Многоликий

      Вечерний город наполнился голосами выползших на остывающие улицы людей, но в сквере у Главного Храма было тихо и спокойно. Закатное солнце, погруженное в жаркое марево, стало рубиново-красным, отбрасывая ослабевшие лучи на некогда белые колонны.       К одной из них, скучающе прислонившись, стоял мужчина. Красные блики на лице делали его похожим на стеснительного юношу, и, возможно, случайный прохожий и купился бы на обман, если бы не выточенная годами фигура воина, да черные, словно пустые глаза, не свойственные юным отрокам.        С другой стороны анфилады неуклюжими, неровными шагами торопился на встречу маленький, худой человек. Длинная, словно с чужого плеча, темная ряса мешала ему, путаясь в ногах, а пояс, должный помочь в такой ситуации, развязался и норовил сползти, отчего мужчине приходилось держать его рукой.       В сравнении с красавцем воином клирик был комичен и неказист. Его гладкая, лысая макушка в окружении темных каштановых волос, словно стеклянный шар, отражала последние солнечные лучи, а взгляд светло-голубых глаз был полон восторженной радости и пугающего энтузиазма. — Ваше высочество! — заголосил послушник храма, — Всё готово! Наконец, они все собрали! Мы сможем начать... — Замолкни! — резко перебил храмовника принц. — Сколько раз мне напоминать не обращаться ко мне подобным образом. Я прождал тебя уйму времени, и Боги знают, кто мог меня увидеть здесь. Я должен быть сейчас у восточной границы и, если соглядатаи короля донесут на меня, в этом будешь виноват именно ты. Так что следи за своим языком, — медленно, словно отбивая каждое слово, произнес мужчина. — Простите, господин, — изрядно сбавив тон произнес служитель храма. — Но вы только представьте! Мы столько лет ждали, и вот, наконец, свершилось! Этих денег хватит чтобы претворить наши замыслы в жизнь! Ох, я столько ждал! Вы же знаете, господин. — Знаю, — ответил принц, — но тебе следует вести себя осторожнее. Твой восторг и нетерпение могут вызвать ненужные вопросы. И если все накроется, ты мне больше не нужен. Ты ведь это знаешь? — Разумеется, мой господин, я не позволю кому бы то ни было помешать нам. Я сделаю так, что вы возвыситесь до небес, и тогда все они пожалеют! — храмовник сжал ладони в кулаки и продолжил, брызгая слюной. — Пожалеют что забыли о принце, забыли о сыне! Они будут ползать на коленях и в ужасе молить о снисхождении! — Я сказал, угомонись уже! — зашипел на собеседника мужчина, отряхивая одежду от незаметных плевков. — Убирайся в свою келью и пей там успокоительный отвар, пока не полегчает! А до тех пор не смей показываться людям на глаза, и мне в особенности. Связался с сумасшедшим...       Молодой мужчина широкими шагами удалялся с места встречи, и свои последние слова произнес уже в пустоту, не надеясь, что их услышат. Но храмовника в темной рясе, который все ещё там стоял, ничуть не задело услышанное. В его глазах плескалась искренняя радость, а губы сами растягивались в широкую улыбку. Солнце уже скрылось за горизонт, и в сумеречной тени парка лицо немолодого храмовника казалось неестественным и жутким. По галерее разнеслось невнятное эхо. Мужчина обернулся на звук, но вокруг никого не было в такой поздний час. Не должно было быть.