Home/Дом

В ранние утренние часы Гарри любил наблюдать за тем, как спит Тео: его волосы были растрепаны на подушке, и каштаново-коричневый оттенок переходил в темно-янтарный ореол вокруг головы, ловя лучи солнца поздней осени. Его веки затрепетали в отчаянной попытке продержаться чуть-чуть подольше под безжалостным натиском этого утреннего света. Гарри прильнул ближе, чтобы услышать ровное, глубокое дыхание Тео и посмотреть на то, как ритмично поднимается и опускается его грудь. Он выглядел таким умиротворенным, таким свободным от бремени. Гарри невольно улыбался, наблюдая за сонными выражениями лица своего парня. Он прошел через многое, они оба прошли. Они заслуживали спать допоздна, купаясь в лучах утреннего солнца, пока наслаждаются обществом друг друга. Они заслуживали ленивые утренние поцелуи над паром горячих чашек кофе, и маленькие споры на тему: «чья очередь готовить завтрак». Гарри вынужден был признать, что предпочитал в них побеждать. Тео был великолепен во многих аспектах, но готовка просто напросто не входила в их число. Они заслуживали легкие прикосновения, обещания и произнесенные шепотом признания в любви. Они заслуживали друг друга. Съехать с Площади Гриммо было верным решением, в особенности после того, как Гермиона переехала к Малфою пару месяцев назад. Дом был слишком переполнен болезненными воспоминаниями и пугающими темными углами, был напоминанием о войне, смерти и утрате. Гарри долгое время пытался убедить себя в том, что Сириус хотел бы, чтобы он сделал это место счастливым, невзирая на то, что знал, как сильно крестный ненавидел свой фамильный дом. Ему пришлось встретить Тео, найти настоящее счастье, по-настоящему ощутить себя своим, чтобы понять: стены на площади Гриммо никогда не станут домом, не без Тео. Дом был с человеком, который освещал его утра, читал стихи перед сном и прижимал к своей груди, спасая от дрожи из-за одолевающих его старых ночных кошмаров. Дом был там, где был Тео. Гарри продолжал наблюдать за ним, когда губы Тео слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но потребность в этом волшебном «еще пять минут» казалась сильнее. Гарри усмехнулся, целуя кончик носа Тео. Он выглядел как ангел, когда спал. Но мог стать демоном, когда того хотел. Гарри невольно улыбнулся, и его член дернулся от воспоминаний с прошлой ночи: грязные стоны возле его уха, удерживающая на месте рука на его шее, следы от укусов на его плече и яростные шлепки кожа к коже, пока Тео отчаянно вдалбливался в него. Он задрожал и провел пальцем по острой скуле своего парня, наблюдая за тем, как его черты становятся мягче, и как его сонная улыбка медленно приподнимает уголки губ. Губ, которые могут заставить его задыхаться и молить о большем лишь парой простых слов. Гарри склонился ближе и оставил нежный поцелуй на этих сладких губах, зарываясь рукой в мягкие пряди волос их обладателя. — М-м-м-хм… — пробормотал Тео, не проснувшись окончательно, и обвил рукой талию Гарри, притягивая его к своей груди. Тео Нотт определенно не был жаворонком. Но Гарри не возражал. Все началось с воскресного утра, и каждое последующее стало сокровищем. Он не мог представить, как просыпается в выходные один. На самом деле, теперь он не мог представить, как вовсе просыпается один. — Доброе утро, любовь моя, — прошептал Гарри на ухо Тео, когда прижался к своему парню в теплом объятии. Он мог остаться в постели навсегда с твердым телом Тео, прижатым к его, с их переплетенными ногами и его пальцами, рисующими ленивые круги на его спине, пока он притягивает его ближе. Это было совершенство. Счастье. Дом. — М-м-м-хм… — повторил Тео, по-прежнему сражаясь со сном, но притягивая Гарри ближе и прижимаясь губами к его лбу. Он делал это каждое утро с того момента, как Гарри переехал, словно не хотел отпускать. Словно все еще не мог поверить в это. Правда заключалась в том, что иногда Гарри тоже не мог в это поверить. Но такова была реальность. Гарри даже не пытался сдержать улыбку, которая расплылась на его губах, пока он лениво целовал шею Тео прямо под когтями ворона и ключицей, где норвежские узлы скручивались и превращались в тщательно продуманный дизайн. — Утро, — прошептал Тео восхитительным сонным рычанием, которое отразилось в сознании Гарри. — Я встал, — добавил он, и его губы изогнулись в коварной улыбке. Его глаза оставались закрытыми, когда он провел рукой по боку Гарри и схватил за задницу, крепко прижимая его к своему твердому члену. Он потянулся как кот: его спина изогнулась и гортанный рык сорвался с губ, пока он терся об Гарри. — Часть тебя… Да, определенно, — выдохнул Поттер, усмехнувшись, когда скользнул губами по губам Тео. — Кофе? — спросил он, запрокидывая голову. Тео провел языком вдоль его шеи и прикусил за ухо. — Или меня? — уткнувшись, пробормотал Нотт. — Кофе… — посмеялся Гарри и в последний раз оставил один поцелуй на его мягких губах, прежде чем вылезти из постели. Он наблюдал за тем, как его парень, все еще пребывающий в сонном тумане, схватился за пустую половину кровати, словно пытался поймать его. Тео заворчал и вместо Гарри притянул к своей груди его подушку, зарылся в нее лицом и без промедления уснул. — Встал… Верно, — пробормотал Гарри себе под нос, пока шел на кухню, захватив по пути шелковый халат Тео. Нетерпеливое «мяу» и высокомерный желтый взор с подозрением встретили его, как только он вошел в яркую современную комнату. Тео любил быть «слишком». Гарри подумал об этом уже не в первый раз, окинув взглядом устройства и приборы, которые усеивали необъятное пространство. Устройства и приборы, которыми Тео никогда прежде не пользовался, пока Гарри не переехал. Он мог поставить на это свою палочку. Кот зевнул, но не спустил с него глаз, пока Гарри направлялся к контейнеру, наполненному кошачьим кормом. — Доброе утро, Йоссариан, — усмехнулся он, наполняя миску, и увидел, как маленькое животное фыркнуло, прежде чем наброситься на еду. Он тоже определенно не был жаворонком. Гарри занялся делом. Наполнил кофеварку «Italian Moka» эксклюзивными обжаренными зернами и разместил ее на плите. Запах свежего кофе, фундука и какао наполнил комнату. Он должен был признать, что мог и привыкнуть к такому роскошному образу жизни, когда зерна обжарены именно так, как ему нравится. Он перелил кофе и сделал его исходя из их предпочтений: черный для Тео, а сладкий и молочный для себя. Гарри не удивился, обнаружив Тео прислонившимся к стойке прямо за своей спиной. Каким-то образом, это стало частью их рутины. Некоторое время Гарри задавался вопросом, как Тео вообще умудрялся вылезти из постели раньше, если некому было заваривать ему кофе по утрам, пока они не съехались. Теперь же Гарри каждое утро делал кофе, Тео его дразнил, а Йоссариан вел себя как сварливый маленький комок шерсти, пока не закончит есть. Иногда Тео предпринимал попытки приготовить Гарри завтрак. Результаты по-прежнему варьировались, но он пытался, и Гарри любил его за это еще больше. Он съел бы что угодно из того, что готовит Тео, только чтобы увидеть гордость, расцветающую на его лице каждый раз, когда Гарри настаивает, что подгоревший тост очень вкусный и пережаренные яйца идеальны. На самом деле, Тео делал успехи. Гарри почувствовал, как тепло разливается по всему телу от того, как Тео посмотрел на него, стоя за возвышением на стойке: его глаза были прикрыты, а губы расслаблены, пока большой палец медленно двигался вдоль нижней. На нем были только боксеры, и выделяющиеся мышцы его пресса напряглись, когда он, потягиваясь, вытянул руки над головой. Четкие линии татуировок по-прежнему заставляли Гарри пускать слюни. Головы змей выглядывали из-за резинки его нижнего белья, и Поттер тяжело сглотнул, когда взгляд опустился ниже. Тео выглядел готовым к тому, чтобы наброситься. И Гарри не сомневался, что именно так он и поступит. Но этот взгляд… Вероятно, он и стал тем, что заставило Гарри схватить Тео и аппарировать с ним к черту после их первого свидания в магловской части Лондона. Никто и никогда не смотрел на Гарри так. Он привык к тому, что люди смотрят на него с благоговением, восхищением и желанием. Но это не было настоящим. Никто и никогда не смотрел на него так, как тогда смотрел на него мужчина рядом: словно Гарри подарок, который он вот-вот откроет в рождественское утро. Словно знал, что нечто столь желанное пряталось за упаковкой, но был не уверен, что достаточно хороший, чтобы его заслужить. Это была смесь необузданного голода, смягченного каплей робости. Это было, словно Тео со всей своей уверенностью и резким поведением не мог поверить, что прогуливался рука об руку с Гарри Поттером вдоль реки Темзы. — Знаешь, я отлично провел время… — тихо произнес Гарри, нарушая тишину, которая затянулась между ними с того момента, как они покинули бар. Дискомфорта не возникало, но комплексы просачивались наружу. Гарри давно не ходил на настоящее свидание. Он чувствовал, что должен что-то сказать. Тео остановился и повернулся, взглянув на него. Пока его ледяные глаза сияли в свете уличного фонаря над головой, он прижал большой палец к нижней губе в тот момент, когда мелькнул кончик его языка, смачивающий рот, а половина лица оставалась скрытой за облаком дыма, лениво тянущегося от сигареты, которую он изящно держал между пальцами. Гарри никогда раньше не хотел поцеловать кого-то так сильно. Он решительно шагнул ближе, прижимая Тео спиной к каменной стене, отделяющей их от реки, и недокуренная сигарета упала на землю, забытая напрочь. Этот поцелуй отличался от тех, что они разделяли на прошлой неделе. Не было никакой пьяной, мутной срочности. Это был чистый голод и страсть. То, как их губы столкнулись, поначалу было мягким и обезоруживающим, но настолько наполненным желанием и необходимостью, что Гарри пришлось ухватиться за Тео, иначе ноги не выдержали бы. Бриз растрепал их волосы и плащи, они потерялись друг в друге. Не существовало ни прохожих, ни шума Лондона, никаких переживаний и никаких проблем. Существовали только Гарри и Тео. И непреодолимое желание, захватывающее их полностью. Они целовались так, словно мир мог рухнуть в любой момент. Гарри прорычал в поцелуй, когда Тео зарылся руками в его волосы и мягко оттянул пряди. Горячий язык проскользнул между его приоткрывшихся губ, и единственной мыслью, оставшейся в сознании, была — «больше». Тео отстранился, соприкасаясь с Гарри лбом. Закрыл глаза и судорожно выдохнул, пока его руки оставались запутанными в беспорядочных прядях. — Я тоже отлично провел время… Гарри, — его голос звучал уязвимо, словно он только что поделился секретом. То, как имя соскользнуло с его языка, превратило внутренности Гарри в жидкое пламя. — Пойдешь со мной домой? — спросил он спустя мгновение колебания. Его синие глаза искрились надеждой, словно он готовил себя к отказу. — Давай ко мне, — прошептал Гарри и притянул его к себе для очередного поцелуя. Он хотел дать Тео возможность остаться. Потому что, Годрик ему свидетель, если бы он поехал к Тео, он бы остался. Он бы сделал ему кофе с утра и принес завтрак в постель. Гарри был ошеломлен лавиной эмоций, которые нахлынули на него, пока он смотрел в синие глубины глаз Тео. Он не хотел его спугнуть, ведь, может, Тео просто хотел повторить их интрижку с прошлой недели. Гарри хотел, чтобы он остался. Но он позволит Тео решить самому. — Все, что захочешь, — ответил Тео. — Забери меня домой, Поттер. — О чем думаешь? — вопрос выдернул его из задумчивости. — О тебе, — ответил Гарри с дразнящей улыбкой, протягивая Тео кофе. — Расскажи, — его тон понизился, когда он наклонился, чтобы прикусить Гарри за ухо, забирая кружку. Поттер улыбнулся, обвивая свободной рукой талию своего парня и притягивая его ближе. — Наше первое свидание, — пояснил он. — Когда ты пригласил меня к себе, я испугался, что ты не захочешь, чтобы я остался. Я хотел дать тебе выбор, право уйти… — Ты знаешь, я никогда не уйду. Ты пригласил меня в свое львиное логово и теперь застрял со мной. Навсегда, — улыбка Тео обезоруживала, и глаза сияли так же, как и тогда, когда они целовались у Темзы. — Навсегда, — повторил Гарри. Тео дернул за шелковый пояс его халата. — Давай вернемся в кровать. Прежде чем Гарри смог ответить, он ощутил тягу в животе. А следующее, что он понял — Тео положил его на кровать. Он был нежен, словно заботился о самом хрупком из всех сокровищ. Он снял с Гарри халат, жадно впиваясь в каждый дюйм кожи, что открывал шелк. Он стянул боксеры и лег рядом, зарываясь пальцами в его волосы, массируя кожу головы. Черты его лица выражали чистую любовь и обожание. Он был обнажен. Его руки путешествовали по телу Тео, картируя каждую деталь. Очерчивали форму татуировки Иггдрасиля на его спине. Гарри не мог ее увидеть, но мог обвести по памяти: каждый корень и каждую ветку, загибающиеся в замысловатый дизайн дерева жизни, всех историй и значений, которые то в себе хранило. Он позволил своим пальцам блуждать и сжимать идеальные полушария его задницы. А гортанный рык, который он услышал в ответ, стал музыкой для его ушей. — Тео, — простонал Гарри, когда его парень навис над ним, накрывая своим стройным телом, и его бедро проскользнуло между его разведенных ног и потерлось об затвердевающий член. Тео целовал его с теми же голодом и необходимостью, как и во время их первого свидания. Гарри позволил глазам закрыться, теряя себя в каждом движении его языка, каждом касании его губ, каждом вызывающим мурашки прикосновении. Тео протянул между ними руку, опускаясь ниже, обхватил оба члена и начал толкаться размеренно, чувственно. Трение усмиряло, и ощущение пульсирующей эрекции Тео напротив его, в его жесткой хватке, ошеломляло, пока они двигались вместе. Тео глотал тихие, нуждающиеся стоны Гарри, стимулируя их в неторопливом темпе. Гарри больше не мог сдерживаться и толкнулся в его руке, скользя по его члену и упиваясь его мягким вздохом. Тео начал двигаться быстрее, с большей срочностью, когда поцелуи углубились и его хватка на их членах усилилась… — Мя-я-яу! Они резко отстранились друг от друга. Глаза расширились, судорожно осматривая пространство. Зрение Гарри все еще было мутным и рассеянным, а разум — затуманенным прикосновениями и поцелуями Тео. — Йоссариан! — закричал Тео на кота, который гордо сидел на кровати за головой Гарри. Поттер повернулся и встретился с довольным выражением маленькой мордашки. — Чего ты хочешь? — Мя-я-яу! — повторил Йоссариан, а затем спрыгнул с кровати и прогулочной походкой покинул комнату с высоко поднятым хвостом. — Меня обломал мой же кот. В моем же доме! — воскликнул Тео, зарываясь лицом в изгиб шеи Гарри, и рассмеялся. — Нашем доме, — напомнил Гарри, поднимая его лицо, и поцеловал. — Нашем доме, — повторил Тео, прижимаясь к нему ближе, и углубил поцелуй.