряпкой или скорее, как дикий волк на охоте за своей добычей. Вот они вплотную. Одному страшно… Страшно пошевелиться, страшно дышать и страшно моргать, страшно думать о НЁМ, страшно заглянуть в красные глаза! Другому больно! Его животное сжирает себя сам и самого его заживо изнутри самоуничтожаясь. Левая рука Хвана задрала кофточку на парне, обнажив мягкий впалый животик и соски. Провел рукой, чуть сжав. Омега подался к нему вперёд и застонал. Волк рванул на себя, подхватывая за зад и затылок. Маленький, слабый, влекущий как десять наяд, загоняющих в сети. У него сладкая даже слюна. Откуда-то хватило сил оттолкнуть?! Омега шлёпнулся попкой на мягкий коврик — настил, оперевшись по инерции, назад на руки и расставив ноги согнутые в коленях, словно приглашая… Оборотень рванул дверь наружу. Свежий воздух! Заревел мотор чёрного ламбо. Как мог сдерживаться и не лечь сверху, не начать вылизывать, кусать и брать?! Хёнджин и сам не понял! Трясло так, что еле управлял собой, а из-за задеревеневших пальцев, чуть не сделал аварию. На пляже никого. Холодно. Разделся до трусов, зашёл в море. Ледяная вода мало, но помогла. Окунался с головой и, не вытираясь, натянул кожаные штаны, берцы, футболку и кожанку с меховым воротником. Всё!!! Больше никаких встреч, никакого риска, никаких метаний и испытаний собственной прочности, что перед этой невесомой человеческой бабочкой ничего не стоила!