Jiya jale jaan jale. Том II

Дом Цукино, двадцать девятое апреля 1995 года.       Шаг. Прислушаться, убедиться, что половица в коридоре не скрипнула под ногами, сделать ещё один осторожный шаг, уже на цыпочках. Снова прислушаться, стараясь унять бурчание желудка, разыгравшегося от ароматов, доносящихся с кухни. Вздохнуть глубоко и помнить, что три половицы перед кухонным порогом скрипят и надо очень осторожно идти по ним, чтобы никто не заметил прекрасного похитителя пирогов Медеи.       Дежавю. Когда-то он так смеялся над Усаги с этим дурацким конкурсом платьев, когда она изображала ниндзя перед мамой, а теперь сам пытается пробраться на кухню и утащить незаметно кусок пирога.       «Ксо!» — выругался мысленно Шинго, наступив на скрипучее дерево. Сейчас его заметят и прогонят с кухни. Проклятье, надо быстро перешагнуть по диагонали и встать у стенки, там хоть одна половица не скрипит. И что стоило папе тогда согласится с мамой и подтянуть полы? И тогда он, Шинго Цукино, не изображал бы сейчас ниндзя, а спокойно подошёл и взял еду. Хотя с другой стороны — мама точно знает, кто тогда ночью пошёл за конфетами и её лимонным пирогом. Это что, Ами с Макото пришли? Как не вовремя. Теперь придётся изображать дурака, чтобы утащить пирог. Хотя, может, и не придётся ничего делать?       Шинго медленно повернулся, стараясь не допустить ни малейшего скрипа дерева. Очень аккуратно выглянул из-за дверного косяка, оценивая диспозицию. Печально. Судя по напряжённой спине Медеи, снова один и тот же разговор по кругу. Пирога ему не видать, похоже. И кто опять Ами тянул за язык?!       — Я повторяю: мне неведом этот знак из трёх полумесяцев, — сварливо ответила Медея, стараясь уложить в корзины для пикника бутерброды и чай в термосах. — Ни к кому из тех родов и богов, что мне известны, такой символ не относится.       — Медея, но ведь быть такого не может, чтобы вы и не знали, — Макото постаралась сгладить намечающийся конфликт, доставая стаканы из верхнего шкафа. — Может, это просто что-то похожее? Или опять кто-то из забытых богов?       «Макото, милая, умерь пыл Ами, — взмолился про себя Шинго, отпрянув быстро от косяка. — Ведь Медея нас тогда отравит всех за такую докучливость!»       Судя по шагам и шуму пластика, бутерброды и чай со стаканами уложены в корзину. О, кажется, достают ножи. Точно, это шумит так верхний ящик третьей тумбы справа от раковины, где у мамы всё для разделки мяса и овощей лежит - противно и мерзко, как мел по школьной доске. Так, снова глубоко вздохнуть, унять сердце и дыхание, и опять взглянуть, что там делают женщины. Пробуем, поворачиваемся.       Нет, миротворчество Макото не сработало. Их отравят, это точно.       — Не надо делать из меня сумасшедшую. Я ещё в здравом уме и твёрдой памяти. Макото, я правда не знаю этот знак. Возможно, что символ Гекаты так искажённо отпечатался в памяти Хотару, — Медея ухватилась за столешницу, стараясь не сорваться на крик. — Может, уже хватит таких вопросов? Вы вроде бы все собираетесь затмение посмотреть.       — Мы посмотрим. Но доверия к вам и вашей памяти у нас точно поубавилось, — сыронизировала Ами, заканчивая укладывать порции салата.       Макото укоризненно покачала головой, быстро нарезая мясной пирог на порционные куски. О Аматэрасу, как ему научиться так готовить, чтобы только от одних ароматов мяса, шиповника, остроты имбиря и жгучего копчёного красного перца, приправленного мягкостью домашнего сыра, его боготворили? Ками-сама, дайте Медее желание научить готовить самого преданного поклонника, великолепного Шинго Цукино…       Шутки в сторону. Надо спасать ситуацию, а то ведь так и пикник отменят в Синдзюку. Хватит и того, что идут все одной большой компанией в парк, а не одной маленькой, как хотели изначально. Конечно, жизнь не даёт лёгких задач, но не до такой же степени!       Вдох, выдох, и вперёд. На кухню.       — Ами! — укоризненно воскликнул Шинго, бросив быстрый взгляд на спорщиц. — Не надо обижать Медею, пожалуйста. Нас ведь тогда отравят на пикнике, и что мы делать будем?       — Шинго, — на лице жрицы заходили желваки, — иди отсюда, пожалуйста.       — Да что сразу Шинго?! Как заступаться — так иди отсюда, как готовить — так на тебе морковь и чисти до обеда. Несправедливо, — показательно жаловался юноша, бочком подбираясь к заветной цели.       — Шинго! Иди. Отсюда. Пожалуйста, — чеканя каждое слово, потребовала Медея.       — Я-то уйду, но девочки, пожалуйста, не ругайтесь, помада у меня, — продолжил паясничать юноша, схватив всё же кусок пирога.       — Шинго! — дружно рявкнули Медея, Ами и Макото, багровея от ярости.       — Я вас люблю всех, — крикнул Шинго, убегая от Медеи, замахнувшейся полотенцем.       — Вот свинтус, — выругалась Мако, поправляя тарелку с пирогом. — Как Уса его терпит?       — Так же, как и я вас — молча, — ввернула шпильку Медея. — Девушки, хватит меня пытать на тему этих полумесяцев. Я о них ничего не знаю. Если вам мало моих слов, то спросите ещё раз Феба, очень вас прошу.       — И спросим, можете не переживать, — поджала губы Ами, передавая салат Мако.

***

      Шинго быстро поднялся на второй этаж, тяжело дыша. Как же грустно иногда изображать дурака. Кажется, им проще быть, но вот незадача, у Кенджи Цукино довольно умный сын, и это иногда беда.       Ладно, нечего грустить. Надо двигаться дальше, а для начала открыть дверь в его комнату.       — Держи, — Шинго протянул Хотару с Дианой на плече, сидящей на кровати под плакатами с Клаусом, Демоном Когурэ и «Икс», кусок пирога. — Иначе мы с тобой останемся голодными и холодными.       — Типичный мужчина, — фыркнула девочка, стараясь не рассмеяться. — Пару часов пережить до основного приёма пищи не способен.       — Я растущий организм, мне можно, — парировал юноша, погладив перебравшуюся на плечо кошку Диану.       — А я кто? — девочка откусила половину пирога.       — Ты тоже. Потому и ешь пирог, иначе опять Медея будет ругаться на пикнике, что мы не едим.       — Там опять вопросы про знак из трёх полумесяцев? — мурлыкнула кошка, устроившись воротником на шее Шинго.       — Да, — юноша поморщился. — И, похоже, Ами всё так же не любит Медею.       — Мне трудно её осуждать, — Хотару протянула оставшуюся половину пирога Шинго. — Так что я бы предпочла и дальше держать нейтралитет.       — Медея хорошая, просто этого никто не хочет замечать, кроме Феба, — запротестовал Шинго.       — Ты мифологию читал или просто пролистал по диагонали? — Хотару недовольно посмотрела на Шинго, состроившего в ответ рожицу. — Я напоминаю, что Медея не гнушалась убивать родных ей людей как по крови, так и по духу.       — Я после всех событий прошлого года вообще не верю теперь мифам и сказкам, — фыркнул в ответ Шинго, облизывая пальцы. — Так что верю тому, что вижу: Медея хорошая женщина, только уставшая.       — Ладно, спорить не буду, — примирительно подняла вверх ладони девочка.       — Мастер Шинго, но ведь Хотару права, — Диана слезла с плеч и села между собеседниками. — Медея — жрица Гекаты, а слуги Аида всегда были сами себе на уме.       — Диана, ну хоть ты перестань, пожалуйста. Давайте лучше ещё раз обсудим наш план, — предложил юноша, сцепив пальцы в замок на коленях. — Раз мы сейчас не делимся по группам и разным паркам, то в самый пик затмения Хотару чуть-чуть выпускает свою силу, чтобы мы могли уйти и отправиться в цирк. Дальше проходим и смотрим, кто эта женщина. Если это Минако, то говорим всем, и думаем, что делать дальше. Нет — значит, уходим и ничего не говорим никому.       — А Лучезарный? Он будет? — поинтересовалась кошка, постучав хвостом по покрывалу.       — Аполлона не будет, он пойдёт навещать тётю Джин в больнице. Она ведь пострадала во время нападения якудзы на Дзодзё-дзи, — Шинго поджал губы, стараясь сдержать бранные выражения, готовые сорваться в любой момент. — Диана, нам всего не говорят ни Усаги с Мамору, ни взрослые, но может, ты знаешь — это не подстроено ли всё врагами из Ада?       — Нет, не похоже, — кошка поднесла лапу ко лбу и задумалась, — но я бы не исключала такую возможность. Мне, к сожалению, тоже многого не говорят.       — Кажется, пора заканчивать совет, — Хотару вытянулась в струну, вслушиваясь в голоса, звучащие на первом этаже дома. — Видимо, сборы закончились, и нас сейчас позовут.       — Видимо, — согласился Шинго, услышав хлопанье дверей и переругивание Эжен и Медеи.

***

Императорский сад Синдзюку.       В Синдзюку было шумно. Всюду стоял смех, визг детей и гомон от тысяч голосов. В воздухе плавали запахи якитори, тэмпуры, донбури, свежих нингё яки, щедро приправленные мягкой сладостью сакуры, терпкостью начинающих набирать цвет и аромат ранних глициний и тюльпанов, чуть прелой земли с редкими островками молодой зелени вперемешку с жёлтой, вытоптанной множеством пар ног.       Весеннее солнце то пряталось за облака, то выглядывало и чуть пригревало людей, активно снимающих всё вокруг. Щёлк, вспышка, щёлк. И солнце снова прячется за облака, будто стесняясь людской толпы, и того, что его снимают без спроса.       — Меня начинает раздражать эта суета, — проворчал Шинго, отсаживаясь вместе с Хотару чуть дальше, чем разместились сестра и её друзья. — Серьёзно, это лишь затмение, очередная часть, которая примерно через двадцать лет повторится.       — Вот именно, через двадцать, — фыркнула Хотару, усаживаясь по-турецки, благо, джинсы позволяли. — А то и через все пятьдесят, там надо считать.       — Вредная ты, — Шинго принялся доставать термос и бутерброды. — Ещё скажи, что я просто злословлю, потому что…       — Потому что ты типичный мальчишка, которому бы только в видеоигры резаться, — Хотару вздохнула, разливая чай по кружкам. — И вообще, ты такой зануда. Как тебя Банни терпит?       — Она старшая сестра, у неё нет выбора, — заметил Шинго, принимая кружку.       — Шинго…       — Вы закончили обмен любезностями? Тогда попрошу достать пирог, что ты радостно сегодня тырил, — Макото сердито толкнула Шинго в плечо.       — Мако, ты злая. Давай я тебе кавалера найду? — предложил Шинго, ныряя снова в корзину.       — И это будет прыщавый молокосос, который краснеет лишь при упоминании женского имени? Не смеши меня, — Макото захохотала.       — Серьёзно. Вот давай, я прямо сейчас тебе наворожу хорошего парня, который точно будет тебя любить такой, какая ты есть, — принялся распаляться Шинго, активно жестикулируя. Точно, сейчас он устроит сеанс магии, и все отвлекутся на это. Замечательная идея!       — Хватит, ты сейчас меня закидаешь начинкой, — Хотару встала на колени, перехватывая руки юноши. — Будем вместе ворожить.       Какая прелесть, у него есть очаровательная помощница, как у настоящего колдуна. Надо только ещё на себя эбоси нацепить и обуться в асагуцу. Хакама и так уже есть. Не голубого цвета, как положено начинающему колдуну, а синего, но и то хлеб.       — Ой, даже Минако мне парня не может наколдовать… — Макото осеклась, заметив реакцию Ами и Рей. — Простите, пожалуйста.       — Хватит. Всем. Раскладывайте еду, пожалуйста, — Рей поджала недовольно губы, отчего спорщикам пришлось прикусить языки.       — Конечно. Извини, пожалуйста, — пробормотал Шинго, спешно доставая тарелки.       Повисло тяжкое молчание. Шинго начал быстро раскладывать по тарелкам разрезанный ещё дома пирог, стараясь не смотреть в сторону Рей, бросающей гневные взгляды в его сторону. Макото быстро доставала и передавала всем приборы, кусая губы.       Молчание нарушил Ренье, запищавщий недовольно на руках у матери при виде ярко-голубой бабочки, слишком рано вылупившейся для сезона кокуу.       — Пошли за мороженым, — предложила Хотару, что-то пораскинув в уме. — Как раз успеем до затмения.       — Пошли, — согласился Шинго, поёжившись под взглядом Рей. — Банни, тебе шоколадное, остальным какое?       — Мятное, дынное, черничное, смородиновое, ванильное, банановое с шоколадной крошкой, бабл-гам, солёная карамель, миндальное, — перечислила быстро Эжен, бросая предупреждающий взгляд в сторону Хино. — Каждого по две порции, пожалуйста.       — Точно хватит? Мне кажется, что нас слишком много, — Шинго встал, подавая руку Хотару.       — Хватит, — заверила Эжен, доставая несколько купюр из кошелька. — Всё равно я не буду мороженое, горло болит немного.       — Ладно. Мы быстро, — заверил Шинго, пряча банкноты в нагрудный карман джинсовой жилетки. — Так, каждого вида мороженого по две порции. Всё, скоро будем.       — Только возвращайтесь поскорее, затмение вот-вот начнётся, — предупредила Эжен, поправляя костюмчик на сыне и отпуская его в сторону Мамору и Мотоки, складывающих из пальцев замысловатые фигуры.       — Да, не беспокойся, всё будет в лучшем виде, — повторил Шинго, утягивая за собой Хотару.       — Может, стоило пойти с ними? — спросил Франсуа, доставая смесь для ребёнка.       — Я уверена, что они принесут только мороженое, и не влипнут ни в какие неприятности, — улыбнулась краем губ Эжен. — Или ты думаешь наоборот?       — Il me semble juste que les aventures les trouveront elles-mêmes et que nous en subirons les conséquences, — колко отметил Франсуа, перехватывая недовольно запищавшего сына у Мамору.       — Sans aventure à leur âge, la vie est ennuyante, — в тон ответила Эжен, раздавая закуски.       Солнце припекало, сонно причмокивал Ренье, посасывая смесь из бутылочки, вполголоса переговаривались Банни и друзья, поправляла широкополую шляпу Саэко, опасаясь солнечных ожогов… Лишь Медея расслабленно смотрела на облака, отмечая, что они такие же пышные, как и тысячелетия назад…

***

      — Кажется, ничего не заметили, — пробормотал Шинго, оглядываясь назад и проверяя, не пошёл ли кто за ними из друзей и родных.       — Ты переиграл местами, — отметила Хотару, рассматривая конец очереди к фургончикам с мороженым. — Давай отойдём в тень.       — Купить тебе воды? Ты очень бледная, — Шинго обеспокоенно рассматривал почти бескровное лицо Хотару. Иногда его пугала такая бледность, доходящая почти до мертвенного оттенка. Только губы и глаза выделялись на лице, создавая ощущение, что это ярко-розовый хищный цветок выглядывает из-под чёрно-фиолетового неба.       — Не бледнее обычного. Жизнь взаперти так влияет, — фыркнула Хотару, устраиваясь на неудобной скамейке.       — Я промолчу лучше, — Шинго сел рядом, сжимая ладонь Хотару. Она ведь тоже волнуется, вон как ладонь дрожит.       — Ладно, что дальше? — спросила девочка, сжав пальцы в ответ.       — Дождаться затмения, и уйти. Ты сможешь применить свои знания? — Шинго наклонился ближе к уху девушки, лишь бы их не расслышал никто из окружающих.       — Да, — коротко бросила Хотару, на секунду прикрыв глаза. — Смогу. Силы сможешь добавить?       — Да. Проклятье, ну когда уже темнеть начнёт?       — Молодые люди, не следует так вести себя в обществе. Это неприлично! — проскрипела какая-то старушка, встав позади скамейки.       — Извините, пожалуйста, мы сейчас уйдём с сестрой, — торопливо заговорил Шинго, притягивая к себе Хотару. — Прошу прощения, бабушка, затмение так долго ждать…       — Даже если она твоя сестра, то ведёте вы себя слишком невоспитанно, — поджала губы старушка, неодобрительно рассматривая. — Идите отсюда, пока я не позвала полицию нравов. Ишь, молодёжь пошла!..       — Извините, пожалуйста, — Шинго и Хотару быстро поклонились, лишь бы избежать скандала. — Мы сейчас уже уходим. Извините.       — Брысь отсюда, яриман, — сплюнула старушка, сощурив глаза.       — Идём, сестра, нам здесь не рады, — Шинго постарался прикрыть собой Хотару от неодобрительных взглядов, что начали бросать покупатели в очереди. — Не расстраивайся, я куплю тебе мороженое в другом месте.       — Да, конечно, — потерянно пробормотала Хотару, ощущая физически неодобрение от людей.       Толпа загудела. Шинго мельком взглянул на небо — начинало смеркаться. Пора. Юноша притянул к себе Хотару, боясь потерять спутницу в толпе, ринувшейся обратно к выбранным местам для наблюдения. Протиснувшись с трудом к какому-то магазину сувениров, подростки ожидали удобного момента, чтобы улизнуть. Казалось, что люди шли нескончаемым потоком — так их было много: мужчин, женщин, детей, стариков…       Пора. Толпа поредела, и можно было наконец-то ускользнуть в сторону метро.       Хотару достала из кармана джинсовой куртки заранее приготовленный фонарик и щёлкнула кнопкой.       — Луч света подан, ваше высочество, — Хотару шутливо склонила голову и вытянула вперёд руку, приглашая Шинго идти. — Ты не передумал?       — Нет, — Шинго лишь крепче сжал руку девушки. — Идёмте, моя королева, я проведу нас самой кратчайшей дорогой к цели.       — Слушаю и повинуюсь.

***

Акихабара, Токио, некоторое время спустя.       — Делаю только один вывод — в следующий раз берём больше денег, — проворчал Шинго, помогая Хотару спуститься со ступенек крыльца и отойти в сторону. — И поедем лучше на автобусе или такси. Я через раз ориентируюсь в метро.       — Я вообще в метро не была до этого, только на тебя и оставалось полагаться, — фыркнула девушка, продолжая держаться за руку Шинго. — А ты ещё тот проводник, оказывается. Как ты вообще умудрился перепутать с картой все ветки метро?! Две пересадки, и то не на тот поезд сели.       — Ладно, не ворчи. На билете было написано, что от станции «Акихабара» надо пройти до пешеходного моста Канда, от него спуститься к старой барже, где стоит речной трамвай. Если верить карте, то мы должны пройти мимо лапшичной и бара суси «Гинза», а рядом ещё идзакай «Киджугуро» и…       — Пф. Почти классический триллер или детектив начала века, — колко заметила Хотару, идя за Шинго к светофору. — Мы идём мимо злачных мест, чтобы встретиться с информатором.       — Ты боишься?       — Не знаю. И да, и нет, — передёрнула плечами девочка.       — Хочешь, мы можем вернуться обратно. Усаги скажем, что нам просто стало скучно, и мы уехали домой, — предложил Шинго, ощущая, как дрожит рука девушки.       — Не надо. Вряд ли нам потом выпадет ещё шанс проверить твои догадки. Страшно или нет, надо идти вперёд.       — Ладно, тем более, что мы подходим к мосту. Защита стоит?       — Стоит. Шинго, — Хотару остановилась, сильнее сжав пальцы юноши, — пообещай мне, пожалуйста, что если это и правда окажется Минако, то мы не будем с тобой стрелять в темноту. Мы позовём твою сестру и остальных.       — Да, так и сделаем, — Шинго сжал пальцы девочки в ответ. — Если мы через три часа не будем дома, то Диана поднимет тревогу, как и обсуждали.       — Хорошо, — Хотару глубоко вздохнула, словно собиралась прыгнуть в воду с большой высоты. — Идём.       Акихабара шумела. Люди перекрикивались, обнимались, обсуждали затмение, а рядом бродили промоутеры, зазывая в бары, идзакаи, лапшичные и просто набирающие популярность кафе для аниота с красотками. Мимо пробегали Муми-тролли, городской охотник Рё Саэба, О-Тоторо, половина Ранмы то в костюме девушки, то парня, огненная гроза и бандитоубийца Лина Инверс, крутой учитель Онидзука, герои галактики (которые, впрочем, и не думали заканчиваться, как и приторная «Кэнди Кэнди»), ведьма Кики и её кот Дзидзи (не одним же Усаги с Минако бегать с кошками). Столько персонажей известных сериалов и ова, популярных групп, что голова кругом. Со всеми хотелось сфотографироваться (а фотика с собой и нет, что грустно), получить порцию бесплатных объятий, а то и пару флаеров на бесплатный обед… Как жаль, что нет времени…       От реки подул ветер, принося с собой немного прохлады и запахи жареной рыбы, кофе, свежей выпечки, воды и увядающих цветов.       Шинго сжимал пальцы Хотару, чуть холодные в его ладони. И было неясно, от чего этот холод — от весеннего ветра или же девочка сама по себе холодная, как лягушка. «В любом случае не время думать о глупостях», — мысленно попенял себе Шинго, отмечая, что путь пройден верно.       Даже не появилось препятствие в виде школьных хулиганов, как в дурной комедии.       — Здравствуйте, — пропел мужчина в костюме силового гимнаста, рассматривая протянутые билеты. — Проходите, пожалуйста, вас отвезут на остров.       — Смотри, как интересно! — воскликнула Хотару, вертя головой по сторонам. — Какой милый трамвай в виде резиновой уточки. Каваи-и-и!       — Не кричи мне в ухо, я так оглохну, — проворчал Шинго, не отпуская, впрочем, руку девушки. — Мило, очень. А ещё мне нравится, что тут всё в виде лягушек и баненэко из «Тоторо». Прикольно-о-о.       — О, тут даже есть бесплатные напитки и печенье! Смотри, смотри, капитан одет как Фредди. Каваи-и-и… И почему ты раньше меня не привёл сюда? Бака.       — Сколько здесь бабочек, — Шинго с удивлением разглядывал внутреннее убранство салона, украшенное яркими росписями с бабочками всевозможных цветов и размеров, — они как живые.       — Ух ты. Смотри, а эта похожа на мурасаки! Какая красивая!       — О, а я вижу ещё и много светлячков. И, кажется, пауков, — Шинго растерянно рассматривал детальные рисунки, ощущая некоторое беспокойство. — Бр-р-р, мне кажется, там ещё и горные пиявки. Мерзко.       — Не вижу никаких пауков и пиявок, только бабочек и светлячков. О, и ещё цикады. Смотри, как красиво. Мне кажется, они сейчас взлетят и запоют.       — Ну да, ну да, — пробормотал Шинго, стараясь сильно не вглядываться в рисунки. Ками-сама, они правда, кажется, сейчас набросятся. И как это Хотару не видит ни золотых пауков, спрятанных под императорскими бабочками, ни пиявок под массой цикад и светлячков? Да и те больше похожи на трупоедов, что недавно показывали на уроке биологии, чем на приличных цикад.       Трамвай покачнулся на волнах Канды, плавно двигаясь вперёд. Но вроде бы остров с цирком не так уж и далеко были?       — О, мы выплыли на Сумиду. Смотри, какие красивые офисы вдоль берега, они как старые домики Хэйан с петухами на крышах, — Хотару щебетала так, как Усаги даже не могла в лучшие дни, когда была дурочкой до прихода Луны в их жизнь. Ками-сама, да что происходит?!       — Дамы и господа, держитесь крепче, сейчас мы повернём в сторону Радужного моста, — предупредил капитан, и маленький трамвайчик качнуло на волнах. — Через несколько минут мы причалим к острову Одайбо, и вас проводят на представление. Желаем вам хорошо провести время.       Трамвай набрал скорость, стремясь причалить как можно скорее. Мимо проплывали гружённые баржи и белоснежные океанские лайнеры, уходящие в океан. Так близко, что можно было рукой дотронуться до бортов судов рядом.       Капитан заложил поворот, уходя в сторону. Шинго поймал Хотару, чуть не упавшую в сторону. Вскрикивали и смеялись пассажиры, предвкушающие представление, стюарды бегали по палубе и пытались успокоить визжащих не то от страха, не то от приключения детей.       Малина. Сегодня Хотару пахла малиной. Чуть терпкой, как лесная.       — Ты можешь меня отпустить. Я не думаю, что будут ещё такие виражи, — заметила Хотару, чуть пытаясь отстраниться.       — Конечно, сейчас, — девичьи пальцы в его руке потеплели. И, кажется, Хотару покраснела. Или это отблеск от стеклянных красных ламп на стенах?       — Уважаемые пассажиры, просим вас выходить, держась за поручни трапа, — голос капитана отвлёк внимание от девушки. — Спасибо большое, что воспользовались нашим трамваем. Желаем вам приятно провести время.       Пассажиры вставали и двигались к выходу. Шинго сжал крепче руку Хотару, боясь её потерять в толпе. Пора. Второго шанса проверить свои догадки у них больше не будет.       У спуска с трапа их встретила разудалая музыка, так не похожая на ту, что обычно звучит в кино и аниме про цирк. Никакой шарманки, никакой гармоники. Только яростные скрипичные аккорды, звук губной гармошки, как в фильмах про ковбоев, и стук кастаньет вперемешку с барабанами.       Рядом взрывались хлопушки, осыпая всех прибывающих конфетти и серпантином. Дети смеялись и с визгом бежали вперёд, стремясь поймать кружащиеся в воздухе бумажки. Тут же танцоры в блестящих нарядах осыпали прибывших посетителей яркими жёлтыми цветами и вели за собой в круг, предлагая веселиться.       Шинго и Хотару с трудом протиснулись сквозь завлекающих танцоров в шатёр.       Найдя в полумраке шатра свободные места, Шинго чуть расслабился. Добрались. Осталось только дождаться начала представления.       — Ого, здесь и факиры! — в восхищении присвистнула Хотару, разглядывая артистов, извлекающих из огня самые замысловатые фигуры. — Смотри, смотри, кажется, он сейчас огонь будет глотать.       — Проглотил. Офигеть, он проглотил эту шпагу с огнём, — Шинго с ужасом и восхищением рассматривал факира с короткими ярко-розовыми волосами, торчащими во все стороны как языки пламени. — Чикусёо, он ест шпагу! Он её реально ест!       — Съел, — прошептала потрясённая Хотару, не спеша присоединяться к аплодисментам, впрочем, как и Шинго. — Съел и не поморщился. Чикусёо.       — Ками-сама, это же насколько у него крепкий желудок?       — Он за второй шпагой пошёл. Ксо, мне страшно смотреть, — Хотару крепко зажмурилась, боясь взглянуть снова на факира.       — Ага, — только и смог протянуть в ответ Шинго, рассматривая факира, радостно пляшущего с огнём.       Удар — огненная лента летит за факиром, тут же уходящим в сторону и выписывающем восьмёрки. Удар, восьмёрка, удар, замах, восьмёрка, ещё удар. Наконец, шпага вонзается вертикально в землю, и тут же маленький огонь превращается в огромного дракона, пролетающего над головами зрителей, кричащих от восхищения и ужаса.       Сердце замерло, забыло, как биться. Ками-сама, дракон ведь всё ещё надо головами зрителей! Ведь сейчас огонь рухнет на людей, и они все сгорят заживо!..       … Не рухнул. Дракон сделал ещё один круг, осыпая всех вокруг искрами, а затем развернулся и стремительно направился к факирам, спокойно стоящих и ждущих его. Шпаги взлетели вверх, то ли салютуя, то ли готовясь распороть брюхо как угрю. Дракон взлетел ещё выше и врезался в стену шатра, рассыпаясь на мириады искр и рыжих звёзд, окутывающих исчезающих факиров и выступающего им на смену из тени странного тёмно-зелёного слона на когтистых птичьих лапах.       Зал заревел. Сердце вдруг забилось, принялось так ускоренно гнать кровь, что в ушах зашумело. Шинго судорожно вздохнул, поняв, что даже не дышал всё это время. Краткое, не больше минуты, но какое долгое!.. Хотару, сидящая рядом, сжимала его руку с такой силой, что впилась ногтями в ладонь, ещё чуть-чуть и порвёт кожу. Как же страшно и красиво.       Зал продолжал реветь, осыпая яростными аплодисментами и криками восторга артистов, появившихся по бокам от лап слона.       Факиры исчезли. Зал затих, обсуждая только что увиденное представление. Повинуясь внезапному порыву, Шинго притянул к себе Хотару, всё ещё окаменевшую от ужаса. Проклятье, может, и не стоило им приходить сюда?..       Гомон зала нарушили выстрелы из пистолета и звуки чего-то струнного вместе со звонким звуком трубы. Зазвучал свист, кто-то начал восторженно кричать «Фрейя!» и яростно стучать в такт мелодии.       Шинго замер. Чёрт, чёрт, чёрт! Надо убираться отсюда. Зрители будто сошли с ума, они ревут так, словно это не цирковое представление, а какой-то бой гладиаторов, как в старых фильмах. И сейчас прозвучит «Добей!», а потом победитель на потеху публике обезглавит проигравшего.       Ещё выстрелы. Зал окутывает белый дым, из которого появляется ярко-рыжий смерч, проносящийся в стремительном круге по сцене, чтобы тут же распасться на танцоров — мужчину и женщину с масками на лице.       — Добро пожаловать, мой друг,       вставай скорее с нами в круг!       Добро пожаловать, мой друг,       вставай скорее с нами в круг! — запели танцоры, снова сойдясь вместе и проходя по сцене.       Шинго замер. Кажется, так пела Минако. Высоко, звонко, завлекая с собой.       — Здесь живут чудеса, скорее в круг!       Здесь магия живёт, скорее в круг!       Добро пожаловать мой друг!       Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля,       ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля.       Снова выстрелы. Зал осыпало конфетти и снопом ярких звёзд. Шинго заморгал заслезившимися глазами, стараясь рассмотреть как следует танцовщицу.       Зрители радостно подпевали. Танцоры снова распались и стали вместе прыгать вперёд-назад по сцене как бешеные зайцы.       — Посмотри, ты сотворил магию, мой друг!       Посмотри, ты сотворил магию, мой друг!       Скорей, скорей иди в круг!       Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля,       ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля, — продолжали петь артисты.       Конфетти всё продолжали сыпаться, скрывая за собой танцоров. Шинго подался вперёд, до боли в глазах всматриваясь на сцену. Ничего!       Хотару чуть повернулась, легко коснувшись щеки юноши и добавляя самую капельку силы. «Спасибо», — одними губами прошептал Шинго, продолжая всматриваться в сцену, где танцоры стали поднимать из зала зрителей и уводить их в круг. Ками-сама, да сколько можно же кружиться! Остановитесь хоть на секунду, снимите маски и дайте посмотреть на ваши лица.       — Вот вы где, паршивцы, — на плечо Шинго опустилась тяжёлая рука. — Вам пора домой.       — Как… — Хотару задохнулась, почувствовав тяжёлый взгляд разъярённого Аполлона.       — Мы поговорим дома. Вставайте, живо, — бог весьма ощутимо тряхнул подростков, заставляя подняться. — Я не собираюсь вас долго упрашивать.       — Мы идём, не кричи только, — попросил Шинго, вставая и чувствуя как тысячи иголок колют ноги, занывшие от долгого сидения. Хотару, вставшая следом, чуть покачнулась.       Аполлон ещё раз тряхнул подростков. Кажется, он даже сжалился над ними, привёл в порядок ноги, чтобы они могли идти и не задерживать его. Значит, прошло три часа, и Диана позвала на помощь. Или нет? В любом случае, они убедились, что это не Минако, а значит, нет смысла никому говорить про это.