Чёрная луна и красное солнце в аромате магнолии

Феликс устал сидеть и писать каждый день эти письма. Иногда строчки размывались чёрными кляксами, это, наверное, от боли, что точила сердце и кромсала на куски душу. Он писал альфе, писал обо всём, делясь, рассуждая, прося ... Быть счастливым... Папа случайно нашёл один из упавших листов. Застал его омежка, когда папочка тихонько плакал на табуретке в углу кухни Феликса, вздрагивая болезненно плечами. Вот тебе и приехал навестить сына. — Папа, — выдохнул, обнял, — папочка. — Мой славный мальчик, ты влюблён? Он тебя обидел? — Омега шёл по тонкому льду, боясь сделать ещё больнее своему ребёнку. — Папочка, я не хотел, я не хотел влюбляться. — Феликс вцепился в кофту папы, вдыхая родной запах цветов зверобоя, приправленный любимыми ванильными духами, — он самый лучший! Он .. Он.. он... — Ну-ну, мой цветочек, мой маленький, самый добрый ребёнок. Папа остался ночевать, дав сыну отоспаться после прорвавшегося океана слёз. С утра взяв ключи, ушёл открывать его цветочный магазинчик. Волк, молодой, сильный, из очень и очень богатой семьи... Феликс показал ему ожерелье. Старший омега побоялся даже представить себе стоимость этих нескольких ниток жемчуга. ,, Я сегодня за тебя поработаю, отдыхай. Люблю тебя". Записка от папы.Облегчение... Сил не было. Ну не было сил! Он задыхался.Отправил другу в Сеул : — Как ты? Милли прислал фото УЗИ и фото своего живота, на котором розовым фломастером нарисовал себе цветочки, ёжиков и рожицы. Вот кому ещё хуже, больнее, страшнее! Намджун женат, презирает человека, что носит его дитё под сердцем. А Милагрос сейчас один, далеко от дома, с большим животом, и пытается его веселить, присылает смешные смайлики (друг сразу понял, что с Феликсом что-то не то...Обычно младший звонил...). Омега решился : — Папа, я хочу уехать. К Милли. Папочка, — опять слёзы обжигающим потоком, — я больше так не могу! Папа !!! Вчерашняя истерика не истекла ещё. Но это последний прорыв. Омега понял своего сына. — Конечно, мы с отцом во всём поможем тебе и поддержим. Уезжал через два дня. На дольше его бы не хватило, просто в Пусане для Феликса кончился кислород! Его ждал Милагрос в пригороде Сеула. Столица, по договору волков и людей, а также его периферии, пригород — всё это было единственным городом в стране, не разделенным стаями. В нём, в основном, жили именно люди или волки одиночки, их было не так много, как везде по стране. И, в основном, это были лишь официальные представители от самых крупных стай полуострова. В любом случае, никто не станет искать там Милли. Тэхён купил ему небольшой домик с садом, гараж и пристройку с помещением для реконструкции мебели, которой друг собирается опять начать заниматься после рождения сына. Перевозили тайно, на маленьком грузовике, отослав часть вещей со спец - курьером. Близнецы прощались, ревя в три ручья. Глава Чёрной Луны смотрел на всю эту картину грозовой тучей. Феликс понял, вожак зол не на своего беременного мужа, а на своего кузена. У Ви, в этот раз, были связаны руки. И приходилось отсылать брата своего мужа, который уезжал далеко, увозя в животе его племянника и ценного омегу. А альфа не может даже приставить охрану, Джун будет парня искать и может выйти на Милагрос через общих людей. Ким хорошо знал родственника и видел его маньячные глаза, что закипали лавой, когда вожак пытался с ним поговорить о Милагрос. **************************** — Господин Хван, там ... — Растерянный охранник, — вам... Хёнджин, уже пьяный, отмахнулся. Вокруг омеги обоих полов. Спиртное. Он даже пригласил дорогого диджея, устроив четырнадцатого февраля в главном зале особняка частную дискотеку. Полный дом волков и людей, всем весело! Альфа в центре танцпола, он лучший в этом. Пластичное тело, музыка рвёт мозг. Оборотень пытается устать, опьянеть. 14 февраля — день всех влюблённых! Всех?!! Всех, блять?!... Но не его!... Это сейчас у него поминки его любви, а не праздник. За пьяной дымкой легче, можно уснуть и улететь опять в ту комнату в свечах, не желать вскрыть себе вены или ввязаться в жестокую драку с самим собой и рвать зубами и руками не чужую плоть, а своё сердце. Никто не знал ... Оборотень нашёл одного молодого и очень талантливого художника. Хван стеснялся первый раз в жизни, описывая парнишке, что он от него хочет. Картина уже была почти дописана. В комнате на кровати, покрытой чёрной полу прозрачной органзой, хрупкое тело омеги. Размытый силует. Пылающие угли роз в белых вазах везде и белые свечи, подкрепляющие огнями таинственность и интимность сюжета картины. Молоденький альфа (человек) взялся за работу со всем пылом юного сердца: — Вы его любите? — Много знать хочешь, — беззлобно кинул младшему, — рисуй давай, я тебе денег отвалю. Кроме картины, тайную комнату решено было сделать, и повесить в ней же её изображение. С утра Шин, что рисовал, позвал, объявив, что почти закончил. Оборотень, сунув денег, выставил за дверь сказав приходить завтра. За дымкой покрывала, на огромном полотне, лежал его любимый... Заперев дверь на ключ, волк опустился на колени. По-другому здесь неправильно. — Сладкий, приснись мне, — сжав зубы. — Пожалуйста. — Уже умоляя. — Прошу тебя! Липа ароматом хлестала по воспоминаниям. Лето. Зной. Жарко. Надо раздеться, и чтобы ОН тоже был голый. Кулаки сжались до хруста. Альфа, как перед алтарём, стоял, раскачиваясь и обняв себя руками. Утро после вечеринки встретило лёгким морозом за окном и звенящей пустотой внутри волка. Сам пошёл на кухню, он любил иногда там завтракать один. Сегодня повара нет, выходной. Жуя бутерброд и хлебая кофе с молоком: — Что за корзина с цветами на окне? Кто-то преподнёс презент одной из горничных? Начальник охраны уставился удивлёнными гляделками : — Так это ваше! Вчера принесли вечером, вы велели куда-то сунуть, я сюда поставил. Больно розы хороши! Глаз у Хвана зацепился за картонную фигурку колибри, воткнутую в одну из пурпурных огромных роз. Нехорошее предчувствие внутри придавило. Зашатало мир и пол под ногами оборотня. Открытка прицеплена прищепкой. Он уже знал, что то, что написано там, его разорвёт в клочья! Хёнджин это чувствовал шкурой. Детским каллиграфическим почерком : — Твои глаза такие же прекрасные, как эти розы. Прощай. Будь счастлив. Вы слышали, как закрывается крышка гроба, а сверху на него бухает могильная плита? Альфа вот сейчас услышал это на похоронах своего счастья и своего сердца, что испустило последний вздох и покрылось коркой прочного, обжигающе холодного льда. Везде ожоги. По всему телу ледяные ожоги. Только душа, уставшим путником, забившись в самый дальний угол, напомнила : — Не отчаивайся, у тебя ещё есть картина и баночка с липовым мёдом. Да она издевается! Собственная душа издевается! А ты как хотел, волк? Ты же сам и её, и сердце своё предал. А самое страшное, ты предал сердце липового омеги. Даже не задумался, откуда Феликс узнал его адрес. Способов много найти, знакомых общих тоже. Но кому рассказать о том, что сейчас происходит?! Хван даже не мог поделиться. Недоеденный завтрак так и остался остывать на кухне. Зимой ламбо не подходит. В этот раз к магазину омеги он ехал на огромном джипе. Свист тормозов. Кинул на месте для инвалидов. О, как раз для него! Хёнджин инвалид на всю голову. Штраф? Ну, разве это того стоит! Подбежал к магазинчику. Стеклянные двери открыты, внутри свет. Вот же, вот, сейчас он его увидит. Зашёл. Красивый омега блондин поднял на него глаза, посмотрел, наклонив голову: — Что-то желаете? Вопрос был задан так, что словно тот знал, что же альфа тут ищет... — Нет, ничего, просто зашёл посмотреть, — глухим голосом. Омега не отводил от него глаза. Глаза, как у Феликса... Оборотень не решился у папы своего маленького колибри ничего спросить. ***************** Джин, как мог, загрузил себя делами. При всей его холодности и расчётливости, при достаточно спокойном отношении к сексу, фотограф заинтересовал Кима и именно сексуально. Нет, оборотень очень любил покувыркаться в постели с красивыми омегами, но никогда так не штырило ни от кого( от Шуги слово ), как от мраморной статуи Ли Тэмина. Оборотень два раза подгадывал совместные застолья, выкраивая в своём сильно загруженном графике свободное время, чтобы увидеть высокомерного блондина с голубыми глазами. Первый раз журнал устроили презентацию номера, над которым омега и альфа работали совместно, когда делали фотографии. Тэмин прохаживался между приглашёнными гостями издательства, улыбаясь дежурной улыбкой и притягивая взгляд и нюх волка к своей персоне. — Как вам фото? — Сам подошёл к волку, чем порадовал. — Вы профессионал. Хотите ещё шампанского? — Вежливость себе могут позволить лишь короли или птицы высокого полета. — Что? Разглядываете? — Молодой мужчина смотрел прямо оборотню в темно - красные глаза. — Нравитесь, — усмехнулся Сокджин. — Держите себя в штанах и в руках. Ваше дело только облизываться, — выдал раздражённо омега. — Очень нравитесь. Вот и поговорили. Тэмин как и хотел, также и боялся прожигающего внимания от оборотня. Дышалось тяжело, а мускус хотелось слизывать не только со своей кожи, но и с его кожи. Фыркал и срывался на Джина при встречах. Два раза у Чимина и у его мужей дома столкнулись лоб в лоб. Альфа успел за плечи придержать, вынырнув из-за поворота. У Ли потом ещё долго горели места, куда ненароком попали ладони Кима. Но Сокджина это всё больше и больше вводило в глубокие раздумья... А может, это судьба?..