Неотвратимость

Дино ничего не чувствовал, возвращаясь домой в одиночестве. Все реакции организма, в особенности обезумевшего сердца, рвущегося из груди, словно ксеноморф из тела носителя, притупились, будто вместо крови по телу пустили транквилизаторы. После пробуждения он ещё около часа лежал на кровати, глупо пялясь в одну точку, а потом резко подорвался и, едва ли собрав все прихваченные с собой вещи, призвал водоворот. Не в его духе было оставлять беспорядок, да и арендованную машину следовало бы вернуть на стоянку, но сил на уборку не было. Сил не было ни на что. Единственное, чего ему действительно хотелось, — завалиться в свою кровать и сдохнуть, но и тут жизнь решительно повернулась к нему задницей, а, точнее, лицом, но совсем не тем, которое он больше всего желал бы увидеть. Дино как раз завернул в коридор своего корпуса, когда заметил Вики, с грустной физиономией выходящую из его комнаты. Иррациональная паника охватила каждую клеточку тела, и ангел почти успел дёрнуться обратно за угол, когда девушка окликнула его и тут же понеслась в его сторону. Уже через секунду Дино угодил в удушающие объятия. Бесконечный поток поздравлений беспощадно ударил по барабанным перепонкам, и ангел вымученно вздохнул, увидев, как к ним приближается до боли знакомая компания в колпачках и с плакатом. Пока каждый из бессменной четверки стремился затискать его до болезненной икоты, подергать за непривычно короткие пряди и влить в уши осточертевшие банальные пожелания, Дино мучительно возводил глаза ввысь, всем естеством ощущая, как кто-то сверху бессовестно над ним ржёт. А он ведь почти забыл, что его персональный ад работает круглосуточно, без выходных и перерывов на обед. День тянулся как упругая резина, медленно и нудно. Дино вялой амебой всюду следовал за Вики, безэмоционально делая все то, что она предлагала. И даже недовольная рожа отца, с которым до этого они не расставались больше, чем на пару дней, не всколыхнула в душе ни единой струнки. Нездоровое воодушевление накрыло его, лишь когда под вечер их небольшая компания собралась в вагон. Глупая надежда на то, что там его привычно встретит Люцифер, щекотала внутренности и заставляла с завидным энтузиазмом нестись в сторону местного бара. Но стоило ангелу зайти, как все надежды рухнули, забирая с собой и оптимистический настрой. Люцифера не было, и как бы Дино ни пытался, он не мог почувствовал его энергию, которую, как ему казалось, за прошлую неделю впитал каждой порой. Он вдыхал все глубже и глубже, стараясь нарисовать в голове нужный образ, терзал рецепторы до боли знакомыми фантомными запахами и сам себя проклинал за то, каким жалким себя чувствовал, но с мазохистским упорством продолжал изощрённую пытку над своей искалеченной душой. Не обращая внимания на отчаянные попытки Вики зазвать всех на танцпол, ангел расположился за барной стойкой и с удовлетворённой улыбкой встретил поставленную перед ним бутылку глифта и рюмку. Чувствовать себя алкоголиком было значительно лучше, чем чувствовать себя брошенным, но даже горячительная жидкость не могла помочь справиться с назойливым образом, нагло заклеймившим сердце. Люцифера нигде не было, но он был везде, и ангелу стало казаться, что он сходит с ума. После первой стопки Дино нестерпимо захотелось расквасить его самодовольную физиономию и наслаждаться тем, как его безупречное лицо опухает и покрывается уродливыми красными пятнами, грозящимися вскоре перерасти в не менее уродливые гематомы. Дино живо представлял, как смачно плюнул бы в отвратительно красивую рожу этого лицемера, который так правдоподобно притворялся белым и пушистым всю эту чёртову неделю и позволил ангелу впустить себя внутрь. Пророс в него корнями, пробрался под кожу, распространился по телу, как гангрена, и теперь уже не отрезать, не повредив жизненно важные органы. Ангел так увлёкся яркими мстительными картинками в своей голове, что не заметил, как опустошил половину бутылки. Он медленно повертел в руках полупустую тару с голубоватой жидкостью и криво усмехнулся, прикладываясь губами к горлышку. Как приятно, оказывается, врать себе. Воображаемые кровожадные сценки с участием демона обрастали все более жестокими деталями, хотя внутри ангел уже после третьей стопки знал, что если Люцифер в эту самую минуту появится на пороге бара, он не думая прижмёт его к себе, зацеловывая все доступные для этого участки загорелой кожи, и жадно вдохнёт ставший родным запах, насрав с высокой колокольни на все причины, по которым он ушёл. Но к счастью или к сожалению, Люцифер не появлялся, а Дино продолжал напиваться до тех пор, пока образ демона окончательно не въелся в подкорку и пока сам он не осознал, в какой беспросветной жопе оказался. Смешно, банально, пиздец как больно. Влюбился.

***

— Дино, ты уже проснулся? Осторожный стук и последовавший за ним тихий голос безжалостно вырвали из уютных объятий сна, и ангел нехотя открыл глаза и расфокусированным взглядом наткнулся на знакомый силуэт на пороге. — Вики? — хрипло прошептал он и, следом прочистив горло, прошёлся глазами по заходящей в комнату девушке, ощущая, как внутри нарастает тревога. Дино всё ещё был сонным и слегка дезориентированным, но его состояние не было настолько безнадёжным, чтобы не понять, что привычный сценарий вновь дал сбой. — Что…что происходит? — взволнованно спросил ангел, пытаясь проморгаться, чтобы согнать чересчур правдоподобный мираж. — Какой сегодня день? У меня же день рождения? Заспанный голос слегка дрожал, с потрохами выдавая неконтролируемые эмоции. Дино резко поднялся, принимая сидячее положение, и тут же почувствовал неутешительные последствия очередной деньрожденьевской пьянки. Голова раскалывалась, сухой язык неприятно царапал нёбо, а к горлу подступала едва сдерживаемая тошнота, но не это сейчас волновало его больше всего. Он с немой мольбой смотрел на Вики, будто ожидая, что та вот-вот с заразительной улыбкой прыгнет на него, стараясь либо защекотать до смерти, либо довести до икоты своими каламбурами о его дедовском возрасте, привычными действиями избавляя от сковавшего каждую мышцу напряжения, и едва дышал, в нетерпеливой надежде сжимая простынь. Безуспешно. Не прыгнула. — Вот это тебя вштырило! — удивлённо протянула непризнанная и аккуратно присела на краешек кровати. — День рождения у тебя был вчера, солнце, и, видимо, прошёл неплохо, — с нескрываемым сочувствием проговорила Вики и протянула Дино стакан с водой и небольшой бутылёк с зеленоватой жидкостью, в котором легко узнавалось обезболивающее. — На, выпей. Он залпом проглотил и приторно сладкое лекарство, и вожделенную воду, но, несмотря на явное облегчение от быстро проходящей боли, легче не становилось. — Я…я не понимаю. Какого хрена происходит? Дино едва ли ждал ответа на свой вопрос, скорее просто пытался уложить в голове новые обстоятельства. Но ничего не получалось. Его не покидало ощущение, будто над ним издеваются как-то по-особенному изощрённо. Слишком искусно даже для него. Ангел уже начал думать, что его больше ничего не способно удивить после того, как он стоически пережил смачный плевок судьбы, поместивший его в водоворот настолько форменного сумасшествия, что было бы впору застрелиться или шагнуть в пропасть, не раскрывая крыльев. Но оказалось, что способность удивляться была все ещё при нем, терпеливо ожидая своего часа. — Лучше отлежись сегодня, — лёгким поцелуем в лоб проверив наличие температуры, предложила Вики и ласково пригладила растрепавшиеся за ночь короткие кудри. Отлежаться? Серьёзно? Дино будто контузило. Он глупо таращился на подругу и еле сдерживался от того, чтобы не засмеяться в голос. Видимо, у него на лице было такое выражение, что Вики не решилась спорить и спокойно встала с кровати, наблюдая, как он нервно вскочил, добежал до шкафа и, дергаными движениями натянув на себя первые попавшиеся вещи, вылетел из комнаты, даже не умывшись. На лекцию отца ангел влетел на середине и шокировано окинул взглядом аудиторию, убеждаясь, что за партами сидят ученики из другой группы. Сердце внутренним таймером отсчитывало удары до неминуемого взрыва, и, захлебываясь воздухом, Дино совершенно по-идиотски двигал ртом в немом изумлении, не в силах сдвинуться с места. Фенцио, неслабо охуев от нежданного перформанса, достаточно быстро пришёл в себя и уже открыл было рот, чтобы высказать своё, мягко говоря, негодование, но, к счастью, ангел успешно вышел из минутного оцепенения и мгновенно скрылся за дверью, успев избежать ведра воспитательного говна. Ему срочно было необходимо убедиться, что это не галлюцинации, не остаточный эффект забористого алкоголя, не бред воспалённого сознания, и поэтому следующей жертвой незатейливой проверки пал кабинет Мисселины. Дино всесносящим смерчем ворвался в заполненную студентами аудиторию и беглым взглядом выцепил Сэми и Ади, сидящих на последней парте. Никаких дурацких колпачков и плакатов в его поле зрения не обнаружилось. Ничего, что хоть как-то бы намекало на его особый статус изменника. Лишь синяки под глазами друзей, явно указывающие на добротность вчерашнего кутёжа, и удивлённые взгляды, внимательно рассматривающие его непривычно небрежный вид. — Дино, мальчик мой, у тебя все в поряд… Дослушать ангел не смог. На негнущихся ногах он выбежал из класса на немыслимой скорости, словно за ним гнались, и, ничего не соображая, кое-как добрался до своей комнаты. Дыхание сбилось, лёгкие жгло от недостатка кислорода, а липкий пот неприятно холодил кожу. Закрыв за собой дверь, Дино устало скатился по стенке на пол и, подтянув к себе колени, упёрся в них лбом. Вязкая каша в голове, в которую за это ошеломляющее утро превратился обычно адекватно функционирующий мозг, едва справлялась с нескончаемым потоком мыслей, и единственная вменяемая, которую ангелу удалось вычленить, была до банального проста — этого не может быть. Он отчаянно боялся поверить в реальность происходящего. Словно жертва маньяка, которая чудом выбралась из ловушки и продолжает пугливо оглядываться и вздрагивать от каждого шороха в страхе, что ее снова схватят. Но несмотря на затопившую внутренности тревогу, Дино не мог отрицать неоспоримость случившегося. Факты были налицо. И ему впору бы светиться от счастья, да только сил на это не осталось. Он чувствовал себя обманутым. Как в детстве, когда очень сильно ждёшь какой-то праздник, месяцами к нему готовишься, настраиваешься, и вот наступает этот долгожданный день, а эмоций, которые, как ты предполагал, будешь испытывать, нет. И внутри только разочарование и пустота. Дино ощущал себя так же. Словно способность радоваться из него высосали, оставив лишь по-старчески противную привычку видеть окружающий мир в чёрном цвете. Минуты шли, сменяясь часами, а Дино все также сидел на полу, не чувствуя ничего. Время продолжало над ним насмехаться и, если бы оно имело физическую оболочку, ангел безусловно бы на ней отыгрался. Но ее не было, поэтому мужчина подвергал ментальным пыткам себя. Дино вновь и вновь прокручивал в голове вчерашние события, стараясь понять, что же в итоге стало причиной глобальных изменений. Казалось, что нужная мысль находится на поверхности, но зацепиться за неё никак не удавалось. Она постоянно ускользала, заставляя ангела по новой обсасывать каждую деталь прошедшего дня. По ощущениям Дино, ничего необычного накануне не произошло: все утро он бесполезной амебой пролежал в кровати на вилле, стараясь не откинуться от болезненной пустоты после ухода Люцифера, потом привычно таскался за Вики, с завидным покерфейсом выполняя все праздничные ритуалы, а вечером нажрался как скотина, что тоже было не новостью, не в первый раз. Разве что по пьяни его потянуло на экзистенциальные размышления, и он ненароком признал свои чувства к Люциферу и в какой-то степени даже смирился с ними. На несколько бесконечных секунд ангел замер, беспомощно бегая глазами по комнате. Так в этом было всё дело? В его чувствах? Блаженную полуденную тишину разрезал истерический смешок, вскоре переросший в безудержный ржач. Дино не мог остановиться и продолжал смеяться, раскачиваясь как умалишённый. Хотелось биться головой о стену. Он ведь чуть с ума не сошёл за те пару месяцев, что провёл совершенно один в абсолютном неведении, пытаясь выкарабкаться из нескончаемого пиздеца. И все ради, на первый взгляд, простого признания? Неужели сами они, ежедневно сталкиваясь лбами, не пришли бы к тому же результату без шоковой терапии со стороны? Дино мгновенно перестал смеяться и озадаченно хмыкнул. Не пришли бы. Стоило только подумать о Люцифере, как сердце болезненно сжалось. Парадоксально, но сейчас он был единственным, с кем Дино хотел и мог бы разделить свои переживания и кто действительно бы его понял. Но демона не было рядом, и один этот факт заставлял небольшую ранку в груди разрастаться до размеров чёрной дыры, засасывающей в себя все его существо. Несмотря на то, что Дино вернулся в свою до боли желанную привычную жизнь, он лишился всего, что, как оказалось, было ему необходимо. Их маленького сумасшедшего мирка.

***

Следующим утром Дино впервые за несколько месяцев проснулся один. Порадоваться этому обстоятельству у него не получилось: внутри было пусто, и наскрести хоть грамм необходимых эмоций не удавалось. Быстро приняв душ, он отправился на лекции и на автомате отсидел весь учебный день, не вникая в предложенный преподавателями материал. Желание поговорить с Люцифером жгло изнутри, но на занятиях его не было, а по озадаченно-беспомощному лицу Ости стало понятно, что последние два дня в Аду он также не появлялся. Общаться с друзьями у Дино не было ни сил, ни желания, а попытки Фенцио провести воспитательную беседу пресекались на корню. Пустота в груди ширилась с каждой минутой, и к концу дня ангел чувствовал себя ещё более одиноким, чем когда-либо. На следующее утро ситуация повторилась. Не изменилось ничего ни через день, ни через два. Дино безэмоционально делал все то, чего от него ожидали, чувствуя себя роботом, запрограммированным на определенную последовательность действий: проснуться, умыться, дойти до аудитории, отсидеть лекции, поесть в перерывах, ответить, когда спрашивают, улыбнуться, когда обстоятельства того требуют, уснуть, когда темнеет и, главное, стараться ни о чем не думать. Последнее удавалось с переменным успехом. Назойливые мысли так и норовили заполонить разум, и Дино закидывался снотворным, чтобы не мучаться хотя бы ночью. Сил хватило ровно на четыре дня. На пятый энтузиазма притворяться перед самим собой и перед другими, что все в порядке, не осталось даже на то, чтобы встать с кровати. Лежа на спине с закрытыми глазами, Дино долго анализировал все произошедшее с ним, пока не осознал одну простую вещь: его привычная жизнь, в которую он так упорно старался вернуться, немногим отличается от осточертевшего «дня сурка», и только Люцифер придал его однообразной серости смысл. Он ворвался в его мир бешено, дико, неотвратимо. Буквально выбил с ноги дверь в его душу и заставил жить. Жить, а не существовать. Делать то, что хочется. То, что раньше казалось неправильным, неуместным, глупым. То, что по итогу сделало его счастливым. И время сломалось не в день его рождения, оно сломалось с их поцелуем. С Люцифером оно будто бы замирало, останавливало свой ход. Но не так, как было в случае с временной петлей, совершенно иначе. Приятно, тягуче, так, как нужно. И в какой-то момент стало абсолютно плевать на то, почему так получилось. Был ли это божественный дар, проклятие или злой рок. Дино уже не важно было узнать, как он попал в эту временную ловушку, кто и почему с ним это сотворил. Важно было только то, к чему он пришёл благодаря этому неожиданному «подарку» судьбы. Дино осознал, что за все время своего долгого существования он не обзавёлся единственным необходимым навыком — жить для себя. А чтобы жизнь «для себя» была еще и счастливой, ему внезапно оказался нужен Люцифер. Ангел не услышал стука в дверь, не почувствовал, как рядом с ним прогнулась кровать, — из задумчивого забытья его вырвало лишь осторожное прикосновение прохладных пальцев ко лбу. Коротко вздрогнув, он резко открыл глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Вики. Она сидела немного сгорбившись, нервно комкала в руке и так мятую простынь и несколько раз приоткрывала рот, заметно сомневаясь, прежде чем начать говорить. — Дино, я переживаю за тебя. Последнее время ты сам не свой. Что случилось? Мягкий голос обволакивающим теплом окутал естество, и у Дино болезненно сжалось сердце от переполняющей душу любви и благодарности. Врать не хотелось, а объяснять и доказывать не было сил, поэтому, присев рядом, ангел заглянул в голубые глаза напротив и добровольно приоткрыл завесу в свое сознание. В голове, как при ускоренной перемотке, закрутились события двухмесячной давности. Дино без утайки показывал все свои переживания и страхи, которые преследовали его с тех пор, как он попал в коварную ловушку времени, стараясь скрыть только моменты, касающиеся Люцифера. Но как бы он ни пытался, несколько красноречивых картинок все равно проскользнули, не оставляя никакого простора для фантазии. Когда перед глазами появился эпизод их последнего вечера, Дино резко отвернулся, прервав зрительный контакт, и опустил взгляд в пол, дёргано потирая переносицу. Вики молчала. Только прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что она всё видела. Каждая секунда тишины убивала несколько сотен нервных клеток, и вскоре ангел не выдержал и поднял глаза. Он ожидал встретить страх, непонимание, осуждение, да что угодно, только не искреннее сожаление и безграничную теплоту во взгляде подруги. Резко подавшись вперед, Вики заключила растерянного мужчину в крепкие объятия, и всего на мгновение он позволил себе отпустить контроль и побыть слабым. — Почему я чувствую себя так, будто меня сбила фура, а следом проехались ещё несколько машин и размазали мои жалкие останки по асфальту? — прошептал ангел на грани слышимости в услужливо подставленное плечо. — Потому что это любовь? — не по возрасту мудро предположила Вики, по-матерински нежно перебирая пальцами короткие светлые кудри. — Она всё заставляет чувствовать острее. Боль в том числе. «Особенно боль», — мысленно согласился ангел и, как истосковавшийся по ласке кот, ткнулся лбом в изгиб шеи. — Ты знаешь, где он может быть? — спросила девушка, продолжая ласково поглаживать по голове обычно не падкого на тактильные ощущения друга. Дино ненадолго задумался. Как бы он ни старался, ответа на поставленный вопрос найти не удалось, зато внутри появилась уверенность в том, что нужно делать дальше. — Нет. Но я знаю, где хочу сейчас находиться больше всего.

***

Солёный океанский воздух наполнял лёгкие тихим умиротворением, а звонкие крики чаек шли рябью по глади на мгновение успокоившегося сердца. Тёплые волны ласкали щиколотки, мокрый песок щекотал нежную кожу стоп, и Дино медленно шёл по пляжу и щурился от ярких лучей палящего солнца. Внутри он горел, но несмотря на полуденный зной, снаружи не мог согреться. Его лихорадило, и ангел наивно полагал, что, оказавшись в месте, где ему в последний раз было невыносимо хорошо и спокойно, станет легче. Он надеялся, что океан послужит спасительной таблеткой, хотя бы ненадолго притупляющей неутешительные симптомы, но быстро понял, что ничего не сработает. Тяжело излечиться, когда лекарством является причина болезни. Дино продолжал бесцельно идти по береговой линии, вдыхая полной грудью. Нечеткие очертания знакомого дома вдали служили маяком, и ангел невольно ускорил шаг, пока не заметил одиноко сидящую на песке фигуру. На мгновение он замер, и тревожно бьющееся сердце остановилось вместе с ним. Поверить в ошеломляюще совпадение было трудно, и Дино несколько раз потёр глаза в попытках убедиться, что он не бредит. Но нет. В нескольких метрах от него и правда сидел Люцифер. Он бессмысленно прокручивал в руках мелкие камни и не замечал ничего вокруг, пока Дино стоял как вкопанный, не в силах сделать вдох. Первым порывом было трусливо сбежать, не оглядываясь, и ангел бы так и поступил, если бы хотя бы на миг мог отвести от Люцифера взгляд. Но он не мог. Он смотрел и смотрел, с каждой секундой убеждаясь, что решение избегать его целую вечность не привело бы ни к чему, ведь невозможно забыть того, кто зажег свет в твоей темноте. Пересилив себя, Дино решительно двинулся вперёд. Люцифер дёрнулся, как от удара, стоило ангелу присесть рядом, но не повернулся. Лишь сел прямее, неестественной позой выдавая свое напряжение, и смотрел вперёд на спокойный океан, контролируя каждый вдох. — Не знаю, в курсе ли ты, что все временные метаморфозы закончились… — спустя несколько минут тягостной тишины, начал Дино, но резко остановился, встретив растерянный взгляд демона. На секунду все внутренности стянуло болезненным спазмом, и он порывисто вздохнул, прежде чем с затаенной надеждой в голосе спросить: — Ты…ты же всё помнишь? — Ты о чем, ангел? — недоуменно нахмурив брови, спросил Люцифер. Искренний ужас, на мгновение проскользнувший в небесно-голубых глазах, стоил того, чтобы слегка разыграть Дино. Демон всегда считал, что смех — лучшая защита от нервов, но сейчас смог выдавить из себя лишь неестественную улыбку и, грустно усмехнувшись, поспешил успокоить ангела. — Расслабься, помню я, — и повторил тихо-тихо, будто для себя, — конечно помню. — На бесконечно долгую минуту воцарилось гнетущее молчание. Вскоре Дино предпринял попытку его нарушить, но Люцифер поспешно остановил его. — Не говори, дай догадаюсь. Это все поменяло, так? — Да, — непонимающе сканируя рубиновые радужки, прошептал ангел. Люцифер кивнул и вновь перевёл взгляд на океан. Ранящая фраза «я никогда не сделал бы этого, если бы знал, что ты запомнишь» всплыла у него в голове и удушающим смогом повисла в воздухе. — Для тебя было бы значительно проще, если бы я забыл, верно? Дино молчал. Проще? Да, определенно было бы проще. Но точно не лучше. Он хотел сказать это, разделить свои переживания, но тревожащие чувства не облекались в словесную форму, поэтому ангел продолжал молчать. А Люцифер, не дождавшись ответа, будто бы убедился в том, что надумал себе, и, снова кивнув, вернулся к своему нехитрому занятию по выковыриванию небольших камней из песка. Время шло, но никто не предпринимал попыток возобновить разговор. Оба смотрели на пенистые волны в поисках волнующих ответов, которые океан не способен был дать. Дино сдался первым. — Почему ты ушёл? «Зассал» — невесело усмехнулся Люцифер и глубоко вдохнул. Он и правда испугался, как никогда в жизни, когда почувствовал размеренное дыхание Дино у себя на груди той ночью. Держал его в руках и дышать не мог от сковавшей каждую мышцу паники. Как ребёнок, который мечтал о чём-то долгое время, а получив, не понимал, что с этим делать. В ту минуту его накрыло осознанием, что сейчас все серьезно, как никогда. Он утонул в глубине собственных чувств, а на то, чтобы выплыть, не хватило смелости. Выразить все свои переживания через рот Люцифер мог бы, только если бы туда запихнули член — словами он, к сожалению, не умел. Поэтому трусливо сбежал, чтобы принять новую реальность, а когда вернулся, Дино уже не было. Весь день пролежав на кровати, которая, казалось, все ещё хранила его тепло, демон, настроившись на разговор, осмелился отправиться домой лишь под утро, но и там его ждал «сюрприз». Временная петля, единственная ниточка, которая их связывала, разорвалась, усиливая страх в миллион раз. И он снова сбежал. Ненавидел себя за несвойственное ему проявление слабости, но ничего не мог с собой поделать. Люцифер влюбился в первый раз и так боялся невзаимности, что пограничное состояние, которое ещё давало надежду, казалось лучшим выходом. — Я…мне нужно было подумать, — тихо сказал он, когда Дино уже перестал ждать ответа. — И как? Удалось? — резче, чем хотелось, спросил ангел. — Вполне. Как ты? — Нормально. А ты? — И я. Что ты… — Мы так и будем говорить на отвлеченные темы? — нетерпеливо перебил его Дино. — А о чем ты хочешь поговорить? — трусливо потупив взгляд, спросил демон. — Мне надоело делать вид, что все, что между нами было, ничего не значит. Значит, и ты знаешь это, — нервно проведя ладонью по лицу, Дино глубоко вздохнул и, внутренне решившись, продолжил: — И я устал притворяться перед самим собой, что я тебя не люблю. Потому что я люблю. Люцифер посмотрел на Дино так ошарашенно, будто тот только что перед ним котёнка разделал, а не в любви признался. А потом резко подскочил с места, заставляя сердце ангела болезненно сжаться от неутешительной реакции на откровение. Дино ожидаемо подумал, что демон сейчас сбежит сверкая пятками и больше никогда с ним не заговорит, избегая даже случайных взглядов в коридорах школы, но Люцифер оказался более внезапным и с горящими глазами начал расстёгивать ремень. Ангел следил за разворачивающейся сценкой, шокированно раскрыв рот, и трусливо сгорбился в ожидании того, что его сейчас либо хорошенько отхуярят по заднице за сентиментальные бредни, либо завалят прямо здесь, на пляже, и потом ещё неделю придётся песок из самых неожиданных мест доставать. Но и тут предугадать не получилось. Его ждало ещё более удивительное действо: демон развернулся к нему задницей и, приспустив штаны вместе с трусами, продемонстрировал свеженабитую татуировку. — Шепфа!.. — воскликнул ангел, шокированно прикрыв рот. — Ты такая идиотина, Люцифер. Истерически посмеиваясь, Дино сделал небольшой шаг вперёд и аккуратно повторил дрожащими пальцами чёрный контур небольшого ангелочка, соседствующего с его именем в сердце. Никаких динозавров, чтобы точно не возникло разночтений. Смелое, открытое заявление, что эта задница принадлежит ему. У Дино внутри будто взошло персональное солнце, пускающее по венам тепло. Осторожно шлёпнув по покрывшейся мурашками коже, он расплылся в лучезарной улыбке, с облегчением подумав, что, к счастью, у Люцифера хватило мозгов не набивать на ягодице его лицо. — Это может считаться ответным признанием? — с лукавой ухмылкой уточнил демон, и, быстро натянув брюки, повернулся к ангелу. — Какой же ты придурок! — неверяще помотал головой Дино, порывисто притягивая его к себе и врезаясь в губы. Время остановилось. В их идеальном мире оно не имело никакого значения. Значение имели только дрожащие пальцы, ласково поглаживающие брови, разделяемое на двоих дыхание и бешеный стук бьющихся в унисон сердец. — Скажи ещё раз, — еле оторвавшись от желанных губ, взмолился Люцифер, покрывая невесомыми поцелуями веки ангела. — Ты придурок, — с вопросительной интонацией повторил Дино, и, получив лёгкий тычок в бок, иронично усмехнулся и, посмотрев в горящие ожиданием карминовые глаза, серьезно сказал: — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — на выдохе прошептал демон. Дино едва ли услышал три заветных слова, скорее губами почувствовал сказанное и, не желая терять больше не секунды, втянул Люцифера в требовательный поцелуй. Впереди их ждало множество трудностей: преодоление собственных страхов, борьба с системой, отстаивание своих отношений перед обществом. Но сильнее любых страхов было опьяняющее чувство правильности и нужности. Лишь в объятиях друг друга они наконец-то оказались на своём месте.