Драбблы на тему...

Взрывы и сдавленные крики - это последнее что слышал ФРГ уже практически 50 лет перед тем как открыть глаза. Ему никогда не удавалось уснуть забывшись, мечтать о чем-то позитивном в своих грезах он уже и не смел. Года сменяли друг друга неторопливо, каждый раз отнимая по маленькому кусочку измученной души. Германия недовольно поморщился, нашарил на прикроватной тумбочке круглые домашние очки и, едва слышно кряхтя, встал с развороченной постели на встречу новому дню. Сегодня 8 мая 1995 года - годовщина победы в Европе... Праздник, что отмечают все. Евросоюз в этом году даже предложил устроить отдельное мероприятие для политических воплощений, и его идее многие дали зеленый свет. Вопрос о месте даже не стоял - Германия понял все без слов. Подготовка продолжалась пол года, немцу даже пришлось подключить к этому делу Австрию, настолько дело оказалось хлопотным. Когда же праздник начался, а Берлин приглашающе сверкал уютом, все совсем ненадолго засияло для Германии яркими красками - ведь вокруг были те, кто не давал погружаться в тоску... по крайней мере не сразу. ФРГ всегда чувствовал себя в эту дату лишним. Ему хотелось пропасть, раствориться, просто исчезнуть, ведь все вокруг кричало - "Смотри, что он натворил! Они не забудут, не простят, а значит и ты не избавишься от этого никогда!" Но он вновь натягивал дежурную улыбку, глядя в глаза Польше или Венгрии и отчеканивал очередное поздравление. Он перевел взгляд в сторону: Евросоюз елейно-сладко улыбаясь, вновь пытался говорить о работе с явно не расположенной к этому в этот момент Францией. Это было отличительное свойство ему подобных - они не испытывали человеческих эмоций даже в зачатке. Воплощения воплощений - в них нет места скорби или радости, места вообще для чего-то человеческого. Вновь поворот головы - Великобритания легко и непринужденно болтает с Данией, Италия лениво потягивая вино, легкомысленно препирается с Сербией, даже Россия почтил своим присутствием - стоит в углу зала, немного нервно разминая плечи. Суета и никакого спокойствия. Германия, дождавшись прибытия всех гостей, вышел на балкон, обреченно всматриваясь в постепенно засыпающий Берлин. - Разрешите поздравить вас, в эту замечательную дату? - из раздумий Германию вывел по-мальчишески задорный голос и легкое касание чужой руки его плеча. Немец обернулся, сразу же встретившись с пристальным вниманием гетерохромных глаз. Не самая уникальная черта этого парня, но одна из самых заметных: небесно-голубой, как у самого ФРГ, глаз соседствовал с абсолютно белым, настолько, что с трудом можно было разглядеть радужку, многие даже думали, что это слепота, но нет, маленькая черная точка зрачка была такой же активной и подвижной, что и на втором глазу. - Здравствуй, Израиль. Поздравлять тут скорее нужно тебя, мой друг. Еврей улыбнулся легко и непринужденно и, чуть прикрыв глаза, склонил голову на бок. Он всегда был странным: чересчур экспрессивным, словно бы не мог надолго оставаться спокойным. - Брось, я отношение к этому имею опосредованное. Это было правдой - его народу война нанесла колоссальный урон, только вот сам Израиль этого момента не застал, появившись на свет чуть позже. Тонкие длинные пальцы легко откинули кучерявую прядь, пока глаза неотрывно следили за слегка унылым немцем. Молчание. Затяжное молчание и напряжение, скользившее меж ними не нарушали даже гости, снующие вокруг точно назойливые мошки. Германия поправил очки, чуть сползшие на нос, пока гость, прислонившись к стене неподалеку и засунув руки в карманы чуть мятых брюк, неотрывно наблюдал за ним. Мысли обоих сейчас занимал один вопрос: "Почему ему так повезло?" Израиль, как и любое политическое воплощение, связан со своим народом. Многим кажется, что связан даже сильнее остальных, ведь в этом его уникальность. Он - первое, за почти две тысячи лет, политическое воплощение, рожденное от простой человеческой семьи. Обычно, политическое воплощение носит в себе черты родителя (такого же воплощения) и культурный код того населения, за которое он будет отвечать в будущем. Однако если у народа нет четкой территории, на которой они проживают - воплощение не сможет появиться на свет. Евреи когда то давно имели собственное государство. За тысячи лет расселения по миру не растеряли национальную идентичность, однако вновь обрели воплощение только после образования государства. Они считали рождения Израиля чудом, доказательством того, что имеют право на жизнь. Только вот сам Израиль считал это проклятием. Он каждый день слышал, что само его существование - подарок судьбы, только вот он сам не ощущал этого. Он не чувствовал себя частью народа, поскольку не мог разделить всей боли, что испытывали его люди, пока его не было с ними. Когда твой собственный народ старше тебя самого - это повергает в необъяснимую тоску. Он хочет знать и чувствовать, все то, что чувствуют они, но не может. Из* не ощущал себя живым. Израиль хотел бы оказаться на месте немца - жить и помнить, жить и осознавать.

***

Германия хотел бы оказаться на месте еврея. Быть чистым листом, незамутненным памятью предков и грузом ответственности. Жить и не проживать весь тот ужас каждую ночь: когда в твое плечо тихонько хнычет твой родной брат, прямо над тобой проносится очередной бомбардировщик, а все, что ты можешь видеть перед глазами - труп собственного отца. Не осознавать тяжкое ярмо, что оставили на тебе отец и дед. Быть свободным от ответственности. Чувствовать себя живым существом, а не продуктом чужих ошибок. - Угостишь сигаретой? Израиль удивленно вскинул брови, на ФРГ, но сигарету передал, вновь доставая новую. Германия с упоением вдохнул горький никотин, чуть расслабившись. Не то, чтобы он часто предавался этой пагубной привычке, но сегодня - хотелось до безумия. - Может, прогуляемся? Скажем, до Бундестага? Немец неопределенно пожал плечами. - Нужно приглядывать за гостями.. да и скоро стемнеет.. Он будто пытался найти себе оправдание, но лукавый взгляд чуть прищуренных гетерохромных глаз, заставил его помедлить. Вновь попытаться затянуться, на что хитрый прищур обрел озорной блеск. Германия сам не понял, как оказался ловко зажат между стеной и нависнувшим над ним парнем, что, не отводя игривого взгляда от его растерянного лица, прикуривал свою сигарету от его собственной. Чужое миловидное лицо находилось в непозволительной близости, но ФРГ даже не думал его отталкивать. Тонкие игривые пальцы, невесомо пробежались по чужому плечу. Израиль в ответ гаденько усмехнулся. - Так куда мы идем? Германия издал нервный смешок и дыхнул горьковатым дымом в лицо нахалу, заставляя собеседника зажмурить свой голубой глаз. - Мой дом в паре кварталов отсюда. За час неспешной ходьбы... - Можно ли это считать за первое свидание? Германия фыркнул. Наглец. Ничего, в конце пути он сможет отыграться. В ту ночь ему впервые не снился горящий Берлин. Ему снился багровый закат и неясные песнопения на удивительном его уху языке.